Мелатонин

   — Он ушёл? — высунулся из-за двери, ведущей в спальню, чуть испуганный Америка. Впрочем, его страх и образ загнанного в угол зверька быстро улетучились. Он постепенно расслаблялся и приводил себя в порядок. Ведь Финляндии рядом больше не было.    — Угу, — Япония смотрела на Аме несколько настороженно, словно боясь, что Фин зачем-то вернётся сюда ещё более злой, чем был до этого, — что будем делать? Он же забрал камеру, так ведь?    — Да, забрал. — Аме осмотрел кухню.    Япония сидела на диване, разглаживая ручками свою юбку; рядом с ней, мелькающим и выделяющимся на однотонном диване пятном был экран её приставки. Она так и не прошла последний уровень в какой-то пиксельной игре, но кого это волновало.    — Китай, — задумчиво, будто это были мысли вслух, произнёс Америка, глядя «сквозь» Японию, — надо вернуть его.    — Что ты скажешь ему насчёт камеры?    — А ты наивная~ — Аме погладил Японию внешней стороной ладони по её гладкой белой щеке; та податливо придвинулась к нему ближе, облизнувшись.    — Мур~ — она игриво поправила свои ушки на голове.    — Понял тебя) — Америка убрал руку от Японии.    Но его не интересовало её тело. Он был немного другого направления.    — Насчёт камеры? — Аме притворился, что не знал выхода из данной ситуации. — В любом случае, Китай мне ничего не сделает, right?    — Ну.. да)    — Вот и правильно.. — Америка, только ради продолжения своеобразной игры, встал напротив Японии и своими руками прижал японские плечи к дивану. Она не смогла бы вырваться. Всё же, ей нравилось. — Я же ваш лидер)    Япония смущённо отвела взгляд в сторону, пряча появившиеся в глазах давно спрятанные ото всех влюблённые искорки. Финляндия закрыл за собой дверь и поспешил раздеться. Он аккуратно положил камеру на полку в коридоре. Как только он прошёл коридор и попал в центр своего дома, напротив лестницы, больше похожего на коттедж (тут же он вспомнил и про то, как получал свои деньги), его тело сковал внезапный холод. Ледяные порывы проходили сквозь вязаный свитер, пробираясь до костей и заставляя дрожать. Моментально замёрзли ноги. В доме обитало что-то похожее на метель. — Что?.. — Фин остановился в ожидании нового порыва, чтобы понять, откуда дул такой холодный ветер и что вообще произошло. Первое, что пришло в голову – незакрытое где-то на втором этаже окно, или хуже.. разбитое кем-то? И кем? Чем? В Финляндию со всей силы врезался леденящий душу ветер. Прямо спереди. Вверх по лестнице; с каждой ступенькой становилось всё холоднее и ощутимее. Понятно, если на нём была бы куртка. Но, такая низкая температура, прямо как сейчас на улице, замедляла и даже заставляла схватиться ладонями за локти противоположной руки и сильно дрожать. Просто ужасно холодно. Почти больно от холода, хотелось куда-нибудь спрятаться от этого, но этот предательский холод был в финском доме. Он забрался прямо туда, где от него обычно скрываются. «Чёрт, оно даже движения сковывает..» — на секунду задумался Финляндия и наконец поднялся на второй этаж. Единственное, чего хотелось – как можно скорее закрыть кем-то распаханное настежь окно! Фин даже на мгновение забыл, что внизу его ждёт камера. На втором этаже стена напротив лестницы была одним большим, от пола и до потолка, окном. Но его можно было открыть в одном месте. Открыта как раз эта стеклянная дверь. Если бы не ледяной ветер, врывающийся в дом через неё, нельзя было отличить, открыта ли она или закрыта – чистое прозрачное стекло, словно двери там вообще не было. Финляндия ещё даже не полностью протрезвел и чуть не споткнулся об что-то невидимое на последней ступеньке, чуть не упал прямо на пол второго этажа. Противное чувство; тошнило, сильно клонило в сон и кружилась голова. Он закрыл эту дверь. В доме всё ещё было очень холодно, но хотя бы не сквозило как в