ребёнок.

Когда умерла сестра Намджуна ему было всего восемь, он ещё несформировавшийся ребёнок, но когда вселенной было не похуй? А умерла девочка до безумия глупо, потому что, когда Джун сказал маме «сестра болеет, у неё температура», мама ответила «простудилась наверное, пройдет». А у малышки воспаление, температура под сорок, она так и сгорела в собственной постели в комнате с Намджуном. Для парня она была дороже всех, её он боялся потерять больше кого либо. Потому что любил до безумия сильно, потому что она была единственная радость и цель в его жизни. Он не уберег; все, что осталось это маленькое, плохого качества фото, на котором так ярко улыбается четырехлетняя малышка. А Намджун ведь и сам ребёнок, ему очень больно, хочется плакатьплакатьплакать пока глаза болеть не начнут. Он маленький, а уже крошится. А мама, наверное, вздохнула с облегчением: на одну проблему меньше. Детей не любит ни она, ни отец. Намджун предоставлен себе лет с пяти, он и о сестре заботился сам, и ещё бы делал это вечность, будь она жива. Родители постоянно ссорятся, папа пьет все время, мама реже, но дома её почти нет. Заходит переодеться в очередной вызывающий наряд и опять гулять идет. А то, что сын дома сам, ей всё равно, то, что ребенку нужно внимание, забота, ласка, любовь, ей до одного места. А условия жизни ужасны: соседские дети смеются, только когда маленький даже в таких условиях жизнерадостный мальчик шел подружиться. Это ранило, ведь ребенок-то в чем виноват? Счастливая семья развалилась ещё до появления Намджуна: папа гулял и спал с кем хотел, мама так же. Намджун и сам не знает, кто его настоящий отец, да и его малышки тоже, мать наверное сама не помнит. Папа напьется и придет домой отрываться на мальчишке: ушибы, синяки уже как одежда для Намджуна. А когда старший застает дома жену, то их крики слышно на всю улицу, городок маленький слухи разносятся молниеносно, очень стыдно. А мама не молчит, в тон папе отвечает распаляя его только этим. В такие моменты Намджун сидел возле могилы девочки горько плача. Он ведь ещё такой маленький, он ведь ещё ребенок. В очередной раз после скандала, вернувшись домой, он нашел маму с ножом в животе, всю заляпанной кровью и открытыми стеклянными глазами. Громкий крик ужаса маленького мальчика раздался тем весенним вечером на весь квартал. Маму он любил, какая бы она не была, любил. Ведь она мать. Мать убила малышку, отец мать, кто же тогда Намджуна? Отца посадили на десять лет, но уже на второй год, не поделив с кем-то что-то, его убили там же. И отца жалко очень, хоть и бил, пил и издевался. Хоть и не родной вовсе, хоть и не любил его Джун, жалко как человека, живого. Вот теперь парень официально один. Один на целой планете. Сам, никому не нужный малыш, потерянный и всеми забытый. Где же ты его детство, счастливое детство? Его перевели в детский дом, все поиски друзей провалились. С мальчика смеялись, издевались и пинали. Иногда шутили об умершей матери называя ее гулящей, о его происхождении и об отце-убийце. А в чем Намджун-то виноват? В том, что родился? А ведь он живет один раз, и хочет прожить нормально, тепло и с людьми, которым дорог. Сложно так что ли? Почему же в его жизни все больше и больше пятен и ошибок. А ведь ему только десять. Все еще такой малыш. Ребенок, который слишком рано стал взрослым, который слишком рано вкусил жизнь, который находил успокоение, занимаясь учёбой. Зубря книги и ночуя в библиотеке. Учась, учась, учась пытаясь забыться. Оценки лучше, чем у других, смышленый не по годам; правда молчит и смотрит угрюмо, серьезно так, ты ведь ребёнок, улыбнись, ну же! Учителя хвалят, ставят в пример, а дети только злость на нем срывают и из зависти кости ломают. А Намджун молчит, все так же хмуро и серьезно смотрит. «Ой этот мальчик такой закрытый» говорят воспитатели. Нет. Он просто слишком одинокий без любви и тепла. А мама снится каждую ночь, мертвая мама, в кошмарах. Просыпаясь резко, он не плачет уже, нет, только задушенно хрипит. А на кладбище отпускают раз в год, его малышка целый год одна, без цветов полевых, которые так любила, без ромашек. И это единственное что заставляет Намджуна рыдать. Горько в подсобке под крышей. Воспитатели смотрят с отвращением, грубо ставятся и за малейшие проступки розгой бьют. А ребёнок уже не задается вопросом: «в чем я мать вашу виноват?» Нет, только терпит раз в раз и надеется, что годы будут идти быстрее. А мальчик-то вымахал в росте со временем, от тяжелой работы, которой его нагружают, форма появилась, плечи широкие, грудь. А ведь ему только пятнадцать. Много думает и читает, всё подряд, лишь бы отвлечься. Сидит в тени все время и не улыбается уже. Выйдя, первым делом идет к сестре и сидит возле неё два дня. Без еды, воды только лишь холодом ночным окутанный. И плачет, долго и горько. А ведь не плакал семь лет уже. Ему не к кому пойти, негде жить, не за что еду купить. Уже большому ребёнку просто нужна простая поддержка, всего то. Он решает начать жизнь заново. Так как хотел, как мечтал. Шансы-то ещё есть