Просто дружба, чего боле?..

      Одной ночью, лёжа в обнимку с давно уже спящим пришельцем, Кода задумался: нормально ли для друзей делить одну кровать на двоих, при этом сплетаясь телами? Каждый день прижиматься так близко, что позавидовали бы некоторые парочки?       Этот вопрос отчего-то был настолько сложным. И мысли, одна другой хуже, путались с поразительной неразберихой, что собрать все в единую кучу не получалось.       Кода попытался чуть отодвинуться. Такой ералаш неправильных и даже непристойных предположений не оставлял другого выхода.       Чужие крепкие руки посапывающего Юновы сдержали неожиданный порыв, и парень отступил. Как глупо бежать от обычных фантазий. От самого близкого и единственного друга. И от, черт возьми, приятного тепла. А ведь это не одеяло так греет. До настоящего жара, до пробирающего кости пламени. Дело было в этом удивительном по характеру, поведению и внешности людоеде.       Раньше Кода считал, что все они страшные и злые.       А сейчас не мог оторвать глаз от расслабленного, прекрасного лица, до последнего убеждая себя, что он сможет влюбиться лишь в девушку. *** Широкие ладони ласкают ничем не скрытое тело, оглаживая почти каждое чувствительное местечко. Россыпи темных меток покрывают чуть вспотевшую кожу. Воздух тяжелеет, становясь горячим до жжения в лёгких. Почему так произошло? Пару мгновений назад все было совершенно обычно.       Пока Нова не вскочил, управляемый неведомой силой. Пока не заглянул в удивлённые, отливающие почти невозможным блеском в темноте глаза, выслушав недоумевающее «Что такое?». И пока не пробубнил в ответ «Не сопротивляйся», впившись в чужие манящие губы.       А потом набросился на него, ведомый адской страстью, и Кода потерялся от столь захватывающих ощущений. ***       Как нежны и прекрасны были его по-детски худощавые руки, обрамлённые кое-где проглядывающими венами. Сколько изящества Нова видел в изгибах хрупкого тела: тонкая талия, чуть впалый живот. Осторожные линии плеч и аккуратная, молочно-белая кожа. Почти незаметный, тусклый румянец, едва опалявший кожу. Но почему-то светловолосый видел его так отчётливо, так хорошо, что казалось, глядел насквозь. Пробирался в самую душу, выкапывал едва проклюнувшиеся на свет эмоции. На лице Коды они — бесценное сокровище.       Чуть разведённые в сторону брови — и Нова различает жалобное, умоляющее продолжения личико. В горле пересыхает. Перед глазами скапливается мутная пелена, окутывающая даже сознание. Блондин чувствовал свое же сердцебиение, отмечая, как же сильно оно участилось при виде такого открытого, даже немного незнакомого сейчас Коды. Удивительного и возбуждающего одновременно.       Чужой запах, отдающий лёгкой горечью и свежестью, кружил и без того туманную голову. Хотелось вдыхать его ещё и ещё, полностью заполнять им лёгкие, и чувствовать лишь это великолепное сочетание. Их губы медленно соприкасаются. Хватает нескольких секунд, чтобы прочувствовать все-все, до мельчайшей детали, до каждого миллиметра чувствительной кожи. Горячий, сравнительно длинный язык обводит сладкие губы, надавливает меж них, проникая дальше, к чужому. Сквозь мокрый поцелуй слышатся затяжные и короткие вдохи, попытки пропустить больше воздуха в лёгкие. Только бы не разорвать столь приятную связь.       Кулачки замирают на груди светловолосого, подрагивая и сжимая ткань одежды сильнее, будто пытаясь снять. Нова открыл глаза, увидев полные немой мольбы эмоции. И малое недовольство в натянутых на переносицу бровях.       Он усмехается в поцелуй, перемещая руки на чужую талию, высоко задирая одежду и открывая взору ещё больше не целованной кожи. И оставляет там ещё несколько меток. У ребер, на груди, сбоку. И в один момент касается языком сосков. Кода крупно вздрагивает. — Х-хватит! — хрипит он сквозь стоны, пока Нова еле ощутимо прикусывает там нежную кожу. Земля бы ушла из-под ног у синеволосого, не находясь он на кровати. — Расслабься, — утробно шепчет парень, — Отдайся мне. Прошу.       Подросток под ним зажмуривает глаза, будто пытаясь решиться на сомнительные действия. Юнова ждёт, глубоко дыша и непрерывно наблюдая за чужими эмоциями. Кода открывает глаза. Румянец сильнее покрывает его щеки и лоб. Слышится вдох и выдох, тело мальчишки на глазах обмякает. Губы чуть слышно шепчут согласие. Блондин, под непрерывный и смущенный взгляд, стягивает нижнюю часть его одежды, на что парень отворачивает голову, будто пытаясь спрятаться. Это казалось столь милым. Душа Новы трепетала, стуча возбуждением в висках. Дальше, еще.       Он вгрызается глазами в тело под собой, изучая все изгибы. Какой же усладой это было для светловолосого. Только вот на долгие прелюдии его организм был совсем не готов.       Плотная ткань белья не могла скрыть сильной и даже немного болезненной от бездействия эрекции.       Только парень хотел помочь себе в избавлении от давящей одежды, как чужие руки ловко стянули боксеры вниз. Блондин встретился удивленным взглядом с прекрасными глазами напротив. Кода, по уши краснеющий, спешно и чуть испуганно зажмурился. Он не понимал, что повело на такие откровенные действия. Почему вытворяет все это. Но безумно хотелось. Как и впрочем, слишком много «но». И Кода не стал останавливаться. Взгляд остановился на довольно внушительном по размеру органе. На мгновенье даже дрожь пробежала по елу. То ли от страха, то ли от дикого предвкушения. Хоть он и был еще девственником, но сознание уже подсказывало все. Все, до мельчайших деталей. Как и несравнимое ни с чем ощущение члена в собственной глотке… .Едва Кода совсем недалеко вобрал в рот мягкую головку, как блондин надавил ему на затылок, заставляя насадиться полностью. Послышался приглушённый кашель. Было довольно сложно контролировать рвотные позывы, одновременно двигаясь. Так ново.       Спустя несколько неловких движений он освоился. Ловкий язык кратко обвел нежную кожу на самом конце, двигаясь ниже, глубже. Нова не сдержал прерывистого выдоха, сжимая пальцы в голубых волосах.       Он не ожидал, что его друг решится на все это. Тем более, на собственную инициативу. Но, блядский боже.       В это не получалось даже верить. Не то, что осмыслять. Такой резкий чужой порыв. Такой внезапный до нахальства. Но приятный.       Кода, немного жмурясь, старался заглатывать дальше. Частые сокращения горла буквально выбивали у Новы весь воздух. Снова и снова он ощущал это, упиваясь каждым движением.       Синеволосый постоянно глядел на чужое лицо. Наблюдал за реакцией, следил, чтобы каждое движение было верным и приносило только лишь чистое удовольствие.       Пришелец останавливает его, чувствуя, как близится разрядка. Помутневшие глаза с долей непонимания глядят в такие же напротив.       Блондин переворачивает подростка на живот, укладывая на кровать и заставляя опереться на локти и колени. Такая поза не очень удобна для Коды, ибо ноги постоянно трясутся. Помогают держаться горячие ладони. Но дрожь от этого тепла расходится электрическими разрядами чуть ли не до костей.       И тогда он не ждёт: крепче обхватывает стройное тело, надавливая на узкое колечко мышц возбуждённой плотью.       Кода вскрикивает, только тот входит до половины. Простыни почти рвутся от давления на них сжатыми пальцами.       Нова останавливается, не двигаясь. Старается дать немного времени, чтобы тому привыкнуть. Через мгновенье наконец толкается до упора, сразу срываясь на быстрый ритм.       В горле застревает судорожный вздох. Ещё один толчок отдается звонким шлепком о мягкие ягодицы. Безумно горячо, в каюте душно до невозможности. Но так приятно и сладко, что у обоих чертовым колесом кружится голова. И сознание летит далеко в тартары. Вернее, сознания, слившиеся в одно. Одно на двоих. Как эта ночь, эта тишина за окном. Как ритмичные толчки, как сладкие стоны. Как этот момент.       Их обоих не хватает надолго. Кода с громким стоном изливается на простыни, а Нова кончает спустя каких-то пару движений, навалившись на чужое тело.       Дыхание сбито. Два обессиленных тела почти что синхронно падают на кровать. К обоим приходит осознание в разное время.       Кода смущённо сворачивается клубочком, путаясь в одеяле и отодвигаясь подальше от друга. А тот, необычно задумчивый, пялится в потолок. Ему нечего стыдиться. В отличии от корящего себя сейчас парня. Хоть и есть у них и одно сходство: хочется повторить все снова. Но… Так много «но»…