открытой всем ветрам арктической пустыне. Фин выдохнул и опустился на пол, спиной спустившись по этому огромному окну, что от пола до потолка. «Где Хельв?..» — мысль только успела проскочить в голове, как тут же исчезла, потому что из-за двери на втором этаже показалась белая голова Хельветти. Кот смотрел на хозяина большими испуганными глазами. Ошарашенный взгляд проскользнул по всему второму этажу в поисках чего-то страшного, что до этого увидели кошачьи глаза, а потом остановился на Финляндии. Хельв прижал уши с кисточками к голове и выбежал к Фину, подняв вверх свой пушистый хвост. — Вот ты где) — Финляндия протянул руки к коту и принял тёплое животное в свои объятия. Вокруг всё оледенело; только кот – горячий. Фин прижал его к себе одновременно очень осторожно и сильно, так, что можно было почувствовать учащённое кошачье сердцебиение. Хельветти с силой уткнулся мордочкой в грудь Финляндии, тёрся о хозяина головой, запрыгивал ему на живот и мяукал, носом дотрагивался до щёк и лизал ладони. Фина тронула преданность Хельва.. и его любовь. Любовь животного – чистейшее чувство, не требующее ничего взамен, не ищущее из отношений какую-либо личную выгоду и никогда не содержащее зла. — Ты мой кот, — шептал Финляндия, нежно трогая пальцами кисточки на кошачьих ушках, — прости меня, что я снова оставил тебя одного. Хельветти требовательно мяукнул, приоткрыв пасть, обнажив свои острые хищные клыки и шершавый розовый язычок. Настолько настоящие и кипящие жизнью эмоции Хельва почти заставили Фина плакать. — Больше я не оставлю тебя одного, — собирался пообещать Финляндия, — прости. Я обещаю. — Мяу... Хельветти не держал обиды на хозяина. Он не умел ни обижаться, и тем более не знал, как прощать или злиться. Котик просто был безудержно счастлив, что Фин вернулся домой.. живой. Это был Хельв, кто открыл окно на втором этаже. Кот старательно прыгал, и с каждым последующим достижением цели в виде ручки двери сдвигал её в сторону «открыть». В итоге окно открылось, и в дом попал леденящий ветер, который быстро заморозил всё живое и неживое. Он проник даже в закрытые комнаты и кухню внизу. Хельветти до полусмерти испугался стука распахнувшегося окна и спрятался в комнате на втором этаже. Теперь всё закрыто; но оставшийся холод пробирал до сих пор. — Пойдём, согреемся, — Финляндия взял кота, довольно лёгкого для того, кто должен создавать впечатление миниатюрного белого льва, на руки и поднялся с пола. Хельв чуть успокоился, его шерсть больше не стояла дыбом; он растянулся на финских руках, вытянув справа длинные стройные задние лапки, а с другой стороны выглянув из-за плеча Фина и смотря назад, на второй этаж, пока Финляндия спускался с лестницы.    Фин сделал себе вечерний кофе с сахаром и молоком, а голодному коту насыпал корм. Хельв жадно набросился на наполненную миску, эгоистично хрустя своей едой и иногда поворачивая голову, чтобы взять в пасть новый корм, и замирал, чтобы прожевать его. Кошачий хвост изредка дёргался в разные стороны.    После кофе Финляндии захотелось лечь спать. Он взял с собой кота, и они уснули вместе. Фин забыл про камеру до завтрашнего утра.    — Она идёт на поправку, — заверил Германия, как только переступил порог своего дома.    Поля стояла напротив Гера в коридоре, скрестив на груди руки. На ней был домашний фартук. Так поздно вечером.    — Я знаю, что ты делаешь всё возможное, — ответила она со вздохом и подошла к Германии, чтобы поцеловать.    — Она скоро может проснуться, — продолжил Германия, скидывая зимнюю куртку с плеч; он только вернулся с работы, Польша встретила любимого, а потом стала расспрашивать его про Эстонию, — счёт идёт буквально на дни! Не месяцы, хотя бы...    — Это хорошо, — Поля с облегчением задавала Геру следующий вопрос, — как давно ты видел Финляндию? Он появляется в больнице?    — Мне говорили, что сегодня он был. Но ты же знаешь, я сегодня работал не в больнице. Меня отправили в морг, я был нужен там, — объяснял Германия, пока Польша вешала немецкую куртку на вешалку в шкафу, — там.. у меня другие дела.    Гер поспешил не встречаться с Полей глазами и прошёл мимо неё в ванную, чтобы помыть руки.    — М? — заинтересованно промычала она, мягко требуя, чтобы Германия поделился с ней сегодняшними новостями.    — Да, — Гер вытирал мокрые руки полотенцем, — там ничего необычного. Мир мёртвых намного терпеливее мира живых. Знаешь, что?    — М?.. — Польша снова издала тот же звук, желая продолжения рассказа.    — Хочу работать в морге. Там тише, спокойнее. Мёртвым не приходится осторожно рассказывать, сколько им ещё осталось, и смотреть в мокрые от слёз глаза родственников. В морге гораздо спокойнее..    — А Эстония? Ты – её лечащий врач. Кто выведет её из комы, если не ты? — чуть напрягалась Поля, облокотившись плечом в стену в дверном проёме ванной, ища момента, чтобы встретиться с бегающим немецким взглядом.    — Поль, — немец повернулся к ней, всё так же вытирая уже давно сухие руки, не решаясь выйти из ванной комнаты; девушка могла его просто не выпустить, загородив собой проход, — но это же моё решение, верно?    — А жизнь Эстонии разве не держится на каждом твоём решении? — Польша всё ещё стояла в дверях, скрестив на груди руки.    Германия понял, что никак не отвертится от ответа.    — Ты права, — он наконец-то повесил полотенце на крючок на стене, — у меня есть идея.    — Только после того, как ты вылечишь Эстонию. — сверкнула глазами Поля.    — Вот, — протянул Гер, — после того, как её вылечу, я пойду работать в морг, хорошо?    — .. — Польша помолчала, подумала над немецкими словами и, после всех своих мыслей, подошла к Германии немного шатаясь, будто её совсем не держали ноги или были очень слабы, и упала ему на грудь. — Хей, — Гер положил свои руки на её спину, обняв, — солнышко? Устала? — Да.. — жалобно простонала Поля, а потом шёпотом добавила, — но смотря для чего, хех) — Тогда ложись спать, — Гер начал медленно развязывать её фартук, распутывая тонкие нити бантиков сзади на шее и талии, — я поем и приду к тебе. — И всё?~ — Польша подняла голову к Германии, и тот заметил в её блестящих глазках игривые искорки. — Я тебя понял.. — Гер сглотнул от нетерпения и предвкушения, — попозже поем. Развязанный фартук упал на пол очень тихо. — ... Белая Смерть.. и его стали называть так. — закончил свой рассказ Китай, когда они с Канадой подошли к дому последнего. Взгляд Кана выражал самое чистейшее прозрение, какое только можно было видеть. Теперь он знал про Финляндию всё, но, конечно, всё настолько, насколько ему можно. То, о чём рассказывать было не очень нужно, просто умалчивалось. Китай пожал плечами, наблюдая за застывшим в шоковом состоянии Канадой. — И это.. — выдал он, когда к нему наконец вернулась способность дышать до того, как он упал бы в обморок, — Финляндия? Всё это делал он? Он убивал? — Очень умело. — подчеркнул Китай, как бывший коллега знаменитого убийцы. — Наверное.. — растерянно пробормотал Кан в ответ, и это было всё, что он мог сказать. — Или мне не стоило вводить тебя в курс дела? Теперь думаю над этим, правильно ли я поступил. — Китай снова достал сигареты и предложил Канаде, но тот отказался. — Нет, — Кан сморщил нос, — спасибо, я не курю. — Многое теряешь. — опять пожал плечами Китай. — Знаешь, мне пора. На чай зайду в следующий раз, ладно? Без обид, но надо бы вернуться к Америке. — Конечно, я понимаю. — опустил голову Канада, хотя он так и не понял, кто он для этой группы «преступников». Кто он в этом бизнесе? Кем его видит Америка? может, просто пешкой в огромном их плане по возвращению своего снайпера в команду. «Не думаю, что я займу действительно