ведь. Живя в заброшенном доме и питаясь просроченными продуктами, которые магазины выкидывают, он искал работу. А кто начинал сразу с большого? Он много где работал: на стройке, грузчиком, или просто раздавал флаеры, играл на старой гитаре, которую нашел на мусорке, но относительно целую, просто на улице. На еду хватало. И он познакомился с ним, светящемся таким, нежным, ласковым. Что пригрел Намджуна, дал свою любовь и тепло. И неважны ему были деньги, которых у парня нет, не важно место в обществе и значение. А Намджун, который первый раз в жизни такое испытывает верит, прилепляется всем сердцем и дарит всего себя. Любитлюбитлюбит. Открылся и впустил туда. А парень оказался переменчив, а парень оказалось спал с ещё тремя богатыми дедами, а парень, выпнув Намджуна после вопросов второго бросил лишь «ты че правда думал что ты мне такой без ничего нужен? Просто член у тебя ничего такой, да и рожа». А Намджун открылся, Намджун любил, по-настоящему, Намджун верил. Просто хотел любви и тепла, но когда Намджуну можно было что-то просто? И обделенный любовью ребенок, а теперь уже юноша крошиться, все больше и больше. Латает себя, работает больше, на износ, да у сестры сутками сидит. Маму тоже навещает. Закрылся, не плачет нет, хотя болит до скрежета. Мальчик, ты в боли рос, из неё соткан, и все еще болит что ли? А потом он встретил ребят, хороших таких, которые сказали «эй бро, ты че раскис? друзьями хочешь быть?» А Намджун не верил, щетинился, кусался. А те не сдавались, а ведь и парень хотел, очень, но боялся. Они сказали «мы верим в тебя чувак», и это дало сил. Намджун решил попробовать, разве все люди в мире без сердца? Дали койку в общежитии и одежду, дали веру в себя и дружбу. Он помогал им, мелкую работу делал, а они взамен ему. И дружили: костры вечером с пивом и игрой на гитаре, посиделки в квартире старшего и прогулки по пляжу. Только Намджун не дурак, ему не пять лет и он прекрасно понимает, что эти парни не чисты, понимает что не «ой, чувак, это я порошок свой принес, чтобы хен в машинке постирал мои вещи, а то моя заглохла», что не «ой, Джун, будь братом отнеси эту посылку моему знакомому», что не «дрался? нет, конечно, Джун, о чем ты, просто упал когда бежал» Не бывает все так просто, не может такого быть, не с Намджуном. И горько так на душе, от того что забыл, от того что поверил, от того что на ошибках своих же не учится. И он думает это последний раз, завтра покончу с этим неся коробочку очередному «другу», да только на полпути останавливает его полицейский с просьбой пройти на осмотр. А разорвав конверт на пол сыпется порошок, белый. Парень и сам в шоке, только разве докажешь кому, тут поймали с поличным. В опросной только выдают "вы задержаны за убийство и торговлю наркотиками". Оказалось они его искали, потому что в общежитии, где парень живет, в его комнате убили какого-то пацана, а на ноже его отпечатки. Дерьмо, чувак, жизнь это явно не твое. А ведь Намджун не делал этого и десять лет тюрьмы тоже не свои сидит. И он бессилен, он обессилен. А ведь он совсем малыш внутри. Он пытается жить, а его ломают и ломают, он совсем раскрошился уже. Слабых находят и уничтожают. Намджун не слабый, нет, большой, широкий и мускулы везде, а внутри маленький мальчик без любви, поддержки и тепла. Каждый справляется как может, Намджун молчит опять, только смотрит хмуро и угрюмо. А сокамерники бьют, издеваются, и «ритуал принятия» затянулся что-то на года три. А что Джун? Ему всего двадцать два и он просто хотел нормально жить. Он все ещё ребёнок, он все еще хочет тепла. Четвертый и пятый год парень чувствует себя отвратительно: с каждым месяцем всё хуже и хуже, а потом и по неделях. Зрение ухудшилось, голова постоянно болит, тело знобит, а координация к чертям. Но он еще держится, хоть и не видит цели, жизни; нет мечты, он просто хочет хотя бы жить. Последнее пару недель он даже с трудом говорит, и всё своё «я не успел к сестре» бормочет под нос. А в субботу, не дождавшись 2146-го на работах, смотрящий идёт к нему в отдельную камеру и, уходя, оставляет после себя накрытого с головой белой простынью Ким Намджуна. Как позже оказалось умер парень в 3:14 утра. А ведь время перед рассветом самое темное. Умер от опухоли головного мозга, бедный парень, грыз себя не только мыслями. Похоронили где-то в рядах старого кладбища за городом, далеко от сестры, просто табличка Ким Намджун 12.01.1994 — 18.05.2018. А он был просто ребёнком, который очень в детстве любил черепашек и хотел ещё сделать всех людей добрыми; хотел показать, что быть добрым хорошо и нужно любить многих. Хотел просто человеческого понимания, поддержки. Хотел хорошую семью, чтобы сестра долго жила, хотел растить детей и давать им то, что не дали ему. Хотел быть любимым и любить. Хотел жить. Он был очень умным, добрым, ласковым, но наивным. Почему вселенная уничтожает таких? Невинных детей, которые и так одиноки. Но его жизнь, просто жизнь маленького мальчика, которая не имела смысл почти с самого начала, и для вселенной, наверное, ничего не значила.