Операция "Энигма-9"

POV Алексей Бромов       Туман. Не просто дымка. Это белая, гниющая вата, забившая вселенную. Она обволакивает «Ту», душит стекла, крадет горизонт. Я впиваюсь в штурвал, пальцы немеют от усилия. Приборы скачут как бешеные. Альтиметр – 8000. За окном – ничего. Абсолютное, мертвое ничто. Только этот проклятый, холодный белый саван, появившийся словно из неоткуда. - Федя! Серёга! Отзовись! – мой голос хрипит в переговорке. Тишина. Не эфирная тишина. Мертвая. Как в могиле. Только вой СПО-15, режет мозг – постоянный, истеричный. Но экран пуст. Ни меток, ни угроз. Как будто сама пустота нас ненавидит.       И тогда появилась она - тень. В разрыве тумана, далеко внизу. Что-то… огромное. Белое. Не самолет. Не ракета. Не… земное. Крыло? Гора? Нечто живое? Мозг не успевает обработать. Инстинкт кричит раньше мысли. - УКЛОНЯЕМСЯ! – реву я, бросая штурвал влево и уходя в пике.       Не взрыв. Не грохот. Как будто небесный кулак вмазал по корпусу. Сорокапятитонная махина содрогается, как щепка в шторме. Все приборы взрываются красным адом лампочек. Пожарка визжит. Гидравлика – отказ. Двигатель №2 – бах! – отказ. Сирена сваливания воет похоронным маршем. - ПОЖАР В ПРАВОМ! ПАДАЕМ! - Федин голос наконец прорывается сквозь помехи, искаженный до неузнаваемости статикой и паникой. Настоящей паникой.       Падаем. Не снижаемся. Камнем. Туман за стеклом сменяется бешеным кувырканием. Земля, небо, белизна – все смешалось в серо-белом вихре. Перегрузки вдавливают меня в кресло. Голова – свинцовая, зрение плывет. Я дергаю штурвал, пытаясь вырвать машину из штопора. Без гидравлики. С одним движком. Самоубийство. Штурвал бьется в руках, как живой, почти не подчиняясь. - КАПИТАН! НАДО КАТАПУЛЬТИРОВАТЬСЯ! МАШИНА НЕ ДЕРЖИТ! – крик Юрия режет слух, как стекло. Он прав. Я знаю. Мозгом знаю. Но руки сжимают штурвал. Это моя машина. Мой экипаж. Альтиметр бешено крутится вниз: 7000… 6000… 5000… ИЛС показывает перевернутый мир. Земля – где? Туман скрывает все.       Еще удар. Сзади. Как хлыст гиганта. Машину швыряет вниз с новой силой. Треск! Бронестекло фонаря – лопнуло. Ледяной ветер, ревущий как демон, врывается в кабину. Вырывает карты, слепит брызгами конденсата и масла. Дышать нечем. Холод режет лицо, как бритва. Пора. Пора кончать. - ЭКИПАЖ! КАТАПУЛЬТИРОВАНИЕ! СЕЙЧАС! – мой голос хрипит, но звучит командирски. Последний приказ.       Чувствую толчок возле меня – кресло Юрия уходит в белый хаос. Два парашюта. Два шанса. Мои пальцы находят черно-желтые рукоятки над головой. Холодный пластик. Пора. Катапультирование.       Мир превращается в боль и белый шум. Гигантская кувалда бьет снизу. БА-БАХ!Грохот отстрела фонаря сливается с ревом ветра. Перегрузка – 18 G. Кровь приливает к ногам, выжимая из головы. Зрение сужается до точки, гаснет. Я не дышу. Не чувствую тела. Только дикую, рвущую все внутри вибрацию. Кости трещат. Стабилизация... Стабилизация... – молитва пустого мозга.       Тишина. Относительная. Рев сменяется свистом ветра. Зрение возвращается. Я вишу в кресле, которое уже отделилось. Надо мной – оранжевый шелк купола, нелепо яркий в белой мгле. Сердце колотится, как бешеное. Уши звонят. Жив. Дышу. Но где...?       Верчу головой, цепляясь взглядом за клочья тумана. Белый. Белый. Серый. Зелень деревьев внизу. И... оранжевый!Еще один купол! Облегчение – горячее, сладкое – накатывает волной. Не один! - ФЕДЯ! СЕРЁЖА! ЮРА! ОТЗОВИСЬ! – ору я, вглядываясь в белесую бездну ниже, левее. Тишина. Только свист ветра в стропах. Туман клубится, ненадолго открывая чужие, темные ели. Ни вспышки третьего парашюта. Ни ракеты. Ни крика. Осознание.       