Мелатонин

   Эстония приблизилась к той странной деревянной двери. Кое-где краска слезла и были видны светлые выцветшие пятна. Дверная ручка выглядела как заострённая к концу морская волна, с вырезанным из металла дельфином. Сделан был как будто вручную. Он смело рассекал грозную волну своей острой мордочкой.    — Тебе не страшно, милый?) — Эстония опустила руку на ручку и одним пальчиком погладила дельфина по его гладкой голове и спине с плавником. — Такой ты смелый.    Эстония приложила немного усилий, и дверь перед ней распахнулась с тихим скрипом.    — Здесь есть кто-нибудь? — тревожно поинтересовалась Эст, после недолгого молчания повторив вопрос во второй раз.    Темнота за дверью ясно давала понять, что это какая-то комната. Без окон. Тёмная и страшная комната за дверью, у которой ручка с дельфином.    Хотя снаружи это была просто дверь. Никаких стен здесь не было. А приоткроешь дверку – и комната, а темнота тут хоть глаз выколи!    — Ну, — Эстония замялась, стоя на границе между страшной комнатой и пространством позади, — ладно.    И сделала туда шаг, придерживая закрывающуюся дверь левой рукой. На полу перед входом сразу же выросла маленькая эстонская тень. Такая хрупкая, но зато с очень красивой талией.    — Какая я) — шепнула сама себе Эст, хваля тень своей тонкой фигуры. — Пойду дальше. Ни ветерка, ни какого-либо освещения, ни подсказок к правильному направлению. Эстония просто продолжала идти вперёд, с каждым своим уверенным шагом она всё отдалялась от двери, которая уже и закрылась за Эст пару секунд назад. Теперь уж точно полная темнота. «Мне даже не страшно. Что вообще должно случиться, чтобы я испугалась?..» Спустя какое-то время Эстонии всё-таки удалось разглядеть впереди какой-то маленький источник света. Крошечное в кромешной тьме пламя свечи. А до этого вокруг не было ровным счётом ничего. Эст поспешила к свечке, пока огонь, колеблясь даже от малейшего дуновения, своим существованием согревал в эстонской груди надежду на спасение. — Я сейчас, сейчас подойду и возьму тебя, свеча.. — Эстония, казалось, упрашивала огонёк остаться на месте, дождаться её, — погоди, сейчас. Эст не перешла на бег, но точно ускорила шаг. Из-за темноты она не могла смотреть себе под ноги, по сторонам, вверх – только на горящую впереди свечу. Единственный свет в этой странной комнате. «Ты в любой момент можешь повернуть назад, м?» — пронеслось у Эстонии в голове. — Нет, — Эст покачала головой в стороны, — ни в коем случае. «А что будет, если ты не дойдёшь до этой свечи, м?» — внутренний голос сеял самые жуткие сомнения. — Почему так? «Ну, смотри, тебе разве не кажется, что свеча отдаляется от тебя? Присмотрись.» — Аа.. — тихо вырвалось откуда-то из эстонской груди. Эстония остановилась и со всей силы всмотрелась в крохотный огонёк далеко впереди. Он колебался. Но ни дальше, ни ближе. На одном месте. «Он уходит от тебя с большей скоростью, чем ты его догоняешь. Сделай один шаг вперёд.» Эст ступила ровно на один шаг, как и сказал голос в голове. Если очень постараться, можно было уловить, что пламя совсем незначительно, но уменьшилось. — Значит, уходит от меня? — Эстония хотела было побежать за огоньком, но в последнюю секунду снова услышала голос. «Ага. Отдаляется. Когда ты идёшь ему навстречу.» — А если я к нему побегу? — проговорила Эст себе под нос и пробежала пару метров вперёд, взглядом жадно впившись в недосягаемое пламя. Когда Эстония снова остановилась, чтобы отдышаться, огонёк стал ещё меньше. «Как бы быстро ты к нему ни приближалась, — начал голос, — оно отдаляется от тебя быстрее любых твоих усилий. Нечего делать.» — Нет, ну как! — Эст возразила и в качестве протеста прошла