Свобода равенство братство

Лето прошло, честно говоря, странно. Началось все с того, что в начале июля Стефан Дойл заявил, что ему нужно на некоторое время вернуться в США. Лин это не сказать, что застало врасплох. Их жизнь часто крутилась вокруг отцовских «дел». Стефан владел компанией по массовой разработке зелий. Черт возьми, даже их переезд в Лондон был вызван его желанием расширять бизнес в Европу, так как Министерство Магии Британии предложило очень удобный контракт. Но дела в Америке все ещё шли, так как там ими управлял правая рука Стефана, некий Ференц Ракоци. Ракоци Лин помнила с детства. С отцом его познакомила мать, которой Ференц помог начать жизнь в США из чистого листа после бегства из Восточной Европы времён красного террора. Сам он ещё раньше эмигрировал из Трансильвании. И если мистер Дойл отлично разбирался в зельях, но был больше предприимчивым типом, Ракоци ими жил и дышал. Он и Снейп были чем-то похожи в этом плане: оба странные и нелюдимые, но, стоит признать, довольно гениальные. Стефан однажды даже заикнулся, что Ракоци является очень дальним родственником графа Сен-Жермена, известного алхимика, а в магловском мире – ещё и оккультиста и фрика. Но здесь мы немного отклоняемся от темы. Приглашение отправиться в поездку в родной Нью-Йорк получила и Линнет. До этого она уже сутками пропадала у Эдриана, особенно по выходным, когда ему не нужно было отправляться на стажировку в Министерство Магии. Это было так в новинку: проводить дни только с ним, без друзей. Вдвоём. Завтракать, гулять, купаться, читать, играть в квиддич и делать все, что им захочется. И она вежливо отклонила предложение отца. Так Лин с двумя чемоданами вещей и Салемом до конца лета поселилась у Пьюси, которые, казалось, не могли на неё нарадоваться. Ей самой очень нравилось проводить время и в компании Эдриана, и Юстаса. С последним они много беседовали по будням, пока Эдриан пропадал в Визенгамоте. Юстас Пьюси был удивительного ума и хватки человеком. Парадоксальным было то, что он занимал не последнюю должность в Министерстве, несмотря на то, что страну эту не слишком любил. Впрочем, было очевидно, у кого его сын позаимствовал взгляды. – У нас, Лин, пока нет другого выхода, – как-то поведал ей Юстас, раскуривая трубку. Они сидели в саду и играли в шахматы. Лорд Пьюси был не из тех, кто часами пропадал в здании Министерства. Положение позволяло ему подобного не делать. – Если хочешь прокормить семью – подстраивайся под систему. Но идея пока не мертва: не думай, что мы забыли о Ирландии мечты. Но магловской Республиканской Армии её в реальность не воплотить. Как бы все не хотели верить в их успех, насилие порождает ещё больше насилия, особенно когда оно такое хаотичное. А за неделю после того разговора, республиканцы застрелили двух лоялистов в Белфасте. Но Лин тогда было не до этого, ведь она готовилась к встрече с главой Отдела международного магического сотрудничества. Организовал её, конечно же, отец Эдриана, которому она сболтнула о своих планах на жизнь однажды за ужином. И уже спустя пару дней вместе с ним оказалась в офисе Барти Крауча-старшого. Тот посмотрел на её транскрипты из Ильверморни и Хогвартса, задал несколько вопросов, объяснил, чем они здесь занимаются, и какие есть возможности, а потом ещё минут двадцать беседовал наедине с Юстасом. Девушка готова была поклясться, что слышала, как они по-дружески шутили и смеялись. – Что это было? – сконфуженно поинтересовалась Лин, когда они опять оказались в Антриме. Один из домашних эльфов тут же засуетился, готовясь подавать чай. – Небольшая встреча с Барти. Он, кстати, был тобой впечатлён. Вот и отлично. – Думаете, он был бы также впечатлён, если бы вы лично меня туда не привели? – она аккуратно спросила, не желая задеть Юстаса. Тот лишь засмеялся. – Они все равно не умеют находить способных людей. Поэтому во всех этих отделах десятилетиями сидят одни старики. Как и я сам. Но нам нужно давать дорогу молодым. Вы будете лучше, чем мы. Больше вопросов Лин не задавала. Август привнёс больше красок, так как они с Эдрианом взяли напрокат магловскую машину и отправились в Дублин. Они, конечно же, могли добраться туда массой волшебных способов, но это же поездка машиной по сельской местности! Только идиот решился бы пропустить подобное. И хоть пограничник на пункте пропуска между Северной Ирландией и Республикой подозрительно долго разглядывал паспорт Лин, мол, «приезжают сюда, американцы», отдых прошёл на отлично. В Дублине они быстро смешались с толпами маглов в центре, ведь была пятница, и каждый считал своим долгом собраться в пабе с друзьями. В тот день они познакомились, по крайней мере, с двумя десятками молодых студентов; выпили по половине литра виски каждый, и закончили его тем, что впервые накурились в компании этих же студентов. И хоть травка, как и сигареты, успокаивала, теперь Линнет очень хотелось смеяться. И, ко всему этому, ещё и трахаться, за что она потом мысленно приносила искренние извинения пожилой паре, чей номер в отеле находился прям под их с Эдрианом. Таким образом, лето было почти позади. Вскоре, новые учебники были приобретены, а вещи в Хогвартс – собраны. Тридцать первого августа тысяча девятьсот девяносто четвёртого года, меньше чем за сутки до начала их последнего школьного года, Ирландская Республиканская Армия объявила о прекращении боевых действий.