Оно приходит медленно, как ледяная вода в легкие. Парашют всего один. Двое не ушли. Тот первый толчок... Это не было катапультированием. Это был удар. Отказ? Повреждение? Они... пристегнуты к падающей сорокапятитонной стальной гробнице. Без шанса. Они там. Внизу. В этом белом аду. Сгорели. Разбились. Растворились.       Ужас. Не страх. Физическая пустота. В животе, в груди. Холодная, тошнотворная дыра. Сердце бьется, но звука нет.       Только свист ветра – погребальный напев. Я вижу это. Как в отчетах. Как на тренировках. Тело, пристегнутое к рухнувшему с небес гробу. Огненный шар. Ничего. Мои друзья . Погибли потому, что я не спас машину.       Слезы. Едкие, бесполезные. Выступают, тут же срезаются ледяным ветром. Кулаки сжимаются, ногти впиваются в ладони. Боль – ничто. Капля в океане вины и ярости. Что это было? Кто?! Белый гигант в тумане. Неведомый убийца. Тварь. УБЛЮДОК!       Земля. Быстро. Очень быстро. Темные ели – копья, торчащие из тумана. Автоматизм. Группируюсь. Отстегиваю ремни кресла. Готовлюсь к удару. Профессионализм поверх отчаяния. Выжить. Надо выжить. Чтобы найти своих. Чтобы понять. Чтобы ОТОМСТИТЬ.       Удар. Жесткий. Меня швыряет в кустарник. Ветки хлещут по лицу, рвут комбинезон. Кувырок. Больно бьется плечо о корягу. Купол цепляется за верхушки сосен. Лежу. На холодной, влажной земле. Пахнет гнилью и хвоей. Дышу. Целый. Живой.       Поднимаю голову. Туман редеет. На западе, там, откуда падали – черный столб дыма. Густой, жирный. Машина. Стискиваю зубы до хруста. Рычание, хриплое, звериное, вырывается из горла. Вытаскиваю АПС. С силой досылаю патрон в патронник. Черт возьми. Достаю нож. Глаза сканируют мрачный, чужой лес. Боль. Ярость. Вопрос "ПОЧЕМУ?" выжжен в мозгу. Бой только начинается. И я иду один. Я поднимаюсь на локти. Каждый мускул кричит. Лес вокруг — стенка из мрака. Стволы сосен, как чёрные решётки тюрьмы. Тишина. Гнетущая, мертвая тишина после падения. Ни ветра, ни птиц. Только звон в ушах и бешеный стук сердца в висках. «Где все?» Рация... нет сигнала. Пистолет... Вот он. В руке. Холодный, знакомый, тяжёлый. Хриплый вдох. Хотя бы это. Я хотя бы не безоружен.       И тогда...       Тишина.       Не просто отсутствие звука. Вакуум. Воздух перестал вибрировать. Сердцебиение в ушах стало оглушительным. Лес замер. Затаился. Даже листья не шелохнулись. Как перед ударом молнии. Инстинкт, древний, как само время, сжал горло ледяной рукой. «Что-то не так. Очень не так.» ВОЙ.       Он пришёл не снаружи. Он взорвался внутри черепа. Низкий, гулкий, на грани слышимого. Не звук, а вибрация. Она прокатилась по костям, сжала челюсти до хруста, выдавила воздух из лёгких. Воздух стал густым, тяжёлым, как ртуть. Давил на барабанные перепонки, на глазные яблоки. Это не был звук зверя. Это был стон умирающей планеты, скрежет рвущихся пространств, вопль безумия из самой пустоты. Он нёс первобытный ужас, от которого стыла кровь и рассыпались мысли.       «Белый... Белый Гигант!» Картины ворвались в мозг, не спрашивая разрешения. Не туманный силуэт. Он. Мертвенно-бледная шкура. Пустые глазницы — колодцы в ничто. Рога, как мачты кораблей-призраков. Я, не в кабине, а парящий в этой белой пустоте, охваченный пламенем, которое не светит, а пожирает свет. Я чувствую, как моя плоть рассыпается на молекулы под его взглядом. Слышу шепот чего-то древнего, чудовищного, прямо в коре мозга. Шепот обещаний... не смерти. Ничто. Вечного, ледяного Ничто. Безумие.       Все годы академии, тренировок, боевых вылетов — всё это пыль. Растворилось. Осталось только животное. Чистый, нерафинированный СТРАХ. Он заполнил каждую клетку, выжег все мысли, кроме одной, кричащей на языке инстинктов: «БЕГИ! БЕГИ ОТСЮДА! КУДА УГОДНО! ЛИШЬ БЫ ПОДАЛЬШЕ ОТ ЭТОГО ЗВУКА!»       