dark horse

      минки вытягивается на кровати, шумно зевая, и тянет руку в сторону, натыкаясь на мерно дышащего хонджуна. глаза того были закрыты в блаженной неге дневного сна.       это уже начинало входить в привычку: забирать минки после универа и отвозить его к себе домой, чтобы поваляться вместе и доспать те часы, что учёба и работа отбирают так безжалостно. но, конечно, эта привычка распространялась не только на будние дни, но и в выходные, когда свободного времени было куда больше. обычно досуг выходного дня включал в себя готовку каких-нибудь блюд и просмотр кино, дорамы или же мультфильма. к слову, о последнем: совместное увлечение май литл пони оказалось чем-то таким забавным и приятно греющим сердце.       перевернувшись на бок, минки тихо выдыхает, рассматривая своего спящего парня. не так давно, как и обещалось, хонджун всё же перекрасился, даже несколько раз, всё же решив остановиться на голубом цвете, выгодно подчёркивающим его острые черты лица и глубину глаз, в которые минки теперь стал проваливаться постоянно, залипая.       ладонь тянется вперёд чисто механически и через секунду оказывается в волосах, оглаживая яркие волны, аккуратно раскидывая их в стороны и убирая непослушные выпавшие прядки со лба.       хонджун выглядит очень умиротворённо и спит ещё более сладко, из-за чего приходится сдерживать умилительный писк внутри, чтобы не разбудить спящее счастье.       — нравится? — шепчет ким, не спеша открывать сонные глаза, и улыбается.       на щеках младшего тут же проступает румянец от того, что его поймали за тайным разглядыванием. вы в отношениях уже несколько месяцев, а стеснение и горящие щёчки никуда не пропадают. надо же так!       — очень, — басистый и хрипловатый голос минки звучит очень забавно, когда он смущён, что заставляет хонджуна наконец приоткрыть глаза, видя перед собой лицо цвета цветущей сакуры, и хихикнуть.       на самом деле, всё эти мелочи и детали их отношений казались ему милыми. то, как минки смущался от пошлых шуток и намёков, несильно хлопая своего хёна по плечу, или как он иногда прикрывался руками в моменты близости, словно пытаясь спрятать своё тело.       изначально хонджун думал, что дело в страхе или отсутствии опыта, — что, между прочим, тоже было верно, — но не так давно минки всё же признался.       «ты такой красивый, у тебя крепкие руки и ты... ты ведь ким хонджун, а я минки. просто минки и всё». такие тревоги были в голове его солнечного мальчика.       в тот момент хонджуна это всё же расстроило. неужели минки правда не видел то, какой он прекрасный человек не только внутри, что просто нельзя было отрицать, но и снаружи? эти вьющиеся волосы цвета клубничной жвачки, пухлые губки и глаза-полумесяцы могли сразить любого наповал. хонджуна вот сразили так, что сильно и навсегда. он знал это.       — ты прекрасен, минки-я, — сказал он, даже не размышляя ни секунды. — и ты не просто минки. ты мой невероятный минки, хорошо?       принимать комплименты младший тоже умел с трудом, тут же тушуясь и опуская глаза вниз. однако хонджун знал: ему нужно время, а ещё почаще слышать такие слова в свой адрес. не только в интимные моменты, но и в повседневной жизни. простые фразы, но киму было известно, что сила слов — это гораздо выше и важнее силы физической.       — хочешь миндальное молоко с овсяным печеньем, а потом погулять с нашими детьми? — негромко предлагает хонджун, поглаживая чужое плечо.       — с каких пор теперь джиа и кью наши дети? — на лице минки появляется та самая улыбка, в которую невозможно не влюбиться. ким снова хохочет, прижимая парня к себе.       — с тех самых, когда ты сказал мне, что любишь меня.       — выходит, ты, я и наши дети, да?       в груди всё сжимается до атомов, а в животе бабочки устраивают целую вечеринку.       — да. ты, я и наши детки.       и никого сейчас больше и не нужно.