* * *

– Турнир Трех Волшебников! С ума сойти! – размахивал руками Грэхем. Они сидели за своим столом в Большом Зале. Пять минут назад Дамблдор закончил свою привычную речь, а также проинформировал их о большом событии этого года: Турнире Трех Волшебников. К несчастью для многих учеников, это подразумевало отмену Кубка по квиддичу. Оливер Вуд будто бы подозревал что-то неладное. Если верить Муфалде Пруэтт, он перевёлся в квиддичную академию в Германии и будет заканчивать этот год экстерном, то есть приедет уже на выпускные экзамены. Но больше всех негодовали Майлз и Перегрин. Их обломали не только с квиддичем. В силу возраста, они не могли принять участие в Турнире. Пролетала и Лин, причём единственная из всех выпускников: к её дню рождения оставалось аж два месяца. Зато Эдриан прям сиял. Восемнадцать ему исполнилось ещё в мае, и он был серьёзно настроен участвовать. Даже тот факт, что он пропускал единственный год своего капитанства в команде, его совсем не раздражал. Линнет посмотрела на парня и улыбнулась: у неё было хорошее предчувствие насчёт него. Изменения коснулись и учительского состава: на должность вечно сменяющегося преподавателя ЗоТИ заступил Аластор Грюм, бывший аврор. После того, как директор представил мужчину, столом Слизерина прокатилась волна шёпота. – Ёб вашу мать, это же Грозный Глаз, – Теренс раскрыл рот от удивления. – Как они умудрились его сюда заманить? Делать ему больше нечего, как на пенсии идиотам разным преподавать! – А кто он такой, этот Аластор? И почему все такие недовольные? – кивнула на нескольких четверокурсников Линнет. – Скажем так, некоторые из наших имеют несчастье быть родственниками довольно известных Пожирателей, – объяснил Эдриан. – Дедушки, бабушки, дяди, и тому подобное. Многих из них посадил в Азкабан именно этот тип. Она хотела ещё что-то спросить, но дальнейшие расспросы прервал Дамблдор: – Поскольку в Турнире Трех Волшебников соревнуются чемпионы из трех школ, и местом проведения турнира в этом году выбрали Хогвартс, к нам присоединяться студенты из двух волшебных школ, которые весь этот учебный год будут завтракать, обедать и ужинать вместе с вами. Подчеркну, что я буду требовать от вас быть достойными представителями Хогвартса, несмотря на то, станете вы чемпионом от нашей школы, или нет. Тут в Зал забежал взволнованный Филч. Он что-то прошептал Дамблдору. Директор только недовольно нахмурился, а потом сказал: – Ну ладно, если они прибыли раньше, пусть заходят. Не будем заставлять гостей ждать, – развернувшись к ученикам, он объявил: – Встречайте прекрасных девушек из французской Академии магии Шармбатон, и их директрису, мадам Максим! Двери раскрылись, и в Большой Зал вошли, нет, впорхнули, чуть меньше, чем три десятка молодых девушек в голубых юбках, накидках и причудливых шляпках. Они принялись исполнять какой-то интересный танец, и Лин услышала, как несколько парней в радиусе пяти футов в прямом смысле ахнули. Она их, черт возьми, отлично понимала: француженки выглядели восхитительно. В особенности одна из них: бледнокожая и с волосами цвета песочного блонда, она вышагивала одной из первых, гордо держа голову. Линнет присмотрелась, и на всякий случай даже поморгала. Та девушка слишком сильно бросалась в глаза, и, похоже, неспроста. Дальше непривычно большая директриса Шармбатона то ли поцеловала, то ли клюнула Альбуса Дамблдора в щеку, от чего тот ужасно смутился. Но через пару секунд принялся представлять уже других новоприбывших: парней из школы Дурмстранг и их директора, Игоря Каркарова. Но тут Лин не слишком обращала внимание, так как её голова была дальше забита незнакомкой из Шармбатона. Та, в свою очередь, тоже её заметила: после того, как девушки выстроились возле учительского стола, Линнет вскоре почувствовала на себе пристальный взгляд. Француженка прищурилась и тщательно её изучала. Но как только слизеринка пересеклась с ней взглядами, она опустила глаза. Ну, ладно. Впрочем, была масса других людей, на которых теперь можно было посмотреть. Например, на дурмстрангцев. Они-то сейчас вытворяли действительно нечто. Парни исполняли свой танец, мужской, при этом ритмично выстукивая по полу посохами. Но даже не танец овладел вниманием учеников Хогвартса, а кто его исполнял. Возле волшебника постарше, который, очевидно и был Игорем Каркаровым, твёрдой походкой шёл Виктор Крам, ловец болгарской сборной по квиддичу, который ещё летом выступал на Чемпионате мира. Теренс Хиггс, казалось, сейчас прикладывал больших усилий, дабы не расплакаться от переизбытка эмоций. – Ну какого, какого черта, именно тогда, когда к нам приезжает Виктор! Блять! Крам!, именно тогда отменяют квиддич, – захныкал Майлз. Он, наверное, ожидал поддержки от лучшего друга Перегрина, но, увы, тот был занят разглядыванием девушек из Шармбатона. «Вот и славно», – заключила Лин. – «Давно пора». Но вскоре даже Дерреку пришлось отвлечься, ведь Дамблдор продемонстрировал им Кубок Огня. Поставлен на видном месте, он был окружён магическим кругом, начерченным самым директором, дабы не пропускать несовершеннолетних. Эдриан загипнотизировано уставился на артефакт. У учеников было двадцать четыре часа, чтобы бросить своё имя. Отчёт начался.

* * *

Ужин выдался жалким зрелищем. Поскольку ученики из других школ должны были подсесть за стола к четырём факультетам, много дурмстрангцев оказались именно среди слизеринцев. И… Это был пиздец. Парни из младших курсов этого и ждали, дабы подонимать дурмстрангцев просьбами о том, чтобы они показали им, как пользоваться посохами; слизеринки без конца смущались, а Драко Малфой начал толкаться с Теодором Ноттом за право сидеть возле Крама. Друзья лишь переглянулись. Нужно было брать инициативу в свои руки. – Ну что вы, мужики. Не стоит гостям тесниться где-то в углу. Присаживайтесь возле нас. Места всем хватит, – дружелюбно предложил Эдриан, поглядывая на Виктора и двоих крепких юношей, которые переросли хогвартские скамьи наверное ещё лет пять назад. Те, похоже, только того и ожидали, так как почти моментально пересели на их часть. Теренс Хиггс, напротив которого и оказался Крам, внезапно начал испытывать трудности с дыханием. – У него астма, – любезно объяснила Линнет болгарину. – И он твой большой фанат. – Мой парень тоже, кстати, – добавила Дестини. – Он играет за «Стоунхейвенских Сорок». – Неужели? – удивился Крам. У него был низкий бас с тем типичным акцентом, который Лин не раз слышала в районе Брайтон-Бич. – Это очень хороший клуб. Многие игроки сборной Шотландии прошли именно через него. – Это правда, – Эдриан закивал. – Наш друг Маркус, который выпустился в прошлом году, играет за «Сорок». Кстати, меня зовут Эдриан Пьюси. А твои спутники… – Михал Новак, – представился один из них, который был выше и худее, чем его неназванный друг. – Из Польши. – А я Лазарь Стоянов, – этот был немного ниже двух других дурмстрангцев, но, в отличии от них, имел довольно густую тёмную шевелюру. Лин предположила, что именно он – доверенное лицо Каркарова, так как тридцать минут назад Стоянов вышагивал рядом с ним. – Тоже из Болгарии, как и Виктор. После того, как все по очереди представились, разговор зашёл за квиддич, Хогвартс, Дурмстранг и, очевидно, Турнир. – Мы втроём, конечно же, будем выдвигать свои кандидатуры от нашей школы, – сказал Лазарь, будто о противоположном не могло быть и речи. – Но, скажу честно, большинство делает ставки именно на Виктора, – и болгарин лукаво посмотрел на друга. Крам лишь скромно замахал руками, мол, не начинай. – А что насчёт вас? Будете участвовать в отборе? – поинтересовался Новак, окинув взглядом слизеринцев. – Нет, мы слишком юны, – Майлз состроил кислую мину и указал на себя с Перегрином. – Лин и Дестини тоже, – он кивнул в сторону девушек. – Что я считаю довольно несправедливым, ведь Лин учится в выпускном классе, – заявил Пьюси, приобнимая любимую девушку за талию. – Я думаю, если подойти к директору, это можно попытаться оспорить, – он улыбнулся двумя рядами ровных белоснежных зубов. – Мы с Грэхемом и Теренсом будем участвовать. Так что, предлагаю, после ужина как раз и направиться к Кубку.