вперёд ещё пару метров. Убедившись, что к свече она точно не приближается, а только отдаляется, Эстония опять встала на одном месте. «А тут темно. Ты всегда можешь вернуться назад, знаешь? — голос звучал очень нежно, — Там дверь и выход из этой страшной комнаты.» — Мне не страшно. — не согласилась Эст. «Но всё-таки тут темно. А свет всё равно от тебя ускользнёт. Как насчёт пойти назад?» — Ну... «Повернуть назад. Если уж так получается, что огонь никак не приближается к тебе, Эсти. Что скажешь?» — Что только Финляндия называл меня «Эсти». Ты так не делай. — отрезала Эстония, её голос прозвучал достаточно грозно, но всё же в нём присутствовала некоторая дрожь перед неизвестным. «Хорошо, — на удивление спокойно ответил голос в голове, — не буду. Но может всё-таки повернёшь назад? Там сзади была ещё другая дверь. Может, заглянешь сначала туда?» — Другая дверь? «Да. Ты просто её не заметила.» Эстония повернулась назад. Темнота, темнота и тишина. Сколько ни всматривайся – абсолютно ничего. — А моя дверь на месте? «Через которую ты зашла сюда – да. Просто иди.» — Подожди, не уговаривай. — Эст смутилась. Она повернулась обратно, теперь снова по направлению к свече. Та была очень далеко. И если сделать шаг навстречу огоньку, Эстония знает, пламя начнёт отдаляться. И чем больше пройдено метров вперёд, тем дальше свеча. Но и от двери в эту комнату Эст отошла уже очень далеко. «Жду.» — А что, если.. — не успела Эстония додумать, как голос заметно занервничал. «Слушай, ты же знаешь, что выход из этой ситуации только один. Разворачивайся назад и иди к двери.. Просто сдайся! Это точно не будет значить, что ты слабая! Просто решить эту головоломку невозможно, ты же понимаешь!» — Погоди, — Эст начала кое-что обдумывать и прикидывать у себя в голове. «Стой, ну пойми же! Просто сдайся и мы уйдём отсюда. Свеча слишком далеко. Поверь мне, пожалуйста. Я что, пытаюсь тебя обмануть?» — Да заткнись ты, — рыкнула Эстония, и голос, хоть и хотел ещё что-то сказать, но тут же замолчал. «Угу, — промычал он, — понял.» — Смотри, — сказала Эст сама себе и, будучи телом и головой повёрнутой к далёкому пламени свечи, сделала несколько робких шагов назад, — смотрю прямо на свечку и иду назад. Эстония всматривалась в малейшее изменение в огоньке. Так сильно всматривалась, что даже не заметила, насколько уже оказывается устали её глаза. Голос снова ожил и звучал тревожно. «Это не работает!! Смотри же, пламя не двигается с места! Видишь, м?» — А мне кажется, двигается! — радостно крикнула Эстония, идя задом наперёд уже более уверенно, — Это ты смотри, огонёк приближается ко мне!) «Тебе кажется! Это обман, иллюзия, глупая! Повернись уже лицом к двери и иди нормально!» — Я теперь не повернусь к огню спиной, — злобно прошептала Эст, — если бы я шла спиной к огню, то, подойдя бы к той двери даже и не заметила бы его света сзади, слишком он слабый. Голос ничего не ответил. Уговаривать Эстонию было уже бессмысленно. Она поняла решение. Она нашла ответ. — Всё ближе, ближе, — Эст дразнила голос в голове, делая назад шаг за шагом и наблюдая как свеча приближается к ней, — ты говорил, что она увеличивает расстояние быстрее, если я иду ей навстречу. А если я иду от неё, она его стремительно сокращает! «Гениально...» — буркнул обиженный голос и исчез так же внезапно, как и появился. Эстония продолжила идти задом наперёд. Внутри неё бушевали радость и восторг. Пламя всё ближе, саму свечу видно всё отчётливей, гордость за себя накатывала волнами всё сильнее. Да, через пару минут эта парящая в воздухе свечка окажется в эстонских руках. Даже минута. А Эст уже почти бежала, только развернувшись наоборот, воодушевлённая происходящим.    «Всё. Я чувствую себя хорошо. Я сделал то, что было нужно для моей Эстонии.»    Хельветти приподнял голову и слабо открыл глаза. Он оказался точно там же, где находилась Эст до комнаты со свечой. То есть прямо перед той самой дверью, у которой ручка с дельфином.    «Я жду тебя. Здесь.» — произнёс у себя в голове кот, поднялся с пола и сел прямо напротив двери. Он обернул свои лапы белым пушистым хвостом, пошевелил длинными усами в ожидании скорой встречи и больше не пошевелился.    Эстония наконец-то могла вытянуть вперёд руку и взять парящую в воздухе свечу. Как только эстонская ладонь нежно обхватила свечку, огонёк дрогнул и загорелся ещё ярче, чем прежде, осветив всё вокруг Эст на пару метров.    — У меня теперь есть огонь, — Эстония задумалась, — надо найти выход отсюда.    Она протянула пламя от себя на расстояние вытянутой руки, всматриваясь в оглушающую темноту со всех сторон.    — Та дверь, — она протянула, осматриваясь вокруг себя, — я потеряла её. Зачем только я начала крутиться во все стороны? Теперь я отсюда даже со светом не выберусь.    Эстонии было нечего терять, и она выбрала одно из миллиона направлений в этой бесконечно тёмной и пустой комнате.    Как будто забыла, кто она такая. Она ни разу не вспомнила про Финляндию, блуждая в этой темноте. Эстония не думала о том, кто она. И что с ней случилось. И вообще, где она сейчас и что происходит. Ни одной мысли не было о Хельветти. Словно их никогда и не было в её жизни. Или это просто влияние комнаты. На воспоминания.    Комната почему-то не хочет, чтобы Эст нашла отсюда выход и встретилась со своим котом. А потом наконец-то очнулась по-настоящему. В больнице на белой кровати. Рядом с Финляндией. Этого всего не случится, если Эстония не найдёт выход из комнаты. Даже со светом это было трудно.    Но что-то же её направляло. Когда вокруг себя видно почти что только на расстояние пары метров. Двух. Не больше; свет от свечи не мог уж быть ещё сильнее.    А она так и не помнит. Даже не подозревает, что сейчас чувствует её Финляндия, сидя в полном одиночестве рядом с эстонской постелью, принимая высокие короткие звуки аппаратов за должное. Так и должно быть, верно? Так ведь было всегда. Когда уже эти две души снова найдутся и будут спокойно жить в одном мире, в своём, не путешествуя по всем остальным? Хотя как будто они этого хотели. Кто этого хотел? Кто несёт ответственность за всё это?    Финляндия очень часто проваливается в сон. То просыпается, слишком резко, то снова «ныряет» куда-то, дёргается всем телом и просыпается, но всё же не открывая слипшихся ото сна глаз, чтобы заснуть опять.    Ему не снились сны.    Последние лучи закатного солнца давно ускользнули куда-то за горизонт. Небо чернело, и там начали высыпать самые первые звёзды, луна вот-вот начнёт свой ночной путь по звёздному небу, холодный ветер после дождя сменился на тёплый ночной.    Хельветти нервно сглотнул. Уши стояли торчком; он до боли вслушивался в каждый волнующий кровь эстонский шаг, в каждый шорох и звук за той деревянной дверью. И каждое движение, что могло быть услышано, Хельву представлялось так ярко перед собой, будто он видит. Видит Эстонию по-настоящему.    Финляндию снова дёрнуло, когда он в очередной раз провалился в сон. Он, конечно, не разрешил бы себе сейчас спать, ни в коем случае. Но по-другому правда не получалось. Если бы что-то пошло не так, хоть что-то. Из окна подул бы чуть более холодный ветер, аппараты издали бы новый непонятный звук, кто-то бы очень тихо прошёл за дверью по коридору или своё собственное дыхание стало бы слишком частым или, наоборот, медленным. Хоть что бы изменилось – Финляндия сразу бы проснулся.    