стоящее место,» — грустно осознал Кан, когда специально натянуто улыбнулся помахавшему ему рукой Китаю. Тот ушёл. Канада развернулся к двери своего дома, но не спешил стучать. Открыть ему должна была Украина. Через пару минут он немного пришёл в себя, но внутренний конфликт потихоньку разрывал душу пополам, и решил постучаться к себе домой. Ему открыли. Кан улыбнулся, уже более искренне, и прошёл в коридор, встречаемый жаркими объятиями и поцелуями со стороны Украины. «Надеюсь, она не заметила Китай.. пусть она и дальше не знает, куда я попал, иначе я не смогу её защитить.» — Рада тебя видеть! — восхищённо воскликнула Украина, почти крича, бросилась на шею Канаде и постаралась дотянуться своими губами до канадских. — И я тебя, моё ты солнце) — Кан опустил руки Украине на талию, а она только сильнее прижалась к нему, — Как малыш? — Оу, — улыбнулась она, немного отстраняясь от него, чтобы показать Канаде свой животик и погладить его своей ладонью, — всё хорошо) Канада протянул к Украине свою дрожащую руку, но она сама взяла его ладонь и прислонила к низу живота. На её лице постепенно быстро вырисовывалось настоящее счастье. — Ты будешь лучшей мамой, — ласково произнёс Кан, не спуская глаз и не опуская руки с её живота. — А ты – самым лучшим папой!) Как же больно ударили Канаде в сердце эти невинные украинские слова. Ему резко стало настолько неприятно оттого, что своё отношение к нелегальному бизнесу он от Украины скрывает, что его чуть не стошнило. Голова заболела пульсирующей болью где-то спереди. Кан извинился, поскорее разделся и прошёл в ванную, чтобы умыться. Украина оставила его одного. Канада открыл холодную воду, подставил под струю ладони, что только что касались прекрасного – животика, в котором уже почти два месяца был его малыш, поднёс их к лицу и вылил прохладную воду на себя. Легче стало только снаружи; изнутри Кана грызло что-то очень больно, это было что-то ядовитое. Из-за того, что он скрывает и обманывает. Обманывает не кого-либо, а Украину. Его любимую, будущую супругу. Кто он для неё? А если он не расскажет ей – он лживая псина? Или что? — Я сегодня приготовила очень вкусный плов! — канадские мысли были тут же сбиты громким украинским голосом, доносившимся с кухни. — Уже иду) — ответил Кан, взял полотенце и вытер им лицо и руки. Боль и отравление в области сердца, груди, никак не стихали. Этого Канада не ожидал. Казалось, пока он не признаётся, это что-то внутри не уймётся. — Давай сегодня посмотрим фильм? — предложила Украина, нетерпеливо сжимая в кулачках своё платье. — Милая, — Кан нежно провёл рукой по её открытым плечам, виновато смотря ей в глаза, — я себя плохо чувствую. Не знаю, что это такое, но.. — Ладно, — вздохнула Украина, щёлкнув при этом пальцами и направив указательный в сторону накрытого стола, — тогда нам нужно поесть. — Пойдём сегодня спать пораньше? — Канада поймал себя на мысли, что пытается отвлечь любимую от своего видимого смятения и избежать какой-либо близости, вроде совместного просмотра фильма с ней. Почему? Он знал, но Украина даже не увидела в Кане ничего подозрительного или нового. Вроде бы, никаких перемен. К канадскому счастью, пока что ему удавалось это от неё спрятать. Надолго ли? Россия снова остался на кухне один. Только что Беларусь ушла, а до этого доложила, что все маленькие страны были уложены спать. — Что мне делать? — Рос стоял около окна, оперевшись на подоконник на вытянутых руках, как будто нависнув над ним. — Ты это кому? — из-за двери показался Казахстан. Он сделал вид, что зашёл на кухню, чтобы просто попить воды, а не начать разговор с братом. — Я не могу без отца. — признался Россия, и в его голосе прозвенела дрожь. — Хм, — выдохнул Казах, пока не зная, что ответить; он взял стакан и налил себе воды, оказавшись совсем близко к Росу – плечом к плечу, — сам на себя не похож. — Знаю, — Россия мотнул головой вправо, в сторону от брата, — но мне нужна чья-то помощь.. наверное. — Не только ты, — Казахстан одним глотком выпил свою воду до дна, — потерял его. Мы все. Ну, из-за Финл..