Сделай мне больно

— Я хочу кое-что попробовать. —Хуайсан весь сжался в объятиях брата. Они лежали на кровати и просто обнимались, как обычно по утрам. — Говори, — Минцзюэ скорее снисходительно нахмурился и приготовился слушать. Хуайсан время от времени просил чего-нибудь в постели, это не было большой новостью, даже нравилось старшему. Но сегодня парень был как-то странно зажат и напряжён. Совсем не смеялся, когда его легко щекотали, только отпихивал руки брата и ругался, как разозлённый кот. Даже не обнимал в ответ, только странно вздыхал и потирал руку, покрытую шрамами. Наверное, случилось что-то в школе. Младший учился в выпускном классе, скорее всего волнуется из-за скорых экзаменов. Хуайсан молчал, собираясь с силами. Он давно уже вынашивал эту странною, нет, не просто странную, очень странную идею. Она одновременно и заставляла содрогнуться и возбуждала какие-то потаённые желания. Парень сглотнул ком. Страшно было сказать о таком Минцзюэ, но он просто не мог уже молчать. Сколько уже прошло? Пара месяцев? Год? Хуайсан не помнил, когда эта мысль впервые пришла ему в голову, но больше забыть он её не смог. Долгими вечерами, когда брат задерживался на работе он закрывал глаза и представлял, жадно, без возможности остановиться, хоть и понимал весь ужас желаемой картины. Наконец он выдохнул и с трудом прошептал. — Сделай мне больно. — Что? — Минцзюэ прижал брата ближе. Он ожидал что-то вроде «я купил чулки, давай сегодня попробуем с ними» как было, например, на прошлой неделе, но сейчас… Сам тон Хуайсана не располагал к такого рода мыслям. Да, мужчина знал про то, что брат режет себя, знал и добросовестно водил к психологу, смазывал гелем новые раны и старался, чтобы это прошло. Просто его милый младший брат был слаб и ему нужна была помощь, но в определённый момент её не оказалось. Так что сейчас он делал всё возможное, чтобы брату стало лучше. Но видимо это не помогало. — Я не стану бить тебя, ты же понимаешь. — Я не про это. — Хуайсан повернулся к Минцзюэ лицом и зарылся носом куда-то в шею старшего. От его тела исходило знакомое тепло. Такого брата всегда хотелось долго обнимать и чувствовать слегка уловимый запах некотина на губах. Хотелось, чтобы заботились и хотелось заботиться самому. Растаять в этих сильных руках и никуда не уходить. — Я уже давно кое о чём думаю… Не знаю, как сказать… — Говори. — Минцзюэ вдохнул запах волос Не Хуайсана, пахло ванилью и мылом. Видимо купил новый шампунь. — Просто, было бы очень горячо если бы ты… — Хуайсан замялся. — Нет, всё, забудь! Не думай про то, что я сказал. — Теперь говори. — Настоял Минцзюэ и сжал крепче. — Я люблю тебя. — Прошептал Хуайсан и сильнее вжался в тело старшего брата. Ему было настолько страшно сказать о своём желании, что на глаза выступили слёзы. Как он мог просто так сказать об этом?! Это же стыдно и неправильно! Минцзюэ, почувствовав влагу на шее, тяжело вздохнул. — Я твой старший брат и должен знать, о чём ты думаешь. Не важно, что это, я не стану тебя осуждать. Я хочу быть именно тем человеком, которому ты можешь сказать даже это. Понимаешь? Хуайсан понимал, поэтому кротко всхлипнул, набираясь смелости и сжавшись прошептал: — Просто я так долго думал, что было бы очень, — он сглотнул, — горячо, если бы ты порезал меня. Я не могу избавится от этих мыслей, они такие назойливые, больше не могу терпеть. Помоги мне. У Минцзюэ сжалось сердце. Его мальчик так долго страдал. Стало стыдно, что он не понял раньше, что младший что-то скрывает. — Мы поговорим об этом с твоим психологом. — Нет! Только не это! Он не поймёт! А вдруг меня отправят в больницу. Я не хочу жить без тебя ни дня! — Хуайсан испуганно посмотрел в суровые глаза мужчины. — Ты же понимаешь, что я не смогу сделать тебе больно. — Выдохнул Минцзюэ. Ему всегда было сложно сопротивляется, когда брат смотрел вот так, с надеждой в глазах. Будто у него больше ничего не осталось кроме старшего брата. — Только один раз. Сделай это только один раз, если любишь меня. — Хуайсан понимал, что давит на больное и делал это специально. Брат корил себя за каждый шрам на его теле, даже искренне плакал, когда узнал, а ночами долго целовал руки и изрезанные бёдра, зализывал свежие раны, успокаивая боль по-своему. Хуайсан знал, что, когда он спит, Минцзюэ гладит его по шрамам и долго извиняется. Когда он впервые это застал, у него чуть не разорвалось сердце. Когда