Группа оперативного реагирования 6. Велесова ночь

— … поэтому сегодня мы празднуем Велесову ночь. Легенда гласит, что в эту ночь сам бог Велес стоит на перекрестке трех миров — Явь, Навь и Правь, и держит открытой дверь. Это волшебная ночь на границе двух месяцев — листопада и груденя. По-современному — октября и ноября. В эту ночь происходит истончение границ между мирами, в эту ночь духи наших предков возвращаются в Явь для благословения. Иногда они что-то советуют, предсказывают, поучают…  — Антон Иванович, а почему они приходят только в эту ночь? — перебила Антона невысокая светловолосая девочка в очках.  — Потому что обычно двери между мирами закрыты, и только в Велесову ночь проходы — врата Смерти — открываются и остаются открытыми от заката и до первых петухов, — ответил Антон пятикласснице. — В эту ночь сквозь двери могут проскользнуть «темные навьи» — духи неправедно живущих и плохо умерших, ненавидящих живых. Ведь это и их ночь тоже. И они могут навредить любому, кого встретят на дороге. Поэтому строго запрещено тридцать первого октября, особенно после заката, стоять на перекрестках. Надо быть осторожным, но не стоит бояться этого дня. Это, прежде всего, семейный праздник. В эту ночь принято жечь костры и свечи, держать открытыми все двери, чтобы впустить в дом души родственников. Оставив для них подношения на тарелке, семья садится ужинать, вспоминает всю родню. Разрешается вспоминать только нейтральное или хорошее. О плохом в эту ночь не говорят. Так же этой ночью можно делать обряды, отпугивающие злых духов и оберегающие дом… Звонок прозвенел внезапно. Детки недовольно заворчали, а Дубровский вздохнул с облегчением. Чтение просветительских лекций входило в круг его обязанностей, но он этого делать крайне не любил. Поэтому обычно отпихивался от этой миссии всеми конечностями. Но в этот раз не удалось. Наскоро попрощавшись с детишками, пока те не начали заваливать его дополнительными вопросами, Антон прыгнул в машину и рванул домой, где его уже ждал Никита. На улицах творилась суета. Родители спешили именно в этот вечер забрать детишек из школы лично, желательно на машине и скорее спрятаться за стенами своих домов. Даже уроки в школе сократили, чтобы вторая смена успела до заката добраться до дома. Колдовство буквально искрило в воздухе, кажется, им было пропитано все вокруг. Во дворах хозяева складывали ветки для костров, расставляли тарелки с подношениями, на подоконниках зажигались свечи. На их дворике тоже уже была сложена пирамидка из досок и веток, а на каждом подоконнике стояло по несколько горящих свечек. Двери по традиции хозяин распахнул настежь.  — Как лекция? — спросил Никита, стоя на стуле и сосредоточенно рисуя над дверью защитный оберег.  — Выматывающая, — устало выдохнул Антон, проскользнув мимо Никиты на кухню. — Не люблю детей.  — У вас это взаимно, — фыркнул парень, вспомнив их последний семейный ужин, на котором племянница Никиты — пятилетняя Алина — разрисовала паспорт Антона, пока он сидел за столом. Темнота медленно опустилась на город. В эту ночь не зажигался электрический свет, потушены все фонари, чтобы не сбивать пришедших в гости духов. Горели лишь маленькие огонечки свечей и костры, указывая душам путь. Никита и Антон сидели в кухне за столом в тишине. Ужин был окончен, о родственниках говорить больше было нечего, ложиться спать тоже не желательно, развлекать себя телевизором, телефоном или друг другом в постели и вовсе запрещалось — можно привлечь злых духов в дом. Антон смотрел через окно на дом напротив и пытался сосчитать, сколько свечей горит у соседей.  — Никита! — вдруг вздрогнул он, отшатнувшись немного назад. Парень тоже посмотрел в окно и нахмурился. Около их калитки стоял невысокий мужчина с лысой головой и небольшим горбом. Выглядел он крайне потрепано. Особо разглядывать его не было возможности, луна давала довольно скудное освещение.  — Это что? — прошептал Антон, не отводя взгляда от незваного гостя.  — Не обращай внимания, — махнул рукой Никита. — Это всего лишь заблудшая душа. Побродит немного по улице и уйдет обратно. Скорей всего, он пришел к родне, у которой не горят свечи, и просто не может найти путь. Колдун говорил непринужденно, но мужчина видел, как тот напряжен. Неожиданно в комнате появился легкий сквозняк, горящие огонечки закачались, и вдруг потухла одна из двух свечей, стоящих на столе. По комнате распространился аромат морской воды.  — Чувствуешь? — прошептал Никита, улыбаясь. — Это твои родственники приходили. Они благословили тебя. Антон вдохнул полной грудью и улыбнулся. Действительно, после этого стало так легко и спокойно на душе. Его даже почти перестала волновать заблудшая душа, которая топталась у их калитки. Спустя пару минут снова подул ветерок, теперь явственно запахло хвоей.  — А вот и моя родня, — удовлетворенно произнес колдун, убирая со стола погасшие свечи. — Теперь мы можем лечь спать. Больше нам ждать некого. Никита ушел в спальню, чтобы спрятать в шкаф ритуальные свечи, а когда вернулся, то замер в замешательстве. Антона в доме не было. Переведя взгляд на улицу, он буквально заледенел от ужаса — заблудшей души тоже не было. Конечно, это могло быть никак не связано, но в такие совпадения Никита не верил. Вопреки всем запретам, Никита схватил телефон и набрал уже давно выученный наизусть номер, но телефон любимого был вне зоны доступа сети. Отбросив все адекватные версии, Никита сразу начал обдумывать практически невероятную, но, очевидно, самую правдивую версию — его забрали. Забрал тот, кто в течение двадцати минут стоял у их калитки. Это означало лишь одно — Антон мертв и находится в другом мире — мире мертвых. Антон ушел в Навь. И у Никиты оставалось лишь несколько часов, чтоб попасть в Навь и вытащить оттуда любимого во что бы то ни стало. Здесь не нужно было проводить никаких ритуалов, заклинаний и зелий. На все была воля бога Велеса, который и открывал двери между мирами. Никита бросился на улицу и побежал в сторону темной рощи. Подальше от костров и свечей, подальше от всех живых людей, от пришедших к ним духов. Добежав до первого пересечения двух тропинок, парень бухнулся на колени.  — Великий Бог Велес, придерживающий в ночи границу меж мирами, охраняющий распахнутые Врата Смерти, — судорожно зашептал Никита, зажмурившись. — Прошу тебя, позволь пересечь границу, позволь коснуться запретного… Голос предательски дрожал. Парень лихорадочно повторял одно и то же, понимая, что с каждым его вдохом утекают драгоценные секунды. Через несколько часов рассвет. И тогда он Антона уже точно никогда не вернет. Собственно, даже сейчас Никита сильно сомневался, что у него что-то получится. То, что он делал, делать было категорически запрещено. Родители бы голову ему за такое оторвали, но по-другому поступить парень не мог. И вот, когда надежды уже почти не осталось, сквозь закрытые веки колдун почувствовал яркий свет. Между деревьев довольно густой рощи к нему шел высокий мужчина. На его широких плечах покоилась темная меховая шуба, густая седая борода достигала груди, а из-под меховой шапки с рогами полотном спускались длинные и столь же седые, как и борода, волосы. Яркий свет шел от его длинного посоха. Никита сам был готов поседеть от ужаса. Одно дело ожидать прихода Бога Велеса, но не особо надеяться на успех операции, другое дело — видеть настоящего Бога в живую.  — Охуеть, — прошептал парень. — Так не бывает…  — Ты же сам взывал о помощи, теперь отрицаешь ее? — глубоким голосом, пробирающим до мурашек, усмехнулся Велес. Все слова застряли в горле у колдуна. Он только рвано хватал воздух, пытаясь не забывать дышать.  — Вижу, сердце твое чистое и светлое, вижу, используешь свой дар во благо человечества. Проси, зачем звал! Никита, наконец, смог взять себя в руки и выдавить из себя просьбу.  — Прошу, Великий Бог Велес, пропусти меня в Навь… Оказался там мой любимый человек. Мне нужно его вернуть!  — Все вы, люди и нелюди, в конечном итоге окажитесь в Нави. Твой срок еще не пришел. Когда наступит твое время, тогда и встретишься со своим избранником, — покачал головой бог.  — Не своей смертью он умер, не по времени ушел он за черту! Забрала его злобная душа! Прошу! Я все, что угодно сделаю! Велес ненадолго задумался, а Никита с замиранием сердца ждал ответа, мысленно торопя бога. Ведь время неумолимо утекало. А никто из живущих не знал, что может ожидать живого там, по ту сторону двери. Никита был так увлечен ожиданием, что не заметил даже, как изменилось окружающее пространство. Как замерла природа, исчез ветер, притихли птицы. Время остановилось.  — В мире Нави нет места живым, — в конечном итоге произнес бог. — Ты готов умереть за своего любимого?  — ДА! — согласие сорвалось с уст Никиты даже раньше, чем он успел подумать.  — Что ж, да будет так. И не мешкай, время так быстротечно… Бог топнул ногой и неожиданно резко выбросил вперед свой посох. Острый наконечник с легкостью пронзил грудь колдуна и засветился. Свет от посоха стал таким нестерпимо ярким, что колдуну пришлось зажмуриться. Через несколько секунд, когда парень смог открыть глаза, мужчина уже исчез. Оглянувшись, Никита испуганно замер. Он стоял на тропинке в лесу, а вокруг него бродили души умерших людей. Они были полупрозрачные, пролетали сквозь деревья и предметы, чуть-чуть не касаясь земли. Кто-то выглядел хорошо, а кто-то был сильно потрепан и изможден. Они не замечали парня, что несказанно радовало колдуна. Он осторожно побрел вперед в надежде выйти из этого леса. Ведь не мог он плутать по нему вечно. Или мог?  — Никита… — тихо прошелестело сзади. Парень резко обернулся.  — Зоя, — растерянно выдохнул он и чуть улыбнулся. Красивую молодую девушку, стоящую перед ним, колдун узнал сразу. Огромный портрет, изображающий эту девушку, только уже более зрелого возраста, висел в гостиной над камином. Это была княжна Зоя Николаевна Новикова, в девичестве — Рахманова. Пра-пра-прабабушка Никиты.  — Здравствуй, дорогой, — она нежно улыбнулась и слегка приобняла внука, хотя колдун этого совсем не почувствовал. — Не ожидала увидеть тебя второй раз за последние сутки. В этот момент Никита понял, кто все эти годы приходил и благословлял его. Нестерпимо захотелось похвастаться своим родителям, что к нему приходит не какая-то там близкая родня, недавно отошедшая в мир иной, а одна из основательниц рода! Но естественно он никогда об этом никому не расскажет. Как, собственно, и о путешествии за грань.  — В нашей семье спутников всегда выбирали по велению сердца. И ты пришел сюда за своим, — продолжала она. — Но живым нельзя тут задерживаться надолго, хотя формально ты сейчас мертв. Пойдем, я отведу тебя к Чернобогу. У него твой любимый. Девушка взяла колдуна за руку и повела сквозь лес. Деревья неожиданно расступились, и Никита оказался на огромном поле, на котором не росло ни травинки. Лес позади него тоже исчез, вместе с душами. Он остался один. С одной стороны поля на небе сияли звезды, и тонкий бледный месяц говорил о том, что сейчас ночь. Но вот с другой стороны поляны из-за горизонта едва высунулось солнышко, окрашивая половину неба в розовый цвет. День и ночь будто бы боролись между собой, но ночь побеждала. Метрах в пятидесяти от парня стояли двое мужчин и смотрели друг другу в глаза. Не нужно было и объяснять, что колдун видел Чернобога — властителя Нави, и Белобога — воплощение светлых и добрых богов Прави. В руках своих Белобог держал Коло года — символ владения сакральным Знанием. Внешне Коло года выглядело, как большая восьмиконечная звезда, грубо сколоченная из деревянных досточек, по краям которой вырезаны различные руны. По исходу ночи в мире Яви Белобог отдаст своему брату этот символ, и наступит время тьмы. Никита не знал, что делать. Время неумолимо истекало, но прерывать двух богов у него не хватило бы духу…  — Подойди, — прогромыхало над полем. Никита вздрогнул и осторожно шагнул вперед.  — Проси, чего хочешь, — тихо сказал Белобог, переведя взгляд на колдуна. И парня будто прибило к земле чужой силой, настолько мощной и чужеродной, что хотелось сбежать отсюда, как можно быстрее, только бы это кончилось. Но останавливало одно лишь имя, как молитва крутящееся в голове — Антон.  — Великие Боги Созидания и Разрушения, Жизни и Смерти, я прошу у вас помощи, — сам не понимая, почему, Никита рухнул на колени и взмолился, — похитила из мира Яви этой ночью моего любимого злобная душа в Навь! Молю вас, позвольте мне забрать его домой. Не пришел еще его срок!  — То, что покинуло мир Яви, живым туда не вернется, — отрезал Чернобог. — Мое слово — нет!  — Но я же люблю его… — тихо прошептал Никита, разом теряя всякую надежду. Уговаривать богов было бессмысленно, можно было лишь разгневать. Они не умели чувствовать, немногие могли сострадать. Но если Чернобог, хозяин следующего «этапа», принял отрицательное решение, то спорить и воевать с ним бесполезно. Но вдруг Чернобог снова заговорил.  — Любишь? — вдруг заинтересовался он. — Любовь — это то, единственное, за что стоит бороться… Я верну тебе твоего ненаглядного, но в обмен мне нужно кое-что от тебя…  — Все, что угодно, — тут же вскинулся Новиков.  — Я заберу твою силу. В обмен на его жизнь.  — Забирай, — откликнулся Никита и с удивлением понял, что ни секунды не жалеет об этом решении. Только бы вернуть Дубровского.  — Подумай хорошенько, — подключился к разговору Белобог. — Ты станешь обычным человеком, отживешь свой короткий срок и уйдешь за грань. А твой любимый будет все так же молод и красив. Захочет ли он быть с тобой до конца твоих дней?  — Мне плевать, пусть он только живет. Даже если мы расстанемся сразу, как переступим грань в мир Яви!  — Пусть будет так, — кивнул Чернобог. В следующую секунду Никиту буквально скрутило от боли, казалось, у него вырывают все внутренности. Это продолжалось всего несколько секунд, но они показались парню вечностью. Когда боль закончилась, парень почувствовал себя невероятно пустым. Внутри не оставалось никаких эмоций, полнейшая апатия. Неужели таким ему придется доживать свой короткий век? На секунду промелькнула мысль, как бы закончить этот век поскорее, Никита отогнал ее прочь. Но без силы жить было практически невыносимо.  — Не передумал? — хитро поинтересовался Белобог. Никита отрицательно покачал головой. — Что ж, это похвально. Мы дадим вам шанс. Сила вернется в мире Яви, но только если ваши чувства взаимны. Если твой избранник так же сильно любит тебя. Никита благодарно поклонился. Сзади раздался шорох травы. Новиков резко обернулся и увидел стоящего сзади Велеса.  — Нашел, что искал? А теперь проваливайте, нечего живым гулять по Нави. Велес стукнул посохом, яркий свет затопил поляну, и Никита потерял сознание. _ Никита подскочил на кровати, тяжело дыша. Судорожно оглянувшись, он немного успокоился. Парень находился в своей спальне, не закрытые шторы открывали дорогу лучам рассветного солнца. На подоконнике лежали догоревшие за ночь свечи. На соседней подушке сладко сопел Антон и чему-то улыбался во сне. Никита осторожно погладил по щеке живого любимого и окончательно успокоился. Страх от безумного сна схлынул, оставив после себя апатию и безразличие.  — Не надо было читать материалы лекций Антона перед сном, — бурчал про себя Никита, пока кофемашина шумно выполняла свою работу. Но шум не беспокоил спящего. С тех пор, как ребята съехались, парню пришлось поставить магическую звукоизоляцию на кухне и в ванной…  — Доброе утро, — в комнату вошел сонный и взъерошенный Антон, чмокнул в макушку Никиту и привычно полез в холодильник. — Чего подскочил так рано?  — Сон плохой приснился, — ответил Никита.  — Понимаю. Мне тоже такая чушь снилась. Явь, Навь, Боги, силы… Кстати, о силе. Ты ж вроде ставил звукоизоляцию? Я так подскочил на кровати из-за твоей кофемашины, что чуть на пол не свалился.  — Ставил, — прошептал растеряно Никита, — она не сработала. Парень перевел взгляд на окно и все понял. Не сработала, потому что ее больше не было. И магического защитного контура на окнах больше не было. И всего того, что питалось с помощью магии. Парень подошел к окну, коснулся его и прошептал несколько слов, но ничего не произошло. Защитный контур не вспыхнул вновь. Никита вдруг осознал, что апатия и пустота это не из-за испуга ото сна. Просто больше нет того, что его наполняло. Нет силы. Он стал человеком.  — Антон, — дрожащим голосом прошептал Новиков. — Это был не сон. Мои силы… их больше нет. На несколько минут на кухне воцарилась гробовая тишина. Дубровский судорожно вспоминал, что же ему снилось в мельчайших подробностях, а бывшего уже колдуна просто разрывало на части от эмоций. Безразличие сменилось болью от осознания, что…  — Боги говорили, что если ты любишь меня, то сила вернется в Яви, — едва слышно прошептал Новиков.  — Но я люблю тебя! — уверенно возразил Дубровский и шагнул вперед, чтобы обнять парня. Но тот оттолкнул его, не желая больше никаких прикосновений.  — Я думал, что люблю…  — Видимо, высшие силы считают по-другому, — ответил Новиков.  — Да плевать мне, что они там считают. Боги тоже ошибаются…  — Нет, Антон, Боги не ошибаются. Уйди.  — Что? В смысле?  — Уйди. Я… я понимаю, что не могу заставить тебя чувствовать, но мне не легче от этого. Давай разъедемся. Я пока не могу… — Никита буквально захлебнулся словами, не в силах закончить предложение. Антон все понял. Мужчина медленно кивнул и ушел вглубь дома собирать вещи. Никите действительно стоило побыть одному. Колдун сидел на кресле и наблюдал, как его любимый человек растеряно бродил по комнатам и собирал свои вещи. А их, как оказалось, за несколько месяцев скопилось очень уж много. Один огромный чемодан уже был забит полностью, сейчас собиралась спортивная сумка. Но и она скоро перестанет застегиваться. За последний час ребята не сказали друг другу ни слова. Антон понимал, что Никите нужно время. Все обдумать, успокоиться. А как вернуть себе Новикова, а Новикову его силу, Дубровский обязательно придумает. Другого варианта он даже не рассматривал. Но это все будет чуть позже. В крайнем случае, мужчина готов был ждать еще полгода и в Живин день, когда весной границы снова будут открыты, когда Чернобог