Утро добрым не бывает

— АААА!!! Правила, запрещающего орать в Башне Карпа, не существовало, и Лань Цижень завопил второй раз: — Крокодил в кровати! — Вчера ты меня по-другому называл, — Вэнь Жохань фыркнул, даже не попытавшись прикрыться. — А нельзя ли потише? — донесся из соседней комнаты голос Цзинь Гуаньшаня. — Яо, принеси минералки? — Когда ты уже от похмелья сдохнешь… — Что ты сказал? — стряхнув сонных наложниц, глава Цзинь завернулся в то, что нащупал под кроватью. — Говорю, что-то ещё, отец? — залебезил Яо. Празднование Нового Года проходило в Башне Карпа, поскольку накануне поклеили новые шёлковые обои, и заклинатели всея Поднебесной должны были оценить их дороговизну. Главы Кланов вздохнули с облегчением - никаких гор грязной посуды и пьяных адептов по утру. Радовались они недолго: лидер Цзинь потребовал, чтобы все на празднестве были в золотом и сыграли в «‎секретного Цзинь Гуаньшаня». Иными словами принесли ему подарков. Спустя пару недель гневной переписки, советом глав было установлено, что дары — всем, цвета — клановые, а Гуаньшаню большое спасибо, иначе Не Минцзуэ грозился надавать по шее. — Кто написал моё имя с ошибкой?! - сотряс Башню Карпа ор. — Цзисюань, иероглиф как «‎листик золота, подкладываемый под драгоценные камни», а не «‎туалетная бумага»! — То есть формулировка «Цзисюань — козляра, ты не достоин моей шицзе» тебя не смущает? — Повтори, что сказал, Гуанъяо?! — Извини, старший брат, я исправлю… — забубнил Яо, пытаясь загородить непотребство собственной невеликой тушкой. — Найди того, кто это сделал! — продолжал негодовать Цзисюань, сливаясь цветом лица с киноварной отметкой на лбу. — МОИ ОБОИ!! — заголосил Цзинь Гуаньшань, хватаясь за голову. — Вэй Усянь! — на возникшего в главном зале Старейшину Илина, свежего, как лотос поутру, с початой бутылкой Улыбки Императора в руке воззрились три пары налитых кровью непохмелившихся глаз. — Это ты сделал??! — Я только пришёл, — похлопал ресницами Вэй Ин. — Почему ты не пригласил Старейшину Илина, чтобы, если что, свалить всё на него? — зашипел на вжавшего голову в плечи Яо Цзинь Гуаньшань. — Простите, извините, отец, я всё исправлю. — Вэй Усянь, тогда что ты тут делаешь? — сощурил глаза Цзинь Цзисюань. — Ну… — Старейшина Илина сделал внушительный глоток прямо из горлышка, — долгая история. А обои испортил Цзян Чен, кстати. — Яо, приведи Главу Клана Цзян ко мне! — рявкнул Гуаньшань, поудобней заворачиваясь в золотую штору. — Кто назвал моё имя? — на другом конце коридора сверкнула молния, а после донеслась приглушённая брань. — Никогда такого не было, и вот опять, — вздохнул Вэй Ин. — Уважаемые э… заклинатели, давайте вы тут как-то сами, а я пойду себе? — Вэй Усянь, как ты посмел явиться сюда после всего, что ты сделал?! — зарокотал Цзян Чен, надвигаясь вечнонедовольной тученькой. Когда Лидер Юньмен приблизился, на его лбу можно было прочитать надпись киноварью «Пишу с орфографическими ошибками» и смайлик. — Я сделал? — облокотившись о стену, Вэй Ин снова приложился к бутылке. — Ты прилетел на гору Луанцзан в ночи, пьяный в доску, вытащил меня из кровати… между прочим, мне новый булыжник под голову Вэнь Цин подарила! И начал причитать: «Брат, я не вывожу это всё, Цзинь Цзисюань назвал меня лохом, я уже час не могу придумать ответочку». Кстати, о деве Цин. После того, что ты сделал, ты обязан жениться, — приблизившись к бледному от откровений Цзян Чену, Вэй Ин ткнул его пальцем в грудь. — Не помнишь? Выпил все запасы вина Третьего дядюшки под эгидой «тебе быть матерью моих детей», а после под её пещерой серенады орал. — Яо, минералки главе клана Цзян, мы его теряем, — забормотал Цзинь Гуаньшань, пытаясь удержать падающего в обморок Ваньина и штору. Оставив будущих родственников разбираться, чьи в лесу шишки, Вэй Ин направился дале. К слову о делах семейных. Из-за поворота вырулил Лань Сичэнь, который, судя по улыбке, ещё не вполне протрезвел. — Ди! Ванцзи с тобой? — в руке Первого Нефрита была кисточка с ещё не подсохшей красной краской. — Я у тебя хотел это спросить. — … вот ведь незадача, — Сичэнь невинно улыбнулся. — Хуайсана не видел? — А кто меня, по-твоему, в Башню Карпа доставил? Действительно, следом за Цзян Ченом на гору Луанзцан прибыл второй господин Не собственной персоной. В отличие от названного брата, Хуайсан принёс еды, выпивки, рассказал свежих сплетен. Словом, единственный вменяемый в этом зверинце. Развернув Сичэня в нужном направлении, Вэй Ин покачал головой: — Объясни мне, шурин: как в клане Лань умудряются так наклюкаться? — Я не пил, — на Старейшину Илина воззрились честные карие глаза, — на меня Минцзуэ дыхнул. Живее всех живых, потому что перепить Чифэн Цзюня ещё не удавалось никому, заклинатель возник на пути у Сичэня. Тяжело вздохнув, он подхватив главу Клана Лань на руки, не обращая внимания на «да-гэ, пусти!», «Мин-сюн, не при всех же». С пониманием взглянув на Вэй Ина, Минцзуэ указал рукой в сторону оранжерей. — Твой там. — Благодарю, — отсалютовав кувшином, Старейшина Илина поспешил на встречу с мечтой. Несравненный Второй Нефрит Клана Лань пребывал в нетипичном для него состоянии. Перепачканный в земле, Ванцзи пытался собрать букет из наворованных из зимнего сада Цзинь цветов. Отсутствие вазы задачу не облегчало. — Лань Чжань, вот ты где! — Вэй Ин… — только налобная лента находилась на своём месте, — вернись, ик! В Гу Су. — Подожди-подожди, — Старейшина Илина попытался удержать в руках охапку цветов, которые ему настойчиво вручали. — Мы вчера договорились про другое. — Ик..? — Лань Чжань, Лань Чжань. Ты вчера прилетел, заявил, что теперь живёшь со мной в пещере Фу Мо на горе Луанцзан. Выставил Цзян Чена. Потом мы вместе с Хуайсаном выпили за счастливую семейную жизнь. Неоднократно. Чтобы было ещё веселее, ты решил вернуться домой за гуцинем, а сам пропал. Я волновался. Музыкальный инструмент обнаружился за плечом заклинателя. — Ты попросил «захватить что-то на утро вам с Хуайсаном». — Пионов?? — Я не нашёл Улыбки Императора, — Лань Чжань горько вздохнул. — Надо было в Минцзуэ поискать. — Хм..? — Домой говорю, идём, — не удержавшись, Вэй Ин заправил волосы Ванцзи, проводя по кромке покрасневшего уха. — Лань Чжань, какой же ты милый, когда нетрезвый.