он делал это, совсем не думал, что это причинит брату такую боль. Минцзюэ молчал, напряжённо, насторожено. Ему надавили на больную мозоль, и он не мог ответить так просто. Мужчина не хотел делать Хуайсану больно, но и не хотел заставлять его усомниться в собственных чувствах. Они уже давно перестали быть просто братьями, просто возлюбленными. Стали единым целым, чем-то большим чем просто союз двух людей. Наконец он тяжело воздохнул и выбрал меньшее из зол. — Хорошо, но только один раз и мы расскажем всё твоему психологу. Хуайсан счастливо обнял брата за шею, щекоча кожу своим дыханием. Он был так безмерно благодарен, что наконец сможет избавится от всех этих назойливых мыслей. Наконец сможет смешать удовольствие с болью по-настоящему, а не довольствоваться крохами, когда брат недостаточно старался над растяжкой. — Спасибо, — прошептал он. — Я сейчас достану лезвия. — Сейчас? — Минцзюэ удивился. — Нет, дорогой, мы сначала скажем обо всём твоему психологу. — Нет, хочу сейчас, пожалуйста, прямо сейчас! Я больше не смогу терпеть это! Мне очень плохо, пожалуйста. — Увидев, как глаза Минцзюэ наполняются печалью Хуайсану стало стыдно. Он не должен так манипулировать братом, но иначе он не получит желаемое. А потом унижение от психолога можно и потерпеть. — Хорошо, — неуверенно проговорил Минцзюэ. Хуайсан тут же воодушевлённо отлип от голого тела брата и красиво прогнувшись в спине потянулся до тумбочки. — У тебя и там есть они? — Минцзюэ нахмурился. —У меня заначки по всему дому и думаю для тебя это не новость. — Я скажу об этом. — мужчина тяжело выдохнул и сел. — Говори что хочешь, только поскорее сделай это! — Хуайсан лёг на спину и протяну брату тонкую коробочку. Минцзюэ приял её и достал одно лезвие в бумажной упаковке, но не спешил его разворачивать. Он с сомнением посмотрел на предвкушающего Хуайсана и снова вздохнул. — Ты точно хочешь этого? — Да, конечно! Давай скорее. —Хуайсану уже натерпелось начать самое интересное, то, чего он ждал так долго и даже не думал о том, что Минцзюэ может согласиться. — Просто я очень не хочу делать тебе больно. Мы так долго старались нормализовать твоё состояние, боюсь потом тебе станет хуже. Я не прощу себе этого. — Мужчина грустно опустил взгляд на лезвие. Хуайсану стало совестно, его желания сделали брата грустным. Самого светлого, самого замечательного человека на свете. Он грустил, и это больно било по сердцу. Но настойчивое жаркое желание было сильнее. Парень встал на колени и подполз к старшему брату, он сел к нему на колени и обнял, их члены соприкоснулись. Хуайсан возбуждённо промычал что-то в шею мужчине и прикусил кожу, оставляя собственническую метку. — Пожалуйста, сделай мне больно, я мечтаю только об этом. Я так мучался, так долго думал об этом. Порежь, вот здесь. Пожалуйста. — Хуайсан начал задыхаться от похоти, от желания и сладкого ожидания. Он говорил с трудом, сдерживая рвущиеся наружу стоны. Парень поёрзал на бёдрах брата, потёрся полувствшим членом и тяжело выдохнул на гране стона. Он протянул руку и уставился на брата просящим взглядом. Минцзюэ прижал брата ближе и завладел его губами. Эти сладкие речи и прикосновения заводили его, кажется, он сам уже провалился в эту игру. Мужчина мял чужие губы и слегка покусывал, Хуайсан довольно стонал в поцелуй. Их языки сплелись и поцелуй стал мокрым от слюны. Жадный до прикосновений Минцзюэ всё ещё держа запечатанное лезвие в руках огладил бёдра младшего и шлёпнул по ягодицам. Хуайсан прогнулся в спине и застонал. — Хорошо, я сделаю это, но если что, сразу говори. — Угу, — простонал парень и снова протянул внутреннею сторону руки брату. Его мягкая кожа была испещрена шрамами и порезами, такая белая, такая нежная. Она наверняка была очень чувствительной. Минцзюэ задохнулся от её вида. Вина и неприязнь к процессу ещё волочились в нём, но похоть и желание доставить брату удовольствие были сильнее. Он распечатал лезвие и надавил им на бархатную кожу, на её белоснежной поверхности выступили первые кали крови, плоть разошлась, словно лепестки, прорезая до более глубоких слоёв кожи. Хуайсан болезненно застонал. — Глубже, прошу! Член его затвердел окончательно, Минцзюэ почувствовал это и надавил лезвием сильнее, обнажая жировую ткань. Хуайсан заплакал, захныкал. Эта боль, мешавшаяся с ощущением чужого тела, была такой сладкой, такой желанной. Минцзюэ дрожащими руками отнял лезвие от его руки — Ещё, ещё пожалуйста, разрежь мне грудь, рёбра, изуродуй мой живот. Пожалуйста ещё! Я так хочу, не могу больше терпеть! Это так приятно!— Хуайсан разрыдался, слёзы отчаянья катились по его щекам, по руке стекала кровь и капала на их возбуждённые члены. Минцзюэ онемел от страха, он никогда не видел брата таким. Его трясло, не смотря на вставший член. Он в испуге оттолкнул брата от себя и отложил лезвие. Дрожащим голосом полным ужаса он проговорил. — Нет, заканчиваем. С тебя хватит. — Нет! — Чуть ли не прокричал зло Хуайсан. — Ты сделаешь это! Я так долго ждал! Собственный брат пугал его. Минцзюэ был напуган его поведением, а ещё тем, что ему понравилось. Понравилось резать чужую плоть, понравился запах крови, видеть, как она стекает по руке пачкая их и простыни. Но что-то вдруг промелькнуло у него в голове, и он сдался. Мужчина навис сверху над братом и жадно впился в губы, прокусывая их до крови. Чувствовать терпкий вкус на языке было дико приятно. Они были словно животные и ему это нравилось. Он прорычал, размазывая животом по животу натёкшую с руки кровь. Хуайсан громоко стонал. Минцзюэ взял его за голени и подняв его ноги, положил их к голове. Он облизал пальцы и вставил в брата сразу два пальца. Тот уже был растянут с прошлой ночи, так что проникновение прошло легко, но Минцзюэ это не устроило, он начал двигать двумя пальцами иногда раскрывая их на манер ножниц, чтобы проверить достаточно ли будет места. Даже сейчас он неосознанно думал о комфорте брата. Хуайсан же мечтал только об одном и недовольно постанывал, выражая свою незаинтересованность в процессе растяжки. Когда наконец Минцзюэ посчитал, что всё готово он вынул пальцы и нашарив где-то в постели смазку, которую они закинули туда вчера, щедро полил на свой полностью вставший член и приставил его ко входу. Он надавил и головка проскользила внутрь. Хуайсан недовольно простонал. — Войди уже в меня, скорее, я хочу продолжить. Рана на его руке кровоточила, пачкая мягкий живот. Хуайсан нетерпеливо размазывал кровь по своему члену. Минцзюэ последовал его указанию и вошёл резко, не церемонясь, Хуайсан взвизгнул и закатил глаза. Он поскуливал, пока Минцзюэ часто и резко входил в него. Парень провёл пальцами по ране и слизал с них кровь, смотря в глаза брату. Тот прорычал от возбуждения и стиснул его голени сильнее, так, что возможно мог сломать их. Хуайсан простонал от боли. — Пожалуйста, скорее, порежь меня! — Заскулил Хуайсан. Мужчина взял лезвие и продолжая входить сделал длинный, но не глубокий разрез от ключиц до низа живота. Лезвие заскользило по мягкой, чуть влажной от пота коже, прорезая не сильно, но достаточно, чтобы причинять сладкую боль. Хуайсан заскулил и выгнулся, подставляясь под лезвие. — Тише, тише. — зашептал Минцзюэ в очередной раз резко войдя почти до самого основания. — Будь осторожней. Кровь каплями стекала по мягкому белому животу Хуайсана. Он всхлипнул. — Ещё, хочу ещё! — Нет, —строго сказал Минцзюэ, медленно выходя из него. Хуайсан испуганно дёрнул брата за руку. — Нет, не уходи, не оставляй меня! — Я не уйду. — Минцзюэ снова вошёл. И наклонился над братом, припадая к нему в поцелуе. Ощущение члена брата внутри посылало горячие волны по всему телу, наполняя его полностью. Но боль от порезов ярко контрастировала с этим чувством. Этот странный коктейль смешивался в необъяснимо приятное чувство, которое плескалось в нём, обжигая. Минцзюэ сделал ещё пару надрезов на теле брата, наблюдая как красная кровь пачкает его тело. Он наклонился и стал слизывать её. Хуайсан одобрительно мяукнул что-то и откинул голову, показывая тонкую белую шею. Брат тут же переместился туда, грубо покусывая и посасывая нежную кожу. — Разорви меня,— прошептал Хуайсан и Минцзюэ послушно укусил его за плечо вгрызаясь в сладкую плоть, прокусывая до крови. Парень взвизгнул и бурно кончил себе на живот, сперма смешалась с кровью и попала в порез. Минцзюэ сделал пару глубоких толчков и тоже кончил, глухо простонав. Он повалился на Хуайсана сверху и тяжело дыша произнёс. — Это было великолепно. — Ты же не скажешь об этом психологу? — Хуайсан заулыбался. — Нет, — выдохнул Минцзюэ. — Хороший мальчик. —Хуайсан погладил его по голове. Боль ещё бушевала в нём, так что он всхлипнул. — Давай помоемся и обработаешь мне раны. Я сам не смогу встать. — Угу. — Минцзюэ поднял брата на руки и понёс в ванную, отмывать от спермы и крови.