* * *

Время они выбрали, пожалуй, не наилучшее – возле уже Кубка собралась нехилая такая толпа. Правда, большинство всё-таки просто наблюдали, нежели намеревались самолично бросить бумажку в огонь. Плюс ко всему, лишь небольшая часть учеников Хогвартса имела право принимать участие в Турнире. Лин от негодования почти заскрипела зубами. Конечно же, дорогой директор милостиво послал её с её просьбой нахуй. – Правила есть правила, мисс Дойл, – так и ответил ей Дамблдор. – Если мы посчитали, что минимальный допустимый возраст для участие – восемнадцать лет, значит исключений быть не может. – Простите, Линнет, – к разговору присоединился и Барти Крауч-старший, который как раз появился в Большом Зале ближе к концу ужина. – Очень не хочется вас разочаровывать, но я вынужден согласиться с господином директором. Мы не можем сделать исключение. Вам же, мистер Пьюси, я желаю удачи. Больше чем уверен, что вы настроены стать чемпионом Хогвартса. Минерва только безэмоционально взглянула на обеих слизеринцев. Кто-кто, а она явно не желала мистеру Пьюси удачи. На этой ноте они откланялись. Дискуссия была окончена. – Прости, – прошептал Эдриан, сжимая её ладони в своих, будто пытаясь согреть. – Ничего страшного, – Лин пожала плечами. – Не ты же придумал это тупое правило. – Да, но теперь я участвую, а ты нет. И это идиотизм, потому что в некоторых вещах ты меня превосходишь. Линнет от такого комплимента покраснела. – Может быть. Но я люблю тебя. И если уж мне не суждено участвовать, я сделаю все, чтобы помочь тебе выиграть. – Ну ладно, сначала же нужно, чтобы Кубок выбрал именно меня, – Эдриан хихикнул. – Но если я выиграю Турнир, посвящу победу тебе, – и он поцеловал её в лоб. Линнет лишь довольно улыбнулась и взяла парня под руку. Остальные уже бросили свои имена, и теперь ждали на них. Вдвоём они приблизились к Кубку огня. Момент – и бумажка Эдриана загорелась синим пламенем. – Прошу меня простить, – сзади раздался женский голос с явным французским акцентом. За ними, в окружении нескольких подруг, стояла та самая незнакомка. Линнет и Эдриан лишь без слов отступили в сторону. Француженка посмотрела на Лин и улыбнулась. За несколько секунд и её бумажка оказалась в Кубке.