Бурбон

— Бурбон, — хмуро попросил бармена Зальцман, забираясь на стул у стойки. — Чистый. Он невольно поймал себя на мысли, что заказал то же, что заказывает обычно Сальваторе, но лишь поморщился. Голова историка гудела, он давно уже плюнул на все попытки разобраться в том, что сегодня происходило, а главное, в своем отношении к этому, но сильная мигрень никуда не девалась. Аларик усмехнулся: году эдак в двухтысячном, куда бы он послал человека, сказавшего ему, что через десять лет он, учитель истории, устроит кровавую резню в логове вампиров на пару с убийцей своей жены, кстати, тоже вампиром, для того, чтобы спасти его брата, (вы не поверите) тоже вампира, и более того, вполне успешно. — Это было весело, — на стул рядом взобрался Деймон, такой же уставший и обессиленный на вид. Аларик повернул к нему голову и встретился с ним взглядом. Глаза вампира с чистыми, как обычно, белками, были привычно издевательски прищурены. Лишь бьющаяся на виске жилка, полускрытая прядями черных волос, выдавала, что у вампира, возможно, тоже побаливает голова, хотя в это Аларик не верил. — Не смотри на меня так, — поморщился Сальваторе и отвел взгляд, уставившись в неизвестно когда успевший появиться перед ним бокал. — Я знаю, ты меня ненавидишь. Голос вампира звучал, как всегда, саркастично-размеренно, но в этот раз историку почудилась в нем печаль. — Открою тебе секрет, — вампир снова повернулся к нему и усмехнулся, понизив голос и прикрыв рот ладонью: — Меня все ненавидят. Вампир снова отвернулся и громко вздохнул. Зальцман почувствовал, как голова загудела еще больше и, скрипнув зубами, поднес к губам бокал, допивая бурбон. — Но ты же не станешь отрицать, — Деймон внезапно стал вести себя как пьяный, хотя Аларик знал — вампиру недостаточно и трех бутылок, чтобы опьянеть. — Круто мы их? — прошептал вампир с какой-то даже подобострастной интонацией, заглядывая Аларику в глаза. Аларик поджал губы, поставил стакан на стойку и встал. Повернувшись к Деймону, он размахнулся и смачно врезал вампиру в челюсть, так, что тот аж слетел со стула. *** Когда Деймон вернулся домой, в его походке не осталось ни следа от его опьянения. Дом встретил его приглушенным мерцанием светильников и запахом крови. Вскинув брови, Сальваторе медленно стал подниматься по лестнице. В кабинете запах крови стал чувствоваться еще сильнее, потому что его источник находился здесь. «У меня есть два литра в холодильнике» — эхом отдались в голове вампира слова, произнесенные им незадолго до того, как случилась вся эта переделка. Тогда, когда Стефан был еще цел и полон сил. Три пол-литровых резервуара валялись на полу, столе и бумагах, от четвертого, полупустого, с совершенно безумным лицом оторвался Стефан, сидевший на полу возле дивана. Деймон остановился, глядя на брата ничего не выражающим взглядом. Он пока не решил, как реагировать и реагировать ли вообще. Стефан взглянул на него скорбно и даже как-то жалобно. Кровь из резервуара, слегка свернувшаяся, испачкала его рот, но вампир не замечал этого. Он вообще вряд ли сейчас что-либо замечал, даже Деймона — лишь отвернулся и снова присосался к трубке. Деймон закрыл глаза, вздохнув и почувствовав, как пульсируют виски. В этот момент вампиру, как никогда, было одиноко. *** «Она была вос-хи-ти-тельна!» — в который раз отдаются в голове эти наглые, ехидные слова вампира. Аларик бессильно взревел и, схватив стул, метнул его через всю спальню в стену. С жалобным треском стул развалился на куски дерева, а историк, провыв что-то затяжное, обхватил голову руками, падая на пол. Он не помнил, как добрался домой, перед глазами все стояло лицо Сальваторе — усталое, смертельно усталое и… Аларик только сейчас понял — понимающее. В конце-концов, правильно ли делал Аларик, что винил во всем Деймона Сальваторе? Изабель ведь пришла к нему сама. Сама попросила обратить и сама исчезла. Сама. Сама! Мужчина громко всхлипнул и сжал голову руками сильнее. — Прости… — внезапно прошептал в тишине чей-то наполненный болью голос. Аларик вскочил от неожиданности и на мгновение потерял дар речи, увидев у окна фигуру… Деймона Сальваторе! — Прости?! — внезапная ярость снова ослепила человека и он, потеряв самообладание, кинулся на вампира с кулаками. Против его ожиданий, Деймон не стал ни уворачиваться, ни принимать бой. Он спокойно вытерпел первый, затем второй удар по лицу, кулаком, с размаху, согнулся от удара коленом и упал на пол, подставляясь под пинок. Но Аларик остановил занесенную ногу и внезапно зарыдал в голос, отвернувшись и отойдя к дивану, на который и рухнул, обхватив голову руками. Взгляд Деймона был совершенно потерянным, когда он поднялся с пола. Вампир до сих пор не понимал, почему явился сюда, и более того, почему позволил беспрепятственно избивать себя, эгоистичный циник Сальваторе чувствовал себя не в своей тарелке, но истерзанный одиночка Деймон всей душой тянулся к тому, кто испытывал те же чувства, что и он. — Как ты сюда попал? — сквозь всхлипы пробормотал Аларик. Историка совершенно не волновал тот факт, что кто-то видит его слезы. Он устал их скрывать, устал носить непроницаемую маску хладнокровия, при встрече с Деймоном меняя ее на маску ненависти и злобы. — Я тебя не приглашал. Сальваторе опустился перед ним на корточки, не решаясь дотронуться. — Изабель… приглашала. Аларик вскинул голову, взглянув на него засверкавшими злостью глазами. Ресницы Деймона дрогнули, он зажмурился и опустил голову, ожидая следующего удара, но… его не последовало. Вампир удивленно приоткрыл один глаз. Зальцман сидел, уткнувшись в свои ладони, его плечи то и дело вздрагивали. Поддавшись какому-то порыву, Деймон материализовался на диване рядом с ним и притянул историка к себе. Он и в этот раз удивил его своей реакцией, громко втянув воздух и прижавшись к груди вампира. Деймон закрыл глаза, сглотнув давно не появлявшийся в горле комок. Руки Деймона поглаживали спину того, чью жену он убил, превратив в вампира, а Зальцман еще долго, очень долго сидел, уткнувшись в грудь заклятого врага, прежде чем решительно оторваться и, вскинув голову, внезапно столкнуться губами с Деймоном Сальваторе.