Бездна взойдет

Пыль дорог, душные мегаполисы, пробки и суета. Даже самому заядлому страннику насточертеет такой концентрат, спустя многие годы. Попутный ветер, скорость и бархатный рокот мотора стального коня. Ничем незаменимая свобода покажется душной петлёй на шее, когда рутинная суета миллионов заплетена каменными джунглями. Устал от дороги странник, устал беспечно гнать мотор, решил немного отдохнуть в тишине и покое, случайно прослышав о местечке, где мало людей и все знают друг друга, но тем лучше. Наверняка они станут сторониться угрюмого незнакомца, что и сам не желает ни с кем иметь дела. Тихий и мирный городок, свежесть улочек, утопающих в высоких деревьях, где тянется аромат конкурирующих черничных маффинов мистера Грея из пекарни, расположенной в центре городка, и "Шарлотки" с корицей миссис Грей из кофейни, расположенной напротив пекарни в том же центре. Много лет эта пара в разводе, и каждое утро их начинается с одного и того же - брани друг с другом. Однако, сами люди безобидные, и на из "войну" нельзя наблюдать без улыбки, как два старика шлепают друг друга на улице полотенцами, применяя друг к другу самые смешные обзывательства, такие, как "старая тыква" или "штрудель с какашками". А после они мирятся, обнимаясь и проводя остаток дня на лавочке, заплетённой цветами беседки, лишь поочередно и безвредно ворча на своих подопечных. Это улочки, где главный задира Джек каждый вечер устраивает мордобой в баре старины Эрла с проезжими дальнобойщиками, а шериф МакКенли – главный блюститель правопорядке, пожилой дед с молодым напарником и не менее молодой дамой-следователем, где она же и юрист, разнимают сие драки, и снова ночует Джек в обезьяннике, на утро божась, что драку вчера он устроил в последний раз. Улочки, где один салон красоты модницы Салли, а рядом цветочный магазин мистера Азуки, давным-давно приехавшего из страны восходящего солнца, пара магазинчиков шмоток и обуви, лавка портного и сувенирная лавка, единственная заправка делит территорию с пожарной частью. Улочки, где в госпитале на десяток кабинетов лишь иногда появляются больные, и не происходит ничего скверного. Где мэр городка не ворует казну, а священник каждое воскресенье собирает в своём храме половину населения. Утопия. Однако не всё так просто... Большей частью населения городка были хранители. Прибыли они как со стороны Света, так и со стороны Тьмы. И в тихом местечке, никому неприметном, спрятали они многие артефакты и книги, что напрямик влияли на гармонию и сам центр Мироздания. Завладей ими фанатик, и не важно, с какой стороны он будет, равновесие пошатнётся, и наступит хаос, пожирающий Землю живьём. И закончится лишь тогда, когда Новая звезда озарит небеса среди ночи, и свет её станет губителен всему живому. В городке этом никогда не враждовали стороны меж собой, послушно следуя своду местных законов. Жили они здесь в согласии и мире, в своём союзе оберегая свои сокровища ради всеобщего блага, держа это в строжайшей тайне. Вот и скрывались под обликами мирных горожан. – Мне нужен этот жезл! Любой ценой! Найдите его, ищите везде и повсюду! – рычал басистый голос, навевающий мурашки даже самому смелому и отчаянному, – Ищите даже там, где его не должно быть. Переверните вверх дном весь жалкий человеческий мирок! И разошлась земля где-то в глубине пустынь, извергая языки пламени самой Преисподней, а оттуда вереницей посыпались чернокрылые зубастые твари – демоны, что, приземляясь на землю, обращались в людей в чёрных одеждах, глаза которых излучали тьму и погибель всему живому. И вышли их лишь чертова дюжина, как захлопнулся за ними портал, на месте разломам оставив превратившийся в осколки стекла ранее бывший песок. Утреннюю тишину, где лишь соловей у озера за городком имел право нарушать своими мелодичными переливами, разорвал приближающийся рокот движка тяжёлого мотоцикла, от которого уже задребезжали стёкла в домах. Стремительно мчал странник в коже на стальном коне. Ветер трепал пряди волос, вырывающиеся из-под шлема, разбивался прозрачными струйками о чёрные очки, путались в русой бороде. На широкой спине зияло изображение