Тридцать дней

Пелена с глаз упала внезапно. Ещё несколько секунд назад его вело, словно безвольную марионетку, прямо в клочок кустов около Черепахи, и скрипач не мог ничего сделать. Однако в гуще травы ощущение управления резко пропало, а Грейнджер заметил перед собой знакомое лицо и красную нашивку на его одежде. У него самого была синяя нашивка, а значит, на этот раз они враги. Инстинкт самосохранения сработал первее. Удобнее перехватив оружие, он прицелился для решающего выстрела, однако противник твёрдо произнёс: — Стой! Управляемые не говорят ничего, кроме заученных фраз. Слова каждого из соперников скрипач давно выучил наизусть, и сразу понял, что этот короткий приказ выбивается из списка. Это на мгновение отрезвило Грейнджера. Опустив дуло, он внимательно всмотрелся в глаза напротив. Живой взгляд. Не марионетка. Облегчённо вздохнув, он присел на траву, отложив оружие в сторону. — Клауд… — И тебе не хворать! — с усмешкой ответил тот и подозвал Декстера к себе, знаком показывая обезьянке, что опасность им не угрожает. — Я смотрю, ты так рад меня видеть, что готов пристрелить? Не ожидал такого холодного приёма, не ожидал. Хоть бы обнял, что ли! Пока вор тараторил без умолку и усаживался рядом, скрипач не мог определиться, что хочет сделать больше: стукнуть того по голове, чтобы заткнулся, или улыбнуться и порадоваться встрече. Места в кустах было очень мало, и приходилось прижиматься друг к другу, чтобы торчащие конечности их не выдали. Благо, Декстер был приучен к пряткам, и тихонько сидел на плече своего двуногого напарника. Возрождение. Смерть. Возрождение. Смерть. Места разные, но каждый раз одно и то же: ими кто-то управлял, а проблески сознания случались настолько редко, что ценились каждым. Но пока никто не мог понять, почему все это происходит. Убийства, не имеющие причин, смены сторон, когда ты вынужден биться против вчерашнего соратника. Происходящее не понимал никто, однако не подчиняться — не могли. — Ты веришь в Творца? — внезапно спросил Грейнджер, прерывая поток слов товарища. Тот странно затих, повернувшись со смесью недоумения и сарказма на лице. — Погоди. Ты это у меня спрашиваешь? Скрипач отчасти понимал реакцию товарища. Тот рос не в Монастыре, а в достаточно криминальном окружении, и за свою жизнь натворил столько всего, что верить в Творца было бы самоубийством. — Да, у тебя. Мне важно твоё мнение. Клауд покосился с некоторым неверием, однако послушно высказался, не пытаясь подбирать менее резкие слова. — Я думаю, что его существование — полный бред. Иначе он бы не допустил всего этого. Не позволил делать другим то, что противоречит их принципам. Я, чёрт возьми, вор, а не убийца. Эта точка зрения заинтересовала Грейнджера, однако он считал иначе, и посчитал нужным выразить противоположное мнение. — Думаю, что всё наоборот. Творцов много, как минимум десяток. Потому что, когда нашими телами управляют, то каждый из нас делает что-то своё. Один Творец не смог бы держать под контролем всех сразу. — Да какая разница, сколько их? — с жаром воскликнул Клауд, предварительно убедившись, что в ближайшей видимости врагов нет. — Я знаю одно: нужно это прекратить. Давай сбежим отсюда? Предложение было заманчивым, однако скрипач в отрицающем жесте помотал головой. — Мы не сможем. Я пытался. Мы находимся на квадратной платформе, которая парит в воздухе. Если прыгнем с неё, то просто умрём. — Ты говоришь про это место. Но есть и другие, — с лукавством произнёс вор, легонько стукнув товарища кулаком по плечу в знак подначки. — Иногда мы попадаем на открытую местность, где куда больше возможностей для манёвра. — Ты говоришь о площадке для выживания? — быстро уточнил Грейнджер, и когда получил в ответ кивок, то помрачнел. — Я ещё ни разу не терял там ощущение управления. — Я тоже, — ничуть не расстроившись, подтвердил Клауд. — Но это идеальное место для нашей задумки. Предлагаю найти друг друга, если ощутим, что нами никто не движет, и сбежать. Скрипач скрыл горькую усмешку за воротником. Его товарищ был столь наивен и оптимистичен, что иногда Грейнджеру было его по-своему жаль. Вероятность того, что они попадут на одну и ту же площадку для выживания, и потеряют ощущение управления одновременно, была настолько мизерной, что… — …Ты сумасшедший авантюрист, Клауд, — не выдержал он, высказавшись по поводу своеобразного характера товарища. — Но ведь за это ты меня и любишь, верно? — с усмешкой парировал вор. Грейнджер знал, что тот шутит, но всё равно отвесил щедрый подзатыльник, пряча улыбку в воротник.