Свобода равенство братство

За окном было темно. Свежий октябрьский ветер пошатывал занавески. Два разгорячённых тела слились воедино на кровати среди смятых простыней и разбросанных подушек. Лин простонала, выгибая спину, ощущая в себе Седрика на полную длину, и вцепилась ноготками в его плечи. Его член приятно толкался в ней, задевая все самые чувствительные точки. Парень потянул ее вниз за талию и усадил на себя поглубже, учащая движения. Блондинка откинула назад голову от удовольствия. – Твою мать, – она только и смогла выдавить из себя, сжимая ногами торс Диггори с обеих сторон, – я сейчас кончу! Седрик улыбнулся, перекидывая Линнет на спину. Одна из подушек удобно оказалась под ее задницей. Он наклонился, оставляя поцелуи на внутренней части бедра. Лин нетерпеливо заёрзала. – Хочу трахнуть тебя языком, – пуффендуец облизался и лёг на живот. Его язык начал медленно скользить по половым губам, упёрто отказываясь задевать клитор. – Пиздец ты обломщик, Диггори, – Лин хныкнула, но тут же успокоилась, когда парень затронул возбуждённый бугорок. – Так лучше? – Намного. Хороший мальчик. Седрик оторвался от неё, дабы размазать обильно выделяющуюся смазку между ног слизеринки, и медленно ввёл два пальцы, прильнув к клитору. Линнет простонала. Парень продолжил ласкать ее ртом, что в тандеме с движением пальцев в тугом лоне заставляло ее выпучить глазки. – Я же ещё не приступил к самому интересному, – он хитро улыбнулся, поднимая ноги Лин вверх. Такая позиция открывала отличный вид на попу. Язык Диггори скользнул по ее анусу, оставляя мокрый след на смуглой коже. Вскоре он направил свои ласки именно на него, одновременно мастурбируя влагалище своей девушки и стимулируя ее клитор большим пальцем. Лин хватала воздух ртом, не в силе остановиться. Действия Седрика сводили ее с ума, заставляя сердце бешено стучаться. Вскоре, перевозбуждена от такой тройной стимуляции, она сладко кончила. – В следующий раз сделаешь это, сидя у меня на лице, – юноша облизал пальцы, усаживаясь на кровать. Линнет лишь улыбнулась и опустилась на колени.