Я рванул с места. Не побежал. ПОНЁССЯ. Слепо. Отчаянно. Словно за мной гнался сам ад. Корни хлестали по ногам, цеплялись, пытались повалить. Не чувствую. Острые ветви рвали комбез, царапали лицо до мяса. Тёплая кровь смешивалась с потом на щеке. Не чувствую! Падаю. Лицом в холодную, вонючую грязь. Земля въедается в раны. Рвусь вперёд, срывая кожу с ладоней о камни. Поднимаюсь. Снова несусь. Дыхание — хриплые, короткие всхлипы. Горло рвёт от сухости. Сердце — бешеный молот в грудной клетке, вот-вот разорвёт её. В глазах — кровавая пелена, мелькающие белые вспышки паники.  Его вой  — он внутри. Он заполняет всё. Вытесняет всё. «Бежать! Бежать! Бежать!»       Лес — кошмарный лабиринг ужаса. Чёрные стволы мелькают, как копья палачей. Тени под ногами — зияющие пропасти. Я не знаю, куда бегу. На север? На юг? К чёрту стороны света! Лишь бы прочь! Профессиональная выучка — то немногое, что держит на ногах. Не даёт скатиться в комок дрожащего мяса. Шаги. Спотыкание. Падение. Подъем. Рывок. Один сплошной рывок в никуда.       И вдруг — свет.       Не яркий. Тусклый, пробивающийся сквозь редкие кроны. Но после кромешной тьмы леса и безумия в голове — он как прожектор. Просвет. Поляна. И на ней... Движение. Бой.       Моё залитое адреналином и ужасом зрение схватывает обрывки. Фигуры. Люди? Трое. Девушка с серебряными волосами, сияющими даже в полумраке. Руки её взметаются — и из воздуха рождаются сгустки льда, летящие в... волков? Но не волков! Чудовища! Гнило-древесная шкура, пронизанная пульсирующими синими жилами. Жёлтые, безумные глаза. Иглоподобные зубы. Другая девушка, в чёрно-белом, крутится как смерч, её цепная гиря (моргенштерн?) с глухим стоном размазывает голову одной твари. Парень в чёрной куртке, с лицом, искажённым знакомым мне отчаянием, отбивается ножом — жалко, беспомощно. Их окружают. Теснят. Серебристая отступает. Один монстр, самый крупный, с адскими синими жилами на загривке, готовится прыгнуть ей в спину.  СВОИ!              Мысль? Нет. Взрыв. Глубинный, первобытный рефлекс. Солдатский инстинкт, забитый годами в подкорку. ЗАЩИЩАТЬ! Он пронзает пелену безумия, ярости и боли, как молния. Эти люди — не чудовища. Они сражаются. Они в смертельной опасности. Они — якорь в этом бредовом хаосе!       Рев, вырывающийся из моего пересохшего горла, нечеловеческий. Хриплый, звериный вопль, переходящий в боевой клич. Боль? Какая боль?! Сломаны рёбра? Вывихнута рука? Пф! Пыль! В глазах только цели — два ближайших монстра, крадущиеся к спине серебристой. Нож в одной руке. Пистолет в другой. Тело, измученное падением и бегом, отвечает последним запасом адреналина.       Ноги отталкиваются от земли с силой, которой не должно быть. Я ЛЕЧУ вперед. Рваный комбинезон хлопает по ветру. Грязь и кровь на лице — боевая раскраска. Весь мир сузился до этих двух тварей и девушек за ними. Расстояние до поляны исчезает в двух бешеных прыжках. Корни? Ветки? Не вижу! Не существует!       Первый монстр, тот, что ближе ко мне, оборачивается. Его жёлтые глаза расширяются от... удивления? Растерянности? Этого мгновения хватает.       Мой нож, словно сам по себе, заносится для удара. Всё существо кричит одно: ЗАЩИТИТЬ! POV Субару       Оказывается особняк находится гораздо дальше от столицы, чем я предполагал. Нужно около суток чтобы добраться туда на повозке. И как только меня раненного дотащили? Так, стоп! Лучше не вспоминать.       Тем не менее сейчас мы направляемся в столицу для того, чтобы уладить предвыборные дела Эмилии-тан и для… моего лечения. Хоть мне это и не очень нравиться, но это был единственный способ уговорить Эмилию взять меня с собой. Но теперь она точно осознает мою значимость, а потом мы пойдём на свидание, где.... — Замышляешь что-то, а, Субаррру? — вдруг раздался голос у меня над ухом. От неожиданности я аж подскочил. — А это ты, Пак. — успокоился я, когда увидел знакомую кошачью морду возле себя — Я же просил тебя так не делать. — Прррости мур-ня, Субаррру. Но ты был так сосредоточен, что я не смог удеррржаться — промурлыкал он, состроив самую невинную мордашку. — Ладно, Пак, не страшно. А вообще я думаю что не плохо было бы устроить привал. Уже темнеет, да и Эмилия-тан уже вот-вот уснёт. — Это не, ахххх, правда. — зевая, проговорила Эмилия с сидения напротив. — Я ещё полна сил. — Эмилия, Субарру прав. Ты уже с ног валишься. Отдохни немного. — авторитетно заявил ей Пак. — Я тогда узнаю у Рем, где можно остановиться. — сказал я им и полез вперёд. — Рем! — Да, Субару-кун? - отозвалась она, не отрывая взгляда от дороги. — Уже темнеет. Нужно устроить привал. Можешь где-нибудь остановиться? — Хорошо, Субару!       И вот повозка начала останавливаться. 

***

      «Аааах, наконец-то!» — мысль пролетела сквозь усталый мозг, пока я плюхался на прохладную траву у подножия здоровенной сосны. Костёр, который Рем разожгла с помощью какой-то магической искры (Магия этого мира действительно поражает своими возможностями! Жаль у меня пока с этим плохо…), потрескивал успокаивающе, отбрасывая танцующие тени на древние стволы. Запах дыма, хвои и… чего-то вкусного? Да, Рем уже доставала из своей, казалось бы, бездонной корзины что-то завёрнутое в ткань. Эмилия сидела рядом, устало опираясь спиной о другой ствол, а Пак, постепенно растворяясь в воздухе, отправлялся на сон в свой кристалл.       «Ещё чуть-чуть, — бормотал я себе под нос, укладывая под голову свёрнутую куртку, — поем  и отключусь. Завтра… завтра разберёмся со всем.»       Я уже протянул руку к куску пирога, который Рем подавала со своей мягкой, но непроницаемой улыбкой, как… ГРОХОТ.       Не гром. Не взрыв. Что-то… другое. Глухой, сокрушительный удар, будто гигантский молот вогнали в землю где-то за горизонтом. Звук пришёл не столько через уши, сколько через кости. Земля подо мной дрогнула. Сосны качнулись, с них посыпались шишки и старая хвоя. Пламя костра рванулось в сторону, чуть не погаснув, отбросив дикие, прыгающие тени. — Что… что это?! — вырвалось у меня, пока сердце бешено колотилось, сжимаясь в ледяной комок страха. Опять? СЕЙЧАС? Когда можно было просто ПОСПАТЬ?!       Рем вскинулась, как пружина. Её улыбка исчезла, сменившись ледяной концентрацией. Синие глаза, обычно такие спокойные, загорелись тревогой, сканируя темноту меж деревьев. Она уже держала в руке рукоять своего моргенштерна, а его цепь бесшумно свисала к земле. — Не знаю, Субару-кун, — её голос был низким, напряжённым. — Но звук… он шёл сверху. И был… не природным.       Эмилия открыла глаза. В её фиолетовых глазах не было паники, но глубокое беспокойство. — Духи… они встревожены, — прошептала она, прижимая руки к груди — Что-то очень мощное… и очень злое.       Тишина, наступившая после грохота, была хуже самого звука. Гнетущая, плотная. Даже треск костра казался кощунственно громким. Лес замер. Ни шелеста листьев, ни уханья птиц. Только пульсация крови в висках и предательски громкое дыхание. Я вцепился в рукоять кривого ножа, который взял с собой днём «на всякий случай». Хлипкое утешение против чего-то, что сотрясает землю.       Прошло, наверное, минут десять. Десять минут адского напряжения, когда каждый шорох заставлял вздрагивать, а воображение рисовало монстров из каждой тени. Я уже начал думать, что пронесло, что это был какой-то далёкий обвал, или… или что угодно, лишь бы не… Запах.       Сначала слабый, едва уловимый. Как протухшее мясо, смешанное с озоном после грозы и… чем-то химическим, едким. Рем нахмурилась, её ноздри дрогнули. — Магвери, — прошипела она, и в её голосе впервые за вечер прозвучала… тревога? — Близко. Много.       