Сквозь года

      Знаете, бывает Момент? Когда вы смотрите друг на друга, а воздух между вами искрит в предчувствии поцелуя?       Мы с Герой не отводили взгляд, и он был слишком близко. Протянул руку, коснулся моей щеки, заставив мои ресницы затрепетать, и скользнул по волосам ладонью.       Интересно, насколько это легкомысленно - позволить ему меня поцеловать? А ещё интереснее, так ли хорош, как раньше?       Перевожу взгляд на его губы, и тут он вытаскивает что-то из моих волос и смеётся:       - Розовый? Серьезно, Ев?       Замечаю, что он крутит между пальцами искусственный розовый волос - явно оставленный в моей шевелюре после той грубой попытки скрыть заигравшее в одном месте детство. Ощущаю себя неловко, но заставляю себя говорить с чувством собственного превосходства, высоко поднимая голову.       - С твоими подростковыми подкатами, у меня не только волосы порозовеют, ещё и сердечки на щеках вылезут. Прости, а тебе сколько? Двенадцать? Твой яркий пластиковый браслет на запястье явно говорит о том, что дорогущие часы ты спёр у папы, чтоб похвастаться в школе.       Герман засмеялся и задрал рукав водолазки выше, чтобы я лучше разглядела контраст. Действительно, неоновыми кубиками на браслетике было выложено: Gary. Солидно, ничего не скажешь.       - Туше, красотка! - Блондин не переставал смеяться. - Какая ты наблюдательная. Скажем так, я тоже решил вспомнить прошлое после нашей встречи. А может, и не забывал.       С этими словами он мне подмигнул, а я в ответ закатила глаза.

***

      Герман сдержал свое обещание: мы стали видеться чаще. Он каждый раз шутливо спрашивал, взяла ли я с собой те блюдца, пока вел меня на выставки и в рестораны.       Каждый раз я немного волновалась, не взорвутся ли соцсети нашими совместными фото, но то ли папарацци не интересовались нами, то ли их просто не было в тех местах, где бывали мы.       Герман был внимателен, но никогда не пересекал черту, и я была ему за это благодарна.       Он предлагал мне свою руку во время прогулок и легко касался середины спины, пропуская вперед и предварительно открывая дверь, но не лез с поцелуями или объятиями. Это покоряло. Радовала сама возможность самообмана: мы как будто не встречались, а просто проводили время вместе.       Как и любой девушке, мне было приятно его безусловное внимание. Но я не хотела думать о возможном будущем: ведь я скоро уеду, да и вообще все было слишком сложно. В общем... Сложно, да.       Спустя две недели я отправилась на съемки в Париж, и неизменное настроение Германа накануне, как будто ничего не произошло, только добавило уверенности: все серьезно несерьезно, и я правильно сделала, что не привязывалась излишне к блондину.       Какого же было мое удивление, когда после особенно тяжелой съемки я вышла из павильона и увидела его.       Герман стоял, опираясь на большую черную машину, с букетом ромашек в руках.       Я медленно начала спускаться по ступенькам, стуча каблучками.       - Привет! - Он поднял на меня глаза. - Отлично выглядишь!       - Привет и спасибо, - отвечаю, с улыбкой. - Ты как тут..?       - Проездом, - он махнул рукой на машину и вручил букет, не обращая внимания на мои вопросительно поднятые брови. - Не пионы, конечно, но мне, кажется, лучше гармонируют с этим городом. И с тобой. Прогуляемся?       И он протянул мне пакет. Кеды!       - Не очень подойдет твоему пальто, но здесь хотя бы теплее, чем в Москве. А твои сапожки явно не для прогулки. Ну как, согласна?       Улыбаюсь и киваю - как можно отказать? Торопливо переобуваюсь в машине - хорошо, что парижане с одобрением относятся к модным экспериментам. Герман в это время заворачивает ромашки в мокрую тряпку - какая предусмотрительность - и подает мне руку, помогая вылезти из высокого авто.

***

      Прогулка по зимнему Парижу - это отдельный вид эстетики. Мы неспеша шагали по узким улочкам, вдыхая всевозможные запахи французской кухни центрального квартала. И говорили, говорили, говорили...       Наконец, я почувствовала усталость и, отправив Германа за кофе, с наслаждением уселась на скамейку и вытянула гудящие ноги: день на каблуках не отменить кедами.       Герман подошел с двумя стаканчиками, вздохнул и, подняв меня, посадил себе на колени.       - Не сиди на холодном - строго проговорил он.       Я было дернулась, но передумала. Так, и правда, было значительно теплее, так что пусть Герман морозит свою пятую точку. Я поболтала ногами.       - Ты такой милый. Возраст тебя красит.       - Ты б так не ерзала на мне, что ли. Я все же парень, - с усмешкой сказал Герман.       Я вскочила как ошпаренная и с возмущением уставилась на мужчину, который улыбался во все 32.       - Я забираю назад свои слова про милого, - заявляю. - И я домой!       Я шла и за спиной слышала шаги посмеивающегося Германа, ругая себя за чересчур бурную реакцию на, вроде бы, привычную пошлую шутку.       Что со мной не так?