* * *

– Ничего нет? – прошептал Эдриан, когда Лин, что была очевидно меньше, чем он, изучала узкое пространство возле офиса Филча. В сам офис они пробираться не стали, заключив, что там точно ничего не может быть, так как все вокруг него уже было досмотрено. Часы пробили десять вечера. – Пусто, – пробормотала Линнет, стряхивая паутину. – Тильт, – брюнет хмыкнул и хотел что-то добавить, но она резко замерла на месте, схватив его за локоть. По коридору послышались шаги. Ребята были в тупике, а те раздавались слишком близко. Лин похлопала по карманам мантии: палочка осталась в комнате, а значит, возможности наложить Дезилюминационные Чары не было. – Если нас застукают за рысканием после отбоя, тем более, возле каптёрки Филча, то много не покажется, – Линнет закусила губу. – А ну, подыграй мне, – вдруг произнёс Пьюси. – Чего? – девушка на секунду растерялась. Эдриан оглянулся, и вдруг во весь голос заорал: – Пойми, я устал тебе повторять о своих чувствах! – друг мастерски отыгрывал отчаяние. – Моя любовь к тебе не знает границ! Не отталкивай меня! Лин прыснула со смеху, но таким же отчаянным тоном вторила Пьюси: – Я пытаюсь понять, но я не разделяю твои чувства. Я уже влюблена в другого! Я не вижу в тебе никого, кроме как лучшего друга! Не вини меня, я не могу на это повлиять! Наконец-то, силуэт появился в их коридоре. Слизеринцы в унисон развернулись, изображая удивление. Напротив них стоял озадаченный профессор Флитвик, поправляя очки. – Мисс Дойл, мистер Пьюси, – пробормотал он. – Как я понимаю, я застал вас в разгар важного личного разговора? – Прошу простить нас, – Лин со своими метром семьдесят пять всерьёз задумывалась, чтобы присесть, учитывая крошечный рост преподавателя. Эдри приходилось ещё хуже. – Ничего страшного, но советую впредь переносить такие дискуссии в другое место. – Мы уже все обсудили, – вмешался Эдриан. – Надеюсь, сегодняшнее происшествие останется сугубо между нами тремя. – Можете не переживать, – Флитвик кивнул. – Тогда спокойной ночи, сэр, – Линнет попыталась натянуть улыбку. – Спасибо, мисс Дойл, но последние пару дней никакого спокойствия в моей жизни нет, – покачал головой декан Когтеврана. – И, похоже, долго не будет. – Что Вас тревожит, профессор? – Пьюси нахмурился. – Как вы знаете, в этом году наш хор должен был подготовить особое выступление к Хэллоуину. Старая народная песня, «The Unquiet Grave». Прекрасная баллада о горюющем молодом человеке, которого посетил призрак его любимой. Как оказалось, у нас нет подходящей солистки, – он трагически заломил руки. – И Вы совсем никого не нашли? – Совсем, мистер Пьюси. Кого не послушаю, все не то. Нужно драматическое меццо-сопрано, иначе композиция просто не звучит, – пожаловался Флитвик. – Единственный вариант – искать среди тех, кто не в хоре. – Так Лин ведь умеет петь, – сболтнул Эдриан. Блондинка только успела злостно встать ему на ногу. – Мисс Дойл? – профессор замер с открытым ртом. – Мисс Дойл! Это очень интересно. А ну, прошу, повторите за мной: до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до! Лин нехотя прочистила горло, а потом затянула: – До-ре-ми-фа-соль-ля-си-до! Глаза Флитвика засияли. – Кажется, это и в самом деле оно! Слава Мерлину! Мисс Дойл, я настойчиво попрошу Вас подойти завтра ко мне, я должен буду убедиться, что все именно так, как я себе представляю! – Профессор, я была бы рада помочь, но я вот уже три года как не тусуюсь с хорами, – Линнет замялась. – Тусоваться? – карлик удивился. – Мисс Дойл, это не тусовки. Пение – это искусство! А у Вас, похоже, талант. Жду завтра у себя. На этой ноте он удалился. А Линнет уже мысленно взвешивала, какой самый тихий способ убийства, и куда потом упрятать длиннющее тело Пьюси.

* * *

– Лин в хоре? – Перегрин рассмеялся, чуть не поперхнулся крошками тоста, и дико закашлялся. Майлз только фыркнул и принялся стучать другу по спине. – Наглядный пример того, что насмешки наказуемы, – Лин звучно сложила столовые приборы. – А вообще, виноват во всем Эдри. – Так возьми его с собой, – предложил Маркус. – Будете дуэтом петь. – Че? Он умеет петь? – Линнет подозрительно уставилась на друга. – А то, – продолжал Флинт. – Помню, лет в девять мне рассказывал отец, какой у лорда Пьюси гениальный сын, у которого куча хобби и дополнительных занятий. «Смотри, Маркус, у него, помимо чар, ещё и французский, сольфеджио, рисование, фехтование, в рот давание, чечётка и перевод из собачьего языка, а ты все не можешь выучить те пару несчастных заклинаний!» – капитан умело спародировал тон Октавиуса. Слизеринцы рассмеялись, а гениальный сын лорда Пьюси лишь фыркнул и не удержался от того, чтобы съязвить: – Вот видишь, Марки, не стоит меня обижать. А то я и правда уйду из команды в какой-нибудь хор. И все, плакал наш Кубок. И прости меня, Лин, что я нечаянно поспособствовал развитию твоего таланта. На эту реплику Линнет закатила глаза. – Я же говорила, что уже пела в хоре на протяжении первых двух годов в Ильверморни. Потом завязала из-за квиддича. Та компания мне все равно особо никогда не нравилась: слишком много отстойников. Как и тут, я погляжу. – Да уж, нормальные ребята в хоре не тусуются. – Ну и что с того, Маркус? Это же только на Хэллоуин. После этого ты сможешь успешно слиться, – подбодрила подругу Дестини. – Кроме того, я уверена, что ты отлично выступишь. – Ага, Флитвик был не в себе от счастья, когда услышал меня, – буркнула блондинка. – Вот именно, порадуешь старикашку. – Да его, похоже, только хор и радует. Правда, с переменчивым успехом, – она недовольно уставилась на свою тарелку с обедом, желая, чтобы там внезапно оказался револьвер. Перспектива разрываться между тренировками и репетициями хора следующие три недели выглядела вообще не красочно.