Сердце упало куда-то в ботинки. «Много». Это слово прозвучало как приговор. Эмилия встала, её фигура в белом платье казалась хрупкой призрачной в колеблющемся свете костра. На её ладони уже кружился сгусток ледяного тумана. — Рем, Субару, за моей спиной! — скомандовала Эмилия, но в её голосе слышалось напряжение.       И они появились.       Не сразу. Сначала – жёлтые точки в темноте. Множество. Как фонарики, только… злые. Очень злые. Потом – силуэты. Они выплывали из мрака меж деревьев, низкие, поджарые, неестественно плавные в движения. Ульгармы. Волки? Нет. Кошмарная пародия. Размером с крупного пса, но их шкура… Она не была мехом. Скорее, как потрескавшаяся, обугленная кора, пронизанная пульсирующими синими жилами, светившимися изнутри тусклым, больным светом. Лапы заканчивались не когтями, а чем-то вроде острых, чёрных кинжалов, вонзающихся в землю беззвучно. Морды были вытянуты, обнажая слишком длинные, иглоподобные зубы в оскаленных пастях. А глаза… Эти жёлтые, бездушные, горящие чистым хищным голодом глаза. И запах! Он накрыл волной – гниль, озон, химическая горечь. Тошнотворно. И так знакомо Их было… чертовски много. Десять? Пятнадцать? Они не спешили. Окружили нашу маленькую полянку с костром, двигаясь бесшумными тенями, перекрывая пути к отступлению. Жёлтые глаза неотрывно следили за нами, за нашими движениями. Я почувствовал, как по спине бегут ледяные мурашки, а рука на ноже дрожит. «Опять они! Но ведь ни я, ни Рем ещё не восстановились с прошлого раза! Опять умирать!? Только не сейчас! Не после всего!» — Субару-кун, не двигайся резко! — шепнула Рем, занимая позицию чуть впереди меня и слева от Эмилии. Её цепной моргенштерн начал медленно раскачиваться, издавая зловещий, тихий лязг — Они атакуют на разрыве концентрации. Защищай Эмилию-саму!       Эмилия вытянула руки. Воздух вокруг неё похолодел, иней запорошил траву у её ног. Над её ладонями сформировались острые, как бритвы, кристаллы льда.       Первый магверь, самый крупный, с особенно яркими синими жилами на загривке, издал тихое, скрежещущее рычание. Это был сигнал.       Они рванули одновременно с нескольких сторон. Не как звери – как пули. Молниеносно, беззвучно. Жёлтые глаза превратились в размытые линии в темноте.       Рем встретила первого, ворвавшегося справа, сокрушительным ударом моргенштерна. Раздался глухой хруст, и тварь отлетела в кусты с развороченным боком, но синие жилы на ране тут же начали пульсировать, будто затягивая повреждение. Эмилия выпустила веер ледяных игл. Они впились в двух магверей, сбив их с ног и покрыв инеем, но те вскочили почти сразу, лишь замедлившись. Я замахнулся ножом на третьего, прыгнувшего прямо на меня, но он ловко увернулся, его клык чиркнул по рукаву куртки, оставив рваную дыру. Холодный ужас обдал меня с ног до головы. — Субару, сзади! — крикнула Эмилия.       Я обернулся – ещё двое ульгармов, пригнувшись, крались сзади, их жёлтые глаза прицеливались к моим лодыжкам. Я отпрыгнул, споткнулся о корень и рухнул на спину. Гнилостный запах ударил в нос, пасть с игольчатыми зубами распахнулась над моим лицом…       И в этот момент Он ворвался в наш ад.       Казалось, сама тьма разорвалась на краю поляны. Фигура. Человек? Но какой! Запыхавшийся, окровавленный, в рваном, грязном комбинезоне цвета хаки, который висел на нем лохмотьями. Лицо – маска из грязи, крови и безумия, с дикими, невидящими глазами. Он несся сломя голову, не разбирая дороги, срывая кусты, не замечая ничего. В одной руке – короткий нож. В другой – какой-то странный предмет…пистолет? «Ещё один попаданец?» - пронеслось у меня в голове. И он не просто вбежал. Он врезался в бой.       С рёвом, больше похожим на вопль раненого медведя, чем на человеческий крик, он прыгнул на ближайшего ко мне ульгарма, того самого, что уже нёсся в нашу сторону разинув пасть. Нож, сверкнув в отблесках костра, с размаху вонзился твари в шею, чуть ниже светящейся синей жилы. Раздался мерзкий хруст. Магверь взвыл, захлебываясь чёрной жижей, и рухнул на бок.       