Он слушал аппараты. Его убаюкивало их постоянство как ничто другое. Финляндия постоянно, даже в таком лёгком сне, следил за звуками датчиков. Подсознательно. Хоть один звук бы задержался или пикнул слишком коротко... Финляндию бы затрясло от страха и надежды сквозь любой силы сон. Хоть сквозь такую же кому, хоть сквозь смерть.    Он уже один раз победил смерть, когда его машина попала в аварию и они с Эстонией были на пути в больницу. Но смерть не стала приставать к Фину, она бросила все свои силы на борьбу с жизнью Эст.    За что?    — За.. — сонно; очень сонный финский голос нарушил тишину в больничной комнате, — что ты так с ней?..    Кому бы это ни было, Финляндия задал правильный вопрос. Он всё это время сидел на стуле напротив эстонской постели, вот запрокинул голову назад и потянулся. Руки вперёд и вверх, и по всему телу прошло приятное чувство жизни. Некое ощущение удовольствия от того, что вообще возможно потянуться после сна.    — Ты просто спишь, — Фин нежно и как-то даже спокойно посмотрел на Эст, и на все её провода и датчики по всему телу, — мне становится лучше, когда я думаю, что ты спишь. И проснёшься. Ты же скоро проснёшься? Я люблю тебя.    Финляндия заботливо поправил её тонкое белое одеяло, накрыв им тёплые хрупкие эстонские плечи и грудь.    — Хочу сказать тебе, что люблю. Хочу, чтобы ты меня услышала. Хочу поцеловать тебя. Хочу обнять. Крепко-крепко. Или хотя бы посмотреть в твои широко открытые голубые глаза. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил про твои глаза? — Фин почувствовал себя не очень, потому что не мог припомнить, упоминал ли он когда-либо её глаза, назвал ли он их волшебными хоть раз, — Твои глаза, Эсти. Голубые, как зимой чистейший лёд нашего замёрзшего озера. Голубые, как небо без облаков. Голубые, какие я очень сильно люблю. Эсти, люблю. Я тебя люблю.    «Я жду тебя. Я слышу, что ты уже близко.» Хельветти махнул хвостом, потянулся вперёд всем телом, сводимый с ума теми звуками из-за двери. Её шагами. Сердце приятно сжималось каждый раз, как до кошачьих ушей доходило что-то из той комнаты. «Ты выйдешь оттуда, а я сразу же тебя встречу.» — кот сделал один робкий шаг и присел, от напряжённого ожидания шерсть на загривке встала дыбом, а дыхание постоянно сбивалось. * Незаметно для всех наступил новый день. Часы молча сменили поздние 11:59 на 00:00, 24 февраля. С днём рождения, Эстония. * Финляндия поднял глаза на бледное эстонское лицо и взял её тонкую ладонь в свою. Как же сильно Фину хотелось аккуратно, но прямо-таки сорвать с неё эту обязательную маску, и все эти трубки и провода, и вообще – спасти. Но что он мог? — Уйти от столкновения. — ругал себя Финляндия, снова и снова ненавидел себя за тот случай, за ту нелепую ситуацию, за ту роковую ошибку, — Если бы только... да без «если», — Фин громко вздохнул и мягко сжал тёплую эстонскую ладонь, смотря на очертания её лица, на хрупкую шею, плечи, белые руки на таком же белом одеяле, — прости меня пожалуйста. Финляндия опустил тяжёлую больную голову вниз. И закрыл глаза, слабо покачиваясь вперёд-назад под давлением грызущей совести, горячей любви и убаюкивающего сна. «А где кот?» — Фин осмотрел воспалёнными от недосыпа и слёз глазами всю комнату в поисках Хельва, но, естественно, никого не нашёл.    Финляндия на трезвую голову никогда даже и не подумал бы, что Хельветти сейчас мёртв.    «Вернётся..» — Фин перевёл задумчивый взгляд с окна комнаты на настенные часы; две стрелки догнали друг друга, слились в одну и смотрели строго вверх.    — Оу, — Финляндия как будто очнулся от очень долгого сна, всё тело снова стало живым; какой же удивительной особенностью сейчас показалась ему обычная способность дышать, — Эсти... с днём рождения тебя, солнышко!)    Фин встал со стула, откинул его куда-то назад и сел прямо на колени перед кроватью. Всё ещё держа в своей ладони эстонскую и внимательно вслушиваясь в звуки аппаратов. Чуть что изменилось бы...    «Где же... — Эстония остановилась, до сих плутая в той тёмной комнате и не найдя дверь на выход, и выдохнула. — Я уже устала тут ходить!»    — Ну-ка хватит, — сказала она вслух, и это услышал Хельветти.    Будучи очень чутким котом, даже если бы он находился слишком далеко, чтобы хоть что-то услышать – он смог.    — Мрр мяу? — Хельв приоткрыл пасть и громко мяукнул.    Эстония застыла в шоке. Конечно, она сразу же поняла, чьё это было мяукание. Поняла и застыла на месте. От накатившего оцепенения, страха и боли откуда-то изнутри.    «Хельветти? Ты что ли?»    — Котик? — Эстония пламенем осветила пространство вокруг себя, — что ты тут делаешь?    — Мяу, — ещё громче и увереннее мяукнул кот.    — Я иду, — Эст встала и прислушалась, — пожалуйста, котик, мяукни ещё раз.    И она пошла в правильном направлении. Прямиком к выходу; свет от огня падает на дверь, долгожданно искрится дверная ручка с дельфином, Эстония скорее подбегает к ней, дёргает и открывает.    Финляндия нежно поцеловал внешнюю сторону её ладони. Ещё несколько раз поздравил с днём рождения, прошептал, что любит и поднялся с пола.    — Не испугаешься, если я отойду ненадолго? Я очень не хочу тебя оставлять, но мне нужно поискать кота. Твоего кота, пхех) — Фин проанализировал звуки аппаратов; всё то же. — Я очень быстро вернусь.    Финляндия положил руку на ручку двери, слабо нажал и открыл дверь в коридор. Крайний раз осмотрел комнату и вышел в коридор.    Не только искать кота. Он шёл в машину за тем, что приготовил для Эстонии в её день рождения. Но и найти кота не было бы лишним.    — Хельветти!    — Хельветти!! — Эстония бросилась на колени, выкинув свечу в сторону и упав прямо перед своим котом, крепко-крепко обхватив его двумя руками, уткнувшись носом в его бок и уже пролив несколько слёз на его мягкую шерсть. — Котёнок... почему.. почему ты здесь? Хельветти... милый, но ты же..?    — Я люблю тебя, — кот тихо прошептал эти слова на ухо Эст, и та от неожиданности подскочила на месте.    — Ты говоришь?? — она не выпускала Хельва из объятий, но и смотрела на него с выпученными глазами. — Хельв, ты говоришь?    — Да, — кот кивнул головой и мягко потёрся о шею и руки Эстонии.    — Но этого же не может быть?! — Эст выглядела сильно растерянной. И счастливой. И испуганной.    — Тише, — мягко успокоил её Хельв, — тише... теперь тебе не стоит ничего бояться, ведь я с тобой.    — Хельв! — от переизбытка чувств и эмоций Эстония заплакала сильнее, сжимая тело кота неконтролируемо сильно.    Хельветти только ласково упирался своей головой в тонкую эстонскую шею, иногда лизал её солёные от слёз шею и руки. Эст не могла остановиться, и горячие слёзы просто текли из глаз, стекали по щекам, капали на кота, ладони, себя, пол. Её тело дрожало.    — Эсти, — кот хотел бы согреть её всем собою.    Но Эстония продолжала дрожать. У неё сильно тряслись руки, она не могла больше стоять на коленях, обнимая кота, ей пришлось сесть на ноги, подогнув их под себя, продолжая прижимать Хельва к себе как можно сильнее, как можно ближе.    — Эсти.. как ты себя чувствуешь? — кот хотел было посмотреть Эстонии в глаза, но они были закрыты и все мокрые от слёз.    — Хельветти, котик... — в голосе дрожь, на лице слёзы, тело тряслось. — я..    — Эсти, всё хорошо, — Хельв просто обязан был сейчас успокоить Эстонию, иначе ей станет совсем плохо, — я рядом с тобой. Смотри. Я. Ты плачешь, Эсти, тебя что-то беспокоит? Расскажи мне пожалуйста.    — Н-нет.. — Эстония убрала руку с кота и запястьем вытерла слёзы. — нет же, нет..    — Эстония, я рядом с тобой. Всё самое страшное уже позади. Ничего не случится. Я обещаю. — кот утвердительно закивал головой, когда они с Эст встретились взглядами.    — Самое страшное? — Эстония освободила вторую руку и начала вытирать мокрое лицо обеими запястьями, — я вообще не понимаю, где я!    А потом снова заплакала, полностью закрыв лицо руками.    — Пожалуйста, убери ладони от лица, Эсти, — кот потёрся щекой об эстонские руки, — я хочу видеть твои глаза, пожалуйста?    — ..заплаканные глаза?) — Эст улыбнулась сквозь слёзы.    — Любые! Честно, абсолютно любые. Хоть ненавидящие меня.    — Ну уж нет! Какая ненависть, котик?) — Эстония потихоньку переставала дрожать и плакать.    — Ну вдруг ты разозлишься, если я разобью какую-нибудь вазу? — кот подставлял свою мордочку под ладони Эст.    — Н-нет у нас дома ваз!) Хельветти, что ты делаешь..)    Эстония улыбалась. И больше не плакала, только иногда всхлипывала.    — Котик, — жалобно протянула Эст.    — М? — кот улёгся рядом с Эстонией, когда она его отпустила и пригласил лечь тоже.    — Ты знаешь, где мы сейчас? — она хотела ещё раз прикоснуться к коту, чтобы точно знать, что он настоящий, что он рядом и ей больше не грозит одиночество в этом странном месте.    — Да, — задумчиво ответил Хельв и встретился с Эстонией взглядом, — я знаю.    — Я могу знать? Где вообще я, пх) — она потёрла ладонью нос и опустила обе руки вниз, — тут ничего нет! Сначала какие-то осколки, потом коты, моря и волны... ничего не понимаю!)    — Коты? — переспросил Хельветти.    — Да, какой-то чёрный, с синими глазами. Он мне никак не представился.    — Ага, его я знаю тоже) — уголки кошачьего рта растянулись в улыбке; Хельв мягко дразнил Эст своими абсолютными знаниями о непонятном мире.    — Ну так расскажи! — умоляла Эстония, игриво дёргая своего кота за шерсть на хвосте.    А пока Эст ждала, Хельв собирался с мыслями и усиленно думал, что из произошедшего Эстонии точно будет безопасно знать. Финляндия в поисках кота обошёл весь коридор на третьем и втором этаже. Осталось проверить первый и, если Хельветти не будет и там, продолжить искать его чуть позже. Всё просто. Но и на первом было пусто. На одном повороте Фин чуть не столкнулся со Швейцарией, что несла чистые постиранные полотенца в комнаты. — Доброй ночи, — поздоровался Финляндия, — ты случайно не в-.. — Доброй, что? — медсестра не поняла незаконченного вопроса. Фин хотел спросить, не видела ли она кота, но всё-таки не решился. Котам не положено здесь находиться, тем более свободно разгуливать в стенах больницы. — Даа.. хотел спросить, не видела ли ты Германию..? Германию, да. — Что-то с Эстонией? — швейцарские глаза сделались необычайно круглыми, а потом, в подозрении чего-то, слегка узкими. Казалось, в одно мгновение она была готова сорваться с места и бросить все полотенца на пол. — Нет, нет! — Фин в раздумьях почесал затылок, — с ней всё хорошо. А сам в голове ругал себя за то, что так просто отпустил кота гулять одного. Может, его уже давно в коридоре поймал какой-нибудь больной ребёнок и утащил к себе в палату поиграться. «Чёрт, ну палаты я ещё в своей жизни не проверял.. ну, Хельветти!» — Финляндия про себя выругал кота, назвав чёртом. Так, собственно, он и есть чёрт.       В следующую секунду с громким хлопком погасли все лампочки, что были на потолке первого этажа.    «Твою мать!» — Фин сразу же развернулся и в полной темноте, полагаясь только на свою память, расталкивая всех и вся на своём пути, побежал к лестнице. Так быстро, как никогда раньше.