- — Не говори! — Рос злобно рявкнул на Казаха, но потом быстро затих, — при мне его имя. — Но это именно он, из-за кого в живых нет нашего отца, а Эстония попала в кому. — едко заметил Казахстан, наливая себе ещё чуть-чуть воды в тот же стакан. — Я знаю это, знаю! — Россия очень громко заревел, и этот крик, полный отчаяния, злобы и горя, эхом отразился от стен тихой кухни и вылетел в коридор, а потом дошёл и до соседних комнат, где уже спали страны, — Ты говоришь мне то, что я повторяю себе изо дня в день снова и снова! — Ты будешь что-то с этим делать?~ — Казахстан допил воду и тихонько поставил стакан около раковины, не спуская глаз с напряжённого до видимого предела брата. — М? — Россия обернулся и сверкнул дикими от воспоминаний и боли глазами. — Ну, — Казах расслабленно скрестил руки чуть ниже груди, — с тем, с Фином. — А что я могу? — обессилено, но требовательно спросил Рос, желая услышать заветное «отомстить». — Наверное, ничего? — России вдруг показалось, что Казахстан усмехается над ним. — «Чего я добиваюсь от него? Впрочем, что будет, то будет. Россия сейчас способен буквально на всё.» — Ничего?! — Рос уже был в ярости. — Разве ничего? Он убил моего отца и собирается угробить сестру! Как я могу позволить себе жить со спокойной совестью, если у меня под носом живёт убийца дв..- Россия вдруг резко замер, оборвав свою фразу. — Убийца.. — повторил он с таким выражением лица, будто не верил в то, что только что сам сказал. Или наоборот, как будто кое-что осознал или вспомнил; кое-что очень, очень важное и нереальное. Казахстан тут же изменился в лице. Ему стало ясно, что пора быстро сдавать назад. Он навёл брата на какие-то страшные мысли, необдуманно ляпнув какую-то глупость... Теперь ему хотелось успокоить Роса, пока тот не сделал что-нибудь одновременно плохое и неожиданное. — Рос, — Казах как можно тише и мягче позвал брата, — но ведь Финл.. то есть, ОН же не виноват в том, что отец поскользнулся на до ужаса скользкой дороге. Той ночью шёл мокрый снег, а потом всё ещё и примёрзло. Никто не виноват, что такое произошло, этого никто не хотел! Поверь мне.. Р-рос? Казахстан тщетно пытался отвлечь Россию, но последний вообще не злился, и больше не кричал. Он замер и не говорил ни слова. Не перебивал, не спорил. Рос словно настолько глубоко ушёл в свои размышления, что даже не слышал слова Казаха в свой адрес. — Убийца.. — это слово застыло на русских губах так же, как и кровь на них от того, что Россия постоянно их прикусывал, будучи отвлечённым на что-то. — Нет, нет, Рос, — заверял Казахстан, — ОН не убийца. Убийца сделал бы это ужасное дело умышленно, запланировав заранее.. а ОН ничего такого не хотел, я уверен! — Ну и? — Россия ожидающе взглянул на брата. «Слишком поздно! Ну и что за непростительную тупость я ляпнул насчёт Фина? Что теперь в голове у Роса? Ох...» — Иди-ка ты спать, брат мой. — Россия подошёл к Казахстану вплотную, уверенно вырос прямо перед ним. — И я скоро пойду. Спокойной ночи. Казахстан прекрасно понял, что сделал что-то непоправимое, и он отлично осознавал, что брат больше не желал разговаривать, и надо немедленно уйти. — Доброй ночи, — Казах развернулся, смотря себе в ноги и разглядывая свои носки, — не я тебе указ, но... пожалуйста, не делай глупостей. Россия не ответил. Казахстан ушёл. «Попил, бля, водички. Теперь хочется отрезать себе язык...» ***    — Уже очень поздно. Можно даже сказать, слишком рано. Скоро землю вновь осветят лучи надоедливого солнца. А лучше, пусть будет темно. Всегда темно. Ведь так легче убивать.    Да, Финляндия?..