Незнакомец даже не остановился. Его дикий взгляд метнулся к другому ульгарму, уже готовому прыгнуть на Эмилию. Он вскинул руку с пистолетом. Оружие дёрнулось, оглушительно грохнув в ночной тишине. Я увидел вспышку огня из ствола. Магверь дернулся, как под ударом молотка, и отлетел, скуля. На его плече дымилась дыра.       Всё это заняло секунды. Мы замерли – я на земле, Эмилия с застывшими ледяными снарядами в руках, Рем с занесённым для удара моргенштерном. Звери, ошеломлённые этой внезапной, яростной атакой из ниоткуда, попятились на мгновение, их жёлтые глаза растерянно метались между нами и этим окровавленным, безумным спасителем.       Рев незнакомца слился с хриплым лаем ульгармов, треском выстрелов его оружия и леденящим свистом пролетающего мимо моргенштерна. Лед Эмилии шипел, впиваясь в гниющую шкуру, но чудовища, казалось, лишь зверели от боли, их синие жилы пульсировали всё яростнее. Я метался, больше мешая, чем помогая, пытаясь хоть как-то прикрыть спину Эмилии имея в руках лишь нож, который казался игрушечным против этих тварей.       Незнакомец был… ураганом. Окровавленный, безумный, он бился с яростью загнанного зверя. Его нож вспарывал бока, пистолет грохал почти в упор, выбивая клочья тёмной плоти и костей. Одна пуля угодила ульгарму прямо в светящийся глаз – тварь взвыла нечеловечески и рухнула, дергаясь в предсмертных судорогах. Но их было слишком много. Они кидались с остервенением, не боясь смерти, их игольчатые зубы скрежетали в сантиметрах от кожи. — СУБАРУ, ВНИЗ! — прорезал воздух голос Рем.       Я инстинктивно пригнулся. Цепь моргенштерна с свистом пронеслась над моей головой, смазав череп магверму, пытавшемуся вцепиться мне в горло. Чёрная слизь и осколки кости брызнули мне на лицо. Я едва удержал рвотный позыв.       Именно в этот момент самый крупный ульгарм, тот, что с ярчайшими синими жилами на загривке, рванул не на нас, а на Эмилию. Она только что выпустила очередную порцию льда, сбив двух других, и была открыта. Его прыжок был молниеносным, клыки – нацеленными прямо в шею.       Незнакомец, стоявший ближе всех, увидел. Сквозь пелену ярости и боли в его глазах мелькнуло что-то еще – инстинкт, долг? Он не думал. Он просто бросился вперед, подставив себя под удар. Его пистолет выпал из ослабевшей руки, нож был занесен для удара в другую тварь. Он встретил прыжок магверма грудью.       Раздался глухой удар, смешанный с хрустом. Клыки впились в его и без того разорванный комбинезон, в мякоть плеча. Он вскрикнул – хрипло, дико – но не отступил. Его свободная рука вцепилась в шею твари, отчаянно пытаясь оторвать её, не дать дотянуться до Эмилии. Кровь – алая, человеческая – хлынула из новой раны, смешиваясь с чёрной слизью монстра. — НЕТ! — закричала Эмилия, её глаза вспыхнули ледяным гневом. Она не стала формировать кристаллы. Она выпустила всю накопленную ману прямо перед собой, в землю под ногами атакующего магверма и незнакомца.       Взрыв инея. Не огня, а абсолютного холода. Волна ледяных осколков, смешанных с пронизывающим ветром, ударила во все стороны. Магверм, вцепившийся в незнакомца, буквально обледенел на мгновение, его рычание оборвалось. Рем, воспользовавшись замешательством остальных, ринулась вперед. Её оружие описало смертоносную дугу, превратив голову обледеневшего монстра в кровавую кашу. Лед треснул, и тело рухнуло.       