феникса на байкерской "косухе" , кожаные брюки, заправленные в берцы, прибило дорожной пылью, руки в чёрных шипованных на костяшках митенках крепко держали руль, выжимая "газ", из-под колёс ревущего железного зверя вылетали мелкие камешки, а за путником оставался длинный рыжий шлейф пыли и выхлопов, что предательски вещал всей округе о незваном госте. Разорвав тишину, странник пересёк границу городка со щитком из дерева на обочине, где уже выцветшими буквами едва различимо виднелось: "Харсвэлл. Население 617 человек". Даже на скорости можно было заметить, как семёрку навели совсем недавно. Судя по всему, либо на одну живую душу этот городишко разбогател, либо кто-то помер, ну и мать его. А за щитком метрах в двухстах уже стоял старенький полицейский "Пикап" с крюком эвакуатора в кузове, судя по всему, единственная машина в полицейском участке. Но стояла эта ржавая канистра поперёк дороги, и без того узкой. Не объехать никак, разве, если нырнуть отчаянно в кусты и рискнуть пробраться через заросли, где наверняка байк тут же застрянет и заглохнет. Постепенно стальной конь приспустил свой ход и остановился совсем. Подножка скрипнула под натиском ноги и приняла на себя едва ли не полтонны железа, пыльные сапоги расчертили несколько шагов, оставляя следы на пыльной дороге, и замерли в твёрдой стойке. А из старенького пикапа уже шагали две пары ног. Одна - старческие, уже потрескавшиеся ботинки, однако начищенные до блеска, другая - прибитые небрежно пылью, но ещё новенькие. – Кто такой? Что здесь забыл? – угрожающе прохрипел "дедовский" строгий голос, тонкие губы под полоской манерных седых усиков сжались в "обратной" улыбке. – Меня зовут Феникс. Ищу пристанище в тишине, – ответил довольно низкий и ещё молодой голос странника, и гость переступил с ноги на ногу, сложив руки на поясе, - Устал я от дороги, шериф, от суеты и проблем, хочу отдохнуть. – С чего нам тебе верить, сынок? Я таких, как ты, сотнями отсюда гнал. И гнал взашей, как поганых шакалов. Разворачивай своего конька и катись отсюда подальше, пока я тебя не пришиб, - старик поднял обрез, уверенным жестким рывком рук сняв с предохранителя, и направил на незнакомца, но вдруг замешкал, – Что за запах от тебя? Улыбнувшись, странник медленно и без резких движений снял куртку, бросив её в сторону, и медленно поднял руки вверх, показывая, что он безоружен, а из-за спины с громким хлопком вырвались белоснежные роскошные крылья, волнами воздуха подняв пыль. Странник убрал руки за голову и медленно обернулся вокруг своей оси, демонстрируя свой секрет, вновь поворачиваясь лицом. – Таких, как я? И много ли прогнал? – беззлобно хохотнул он. – Мать честная, ты ж хранитель... – опуская ствол, пробормотал старик. – Шериф, сэр, сколько я о них наслышан, о белокрылых, они не способны на преступления, – наконец, обратился к нему, наконец, молодой темнокожий напарник, сдерживая непроизвольную восторженную улыбку при виде крыльев путника. – И без тебя знаю, – недовольно ответил шериф и снова поставил на предохранитель обрез, убирая его за спину, – Что ты забыл в этих краях, крылатый? – Говорю же, отец, я устал и хочу отдохнуть в тишине. И не более того, – медленно опуская руки, ответил ангел и неспешно склонился за курткой. – Ты в движках разбираешься? – Так точно, сэр. – Отлично. У нас как раз скончался автомеханик. Славный был старикан этот Бен, оставил за собой целую мастерскую с домом. Семьи не имел, и вот уже второй год пылится его конура, некому нам ремонтировать тачки. Если займёшь его место, я обеспечу тебе спокойную жизнь в этом городке. Феникс, - он с ехидцей повторил имя странника, - но, если хоть одно твоё белое пёрышко я найду там, где не нужно, самолично отстрелю тебе башку. Усёк? – Замётано, шериф, – пряча на ходу крылья, байкер подошёл и закрепил договор крепким рукопожатием с обоими полицейскими. – Давай, заводи мотор и езжай за мной. Хех, Феникс, – покачав головой, уже с дружелюбной улыбкой посмеялся старик и вернулся в кабину. – Кажется, он славный парень, сэр? – обратился к нему молодой, заводя старенький пикап. – Казаться многое может. Время покажет, сынок. Езжай.