будет отдавать Коло года Белобогу, он пойдет туда и во что бы то ни было вернет силу своему колдуну. Никита же молчал просто потому, что любое слово сейчас спровоцировало бы истерику. Что же он творит? Выгоняет из своего дома, из своей жизни самое родное в мире существо. Того, кого любит сильнее, чем свою семью, сильнее, чем даже себя, свою силу и жизнь! Он столько страдал, столько боролся за него. И все для чего? Для того, чтоб одна ночь все перечеркнула? Ну, нет уж. Никита неожиданно подскочил сзади к упаковывающему вещи Антону и крепко стиснул его в объятиях. Мужчина замер на секунду, потом развернулся и обнял его в ответ. Так они простояли еще некоторое время.  — Не уходи, — прошептал Новиков, понимая, как же тупо себя ведет — то прогоняет, то обратно зовет.  — Никита, — прошептал в ответ Дубровский. — Я люблю тебя. И не отдам тебя никаким Богам, мирам и заблудшим душам. Ты можешь мне не верить, но я не оставлю тебя одного, даже если ты попросишь. Но сегодня… Наверно, сегодня тебе лучше действительно побыть одному. Подумать. Одна ночь, утром я вернусь, и мы решим, что делать дальше. Никита согласно угукнул куда то в грудь любимого, а потом отстранился, взял его за руку и начал аккуратно чертить пальцем знак-оберег. Конечно, теперь это не имело никакого смысла, но парню было так спокойней. Внезапно, когда была проведена последняя линия, символ ярко вспыхнул. Дубровский выдернул руку и зашипел от боли. На коже начали проступать светящиеся контуры, как будто бы золотая татуировка.  — Ну, и что ты наделал? — Антон заинтересованно разглядывал новое приобретение.  — Я чертил защитный оберег, но… у меня не так много сил было, чтобы чертить долгосрочные обереги… А сейчас их вообще нет! — Новиков был в полнейшей растерянности. Защитных оберегов даже довольно сильных колдунов хватало максимум на месяц. Они были незаметны на коже и постепенно ослабевали. Золотые обереги, становящиеся видимыми на теле, могли создавать только очень могущественные колдуны. Их на всю страну было штук пятнадцать, не больше. Робкая догадка закралась в сознание Никиты.  — Антон, кажется, вернулись мои силы, — чуть дрожащим голосом сказал колдун. Он медленно повернулся в сторону окна, на подоконнике которого стояли потушенные свечи, и попытался зажечь одну из них. Раньше у него никогда не получалось, не хватало способностей. Только очень сильные маги могли воздействовать на предметы физически. Пару секунд ничего не происходило, а потом внезапно… нет, свечи продолжали так же стоять, вспыхнули занавески. Никита отшатнулся в испуге, Дубровский сориентировался быстрее. Спустя несколько минут пожар был потушен. Никита до конца не мог поверить в происходящее. Все хорошо? Все кончилось? Его сила при нем, Антон — живой и здоровый — тоже. Но что теперь делать? Никита совершенно не мог справляться с новыми способностями. Придется, видимо, заново обучаться контролю, но как? Не возвращаться же в Академию… Антон заметил метания Никиты, но расценил их по-своему. Он стиснул парня в объятиях и привычно чмокнул в макушку.  — Да ладно тебе расстраиваться, сейчас соберемся, поедем в магазин, купим обои и переклеим. Сами. Думаю, будет забавно. Заедем в Икею, новый столик журнальный выберем, занавески. Временные, а потом закажешь себе такие, какие были. Или новые… не расстраивайся так сильно. Только сначала позавтракаем. А то ты ж меня голодным выпереть из дома хотел… И Никиту будто бы отпустило. Он засмеялся и крепко стиснул Антона в ответ. Ну, какая к черту разница, какие будут занавески? Главное, что у него есть Антон. А со всем остальным они уж как-нибудь разберутся. Вместе.