Это стало переломом. Оставшиеся ульгармы, лишившись вожака, дрогнули. Их жёлтые глаза метнулись к трупу, потом к Рем, стоявшей над ним, вся в чёрных брызгах, с лицом ледяной ярости. К Эмилии, от которой ещё валил холодный пар, и к незнакомцу, который, истекая кровью, всё ещё пытался подняться на колени, его глаза уже теряли фокус. Рык сменился неуверенным поскуливанием. — УБИРАЙТЕСЬ! — прогремел голос Эмилии, усиленный магией. Он прокатился по лесу, заставляя деревья содрогнуться. Духи, встревоженные битвой, ответили порывом ледяного ветра, завывавшего в кронах. Магвермы отпрянули. Ещё мгновение нерешительности, жёлтые огоньки метались в темноте, и они – растворились. Слились с тенями, ушли бесшумно, как и пришли. Оставив после себя лишь запах гнили, озона, крови и тишину, оглушительную после хаоса.       Тишину прервал тяжёлый, хриплый стон. Незнакомец рухнул на бок, его глаза закатились. Кровь обильно сочилась из ран на плече и груди, смешиваясь с грязью и чёрной слизью магверей. Он был бледен как смерть. — Он… он спас меня… — прошептала Эмилия, подбегая к нему и падая на колени. Её руки, ещё холодные от магии, дрожали. — Он бросился под удар!       Рем была рядом мгновенно. Она мгновенно убрала своё оружие (где она его хранит, для меня всё ещё остаётся загадкой), её профессиональные навыки горничной (а может, нечто большее?) взяли верх.       Быстрыми движениями она разрезала окровавленный комбинезон вокруг ран. — Глубокие рваные раны, — её голос был ровным, но напряжённым. — Укус ульгарма… яд. И потеря крови… огромная. Без помощи он умрёт до рассвета.       Я стоял как вкопанный, всё ещё сжимая свой бесполезный нож, чувствуя липкую слизь на щеке. Этот человек… этот дикий, окровавленный призрак… он только что появился из тьмы и спас нам жизни. Ценой своей. И теперь он умирал на грязной земле этого проклятого леса. — Мы… мы не можем его оставить, — вырвалось у меня, голос звучал хрипло. — Он же за нас…       Рем подняла на меня строгий взгляд. В нём читалась усталость, ответственность и трезвый расчёт. — Субару-кун, ты уверен? Этот человек… он неизвестный. Он может быть опасен, если очнётся. И везти его… это риск. Большой риск. Для Эмилии-самы. Для всех.       Эмилия положила свою маленькую, холодную руку на окровавленное плечо незнакомца. Её фиолетовые глаза были полны решимости. — Он рисковал жизнью за меня, Рем. За незнакомую ему полуэльфийку. — Она посмотрела прямо на горничную. — Мы не можем быть меньше. Мы везём его. В столице есть целители… они помогут. А если он опасен… — она сжала губы, — …мы справимся. Я не оставлю его умирать здесь.       Рем замерла на мгновение, её взгляд скользнул с решительного лица Эмилии на моё, вероятно, выражавшее полную солидарность, потом на бледное, безжизненное лицо незнакомца. Она вздохнула. Глубоко. Это был вздох не согласия, а принятия неизбежного. — Как прикажете, Эмилия-сама, — она поклонилась головой, но в её голосе сквозила тревога. — Помогите мне перевязать раны хотя бы минимально, Субару-кун. Остановить кровь. А потом… к карете. Быстро.       Мы работали молча, в свете догорающего костра и маленького магического светильника, что достала Эмилия. Рем лила на раны какую-то жгучую жидкость из флакона (незнакомец застонал даже в бессознательном состоянии), затем накладывала тугие, давящие повязки из чистых бинтов, что были в её корзине. Я помогал, как мог, подавая бинты, отжимая окровавленные тряпки, чувствуя липкую теплоту его крови на своих руках.       Пак, наш маленький дух-хранитель, мирно спал внутри кристалла на шее Эмилии. Его мана была истощена, он погрузился в глубокий сон до утра, не ведая о ночном кошмаре.       Донести незнакомца до кареты, запряжённой земляным драконом, было испытанием. Он был тяжел, безжизнен, как мешок. Земляной дракон – массивная, покрытая каменной кожей ящерица – настороженно фыркнул, почуяв запах крови и чужака, но послушный свистку Рем, пригнулся, позволяя втащить тело в просторную, но уже тесную от нашего багажа карету. Уложили его на сложенные попоны, подложив под голову свёрток с одеждой. Его дыхание было поверхностным, прерывистым.       Рем заняла место возничего, взяв вожжи. Эмилия села внутри, устроившись рядом с раненым, её рука легла ему на лоб – не для исцеления (её силы были на исходе), а как жест поддержки, человеческого тепла. Я втиснулся напротив, спиной к дверце, глядя на бледное лицо незнакомца в мерцающем свете каретного фонаря.       Карета тронулась, земляной дракон зашуршал тяжёлыми лапами по грунтовой дороге. Лес, полный теней и недавнего ужаса, начал медленно проплывать мимо окон. — Кто он? — тихо спросил я, глядя на его искаженное болью даже в бессознании лицо. — Не знаю, — ответила Эмилия, её глаза были прикованы к повязке на его плече, где уже проступало алое пятно. — Но он сражался… как лев. За незнакомых людей. Но сейчас он просто человек, которому нужна помощь. И мы её дадим. До столицы… дотянем.       Карета покачивалась на ухабах. Я смотрел на незнакомца, на его сжатые кулаки даже во сне, на морщины боли на лбу.       Вопросов было больше, чем ответов. Откуда он? Почему он рванул нам на помощь? Но главный вопрос был один: выживет ли он? От этого зависело, получим ли мы хоть какие-то ответы. И пока карета медленно ползла по ночной дороге, увозя нас от места кошмара к надежде на спасение в столице, я мог только смотреть на этого загадочного, окровавленного мужчину и надеяться на лучшее.

***

Тем временем. Столица. Особняк Круш.       За окном было уже совсем темно. Почти весь особняк погрузился в сон. И лишь в одном кабинете было светло. За массивным дубовым столом сидела молодая на вид девушка в военной форме и заполняла какие-то бумаги. Вдруг послышался тихий стук в дверь. Это заставило её отвлечься от работы и поднять голову. — Войдите — кратко сказала она.       Дверь открылась, и в помещение зашел мужчина среднего роста. Он был одет в простую одежду, из-за чего незнающие люди могли принять его за простого путника. Он вежливо поклонился хозяйке кабинета после чего тихим голосом произнёс: — Рад вас видеть, госпожа Круш. Надеюсь вы в добром здравии. — Здравствуй, Себастиан. Как видишь, со мной всё прекрасно. Ты выполнил моё задание? — проговорила она, слега постукивая пальцами по столу. — Да, госпожа. — Что-же тебе удалось узнать? — проговорила леди спокойным тоном, хотя глаза выдавали её интерес. — Слухи подтвердились. В южных лесах действительно обосновались неизвестные люди. Более того, они построили там крепость. — Что-же это плохо. Что о них удалось узнать? — Эта группа — вероятнее всего маги. Они используют повозки, которые едут сами по себе. Ещё все они одеты в странную зеленую одежду, которая позволяет им сливаться с местностью. Также они пользуются метиями, для охоты на магзверей. С помощью них они выпускают концентрированный удар, который поражает на расстоянии где-то в 30 шагов. Кому они служат, узнать не удалось. — Вероятнее всего они имеют отношение к Хосин и её наемникам. Хотя нельзя исключать и этого мутного Мейзерса. Хотя ещё это могут быть культисты. Что ещё удалось выяснить? — Ещё они используют неизвестных летающих существ. Когда я издалека смотрел за их территорией, они часто взлетали оттуда, летали в разных направлениях, а потом возвращались. Насколько мне известно одно из них было замечено сегодня над столицей. — И это накануне королевских выборов. — усталым голосом произнесла зеленоволосая, уставившись в потолок — Пока они нас не трогают, они не наша проблема. Наша цель сейчас — Белый Кит. Как только Феликс вернётся, через него я передам эту информацию в орден рыцарей. А пока приказываю просто наблюдать и передавать сюда информацию. Можешь идти. — Благодарю, госпожа. Всё будет сделано так, как вы приказали.