Пышечка, или Хочешь ещё одну булочку?

В руках Элизабет содрогнулось ангельское тельце. Софа резко подняла голову, таращась на антихриста. Она тут. Живая и невредимая. Из груди рыжей вырвался всхлип, смешанный со смехом, и та прижала к себе Лиз. — Т-ты живая! — навзрыд говорила ангел, трясь щекой, по которой текли слёзы, о плечо принцессы. — Господи, ты жива! Й-я думала, ч-что уже тебя не увижу… Лиз, я так боялась! — Чш-чш-чш, не надо плакать, булочка, — сказала Лиз в макушку Софы, обнимая её крыльями и руками. — Я больше не уйду, слышишь? Я никогда тебя не оставлю, ангелочек. — Ууу, — завывала рыжая, сильнее прижимаясь к демонессе. — Что ж ты у меня такая впечатлительная? — улыбнулась Лиз, целуя Софу. — Стоп, а где твои волосы? они же были длиннее, кто тебя обкорнал? — Й-я потом расскажу… если вкратце, то я просто жить хотела. Элизабет невольно усмехнулась, укачивая ангела в своих объятиях. Слёзы счастья катились по щекам Софии, пока она как можно сильнее обнимала свою принцессу, словно боясь, что это окажется лишь видением, и она очнётся в камере в аду. Но этого не случилось. Лиззи не исчезла, в камере она не очнулась, а сердце не перестало бешено стучать от радости встречи с той, кого ангел так нежно любит. Демон вдыхала запах её волос, и всё сильнее укрывала крыльями, чувствуя её слабость, и желая улететь куда-то далеко, уберечь от этого жестокого мира и его жестоких созданий. Она рядом, и больше никто и ничто их не разлучит. Ни Бог, ни Сатана. Антихрист аккуратно взяла ангела за пухлые щёчки и вытерла слёзы, ласково улыбаясь. Затем прильнула к её губам, любовно и бережно целуя. Не нужно было лишних слов, лишних волнений. Только тишина райского сада, только она и её ангел. Всю любовь, которую только мог вместить в себя один несчастный поцелуй, она пыталась передать своей Софии. Ведь демоны обычно о любви вслух не говорят. В конце концов, разве можно запретить и Элизабет постесняться? С нежеланием отпрянув, она посмотрела в глаза рыжей и невольно начала заливаться румянцем. Софа же робко убрала за ухо длинную светлую чёлку принцессы, и положила ладонь на щёчку. В одном лишь взгляде было столько нежности, ласки и любви, что этого хватало, дабы ощутить себя любимой всем её существом. Они сидели здесь, у древа познания. Ангел и демон. Антихрист и полукровка. И они молчали. Война, смерти, катаклизмы… всё осталось где-то далеко за стенами этого сада. Словно не было всадников, не было и крови. Только они. Словно зачарованные, девушки смотрели в глаза друг друга, и каждая видела в них ласку и вечную любовь. И множество «да», на немой вопрос «давай всегда будем вместе?». Раздался оглушительный грохот за стеной, который и заставил их отвлечься друг от друга. Лиз подняла на красное небо голову и свела брови в недоумении и сожалении. — Это… стой, это как? И что за грохот? — спросила она, держа Софу за руку. Ангел же вскочила с алтаря, держа ладонь антихриста. — Лиз, там война… ангелы и демоны дерутся, люди умирают, и-и ещё там Вельзевул и Гавриил… т-там мои родители! — Пошли, — коротко сказал Элизабет, вставая с алтаря и разминая слегка затёкшие от долгого сна крылья. Девушки устремились к выходу из райского сада. И едва они покинула его пределы, как всё исчезло, словно его и не существовало на свете. Над головой раздался громкий рык, и обе увидели, как Кроули прижал к земле Вельзевула, вгоняя в глотку когти и сверкая змеиными глазами. Мимо них же промчались два ангела, из которых один улетал от Гавриила, тем самым отвлекая и давая демону возможность пальнуть по архангелу. Брюнет рухнул на песок, а перед Софой остановился запыхавшийся отец. — Папочка, ты как? — выпалила она, взяв уставшего родителя за плечи. — Чудесно… — тяжело дыша, ответил Азирафаэль, смахивая пот со лба. Затем он увидел Элизабет. — Ой, здравствуйте. — Здравствуйте, — выдавила Лиз, таращась на ангела. Среднего роста, пухленький, с добрым взглядом и милыми чертами лица. Сразу ясно, в кого у них в семье дочь пошла. И вопрос, все ли ангелы в их семье такие плюшечки, пропал сам собой. — Пап, это Элизабет. Элизабет — папа. Ой, Азирафаэль, — быстро сказала Софа, мечом отбивая летевший в них поток огня. Ангел слегка задумчиво глянул на обеих, магией создав вокруг щит. Затем немного изогнул одну бровь, смотря на дочь. Очень уж много любви он ощущал от них. — Соф, это всё, что ты могла бы сказать? — Н-ну пока что — да. — Уверена, дорогая? — Я клянусь, я всё объясню потом, когда это всё закончится. Тут щит пробил огненный меч, и он разлетелся на осколки. Азирафаэля швырнули в сторону, а девушек схватили магией. К ним шёл Гавриил, магией беря свой меч в руку. Он посмеивался. — Какая встреча, принцесса Элизабет! — Отпустил сию секунду, — прорычала она. — Нет, — Гавриил магией поднёс Азирафаэля и стал смотреть на Софу и него. — Какая схожесть, надо же! — Гавриил, не трогай их, — попросил блондин. — Пожалуйста, отпусти девочек. — Это вряд ли. Ведь яблоко от яблони, правда, Азирафаэль? То ты сорвал армагеддон, то твоя дочь это делает, так же нельзя. Уж прости, но я должен устранить одного из вас. Принцесса, — обратился он к Элизабет, — даю вам возможность выбора. — Ч… чего? — с шоком процедила антихрист. — Кому вы сохраните жизнь, отцу или дочери? Сердце громко ухнуло, едва она это услышала. На неё же шокированно уставились две пары невинных и испуганных ангельских глаз. — Лиз, пусть он убьёт меня! — вскрикнула Софа. — Молчать! — неожиданно для себя прикрикнул Азирафаэль. — Не смейте, Элизабет! — Лиз, т-только не папа, умоляю! — Не выбирайте меня, я вас прошу! Пусть она живёт! Она молчала, таращась на ангелов, каждый из которых был готов отдать за другого жизнь. В сердце вдруг стали скрести коготки обиды и боли. А стал бы за неё так просить Сатана? Стал бы он умолять кого-либо убить себя, чтобы сохранить ей жизнь? К глотке подкатил комок, но Лиз стерпела. — Лиззи, умоляю тебя, пусть убьют меня! — София, молчи! Ты совсем ребёнок, ты должна жить! Голова разрывалась от их голосов. Хотелось испариться. Зачем она рождена антихристом? Зачем им этот конец света? Зачем именно ей дали выбирать между любимой и её родителем? Выберет отца — умрёт любовь, выберет любовь — умрёт её отец, и тогда Софа её возненавидит. — Меня убей, — тихо сказала она Гавриилу, пытаясь не заплакать от безысходности и беспомощности. — Меня блять убивай!!! — Какая самоотверженность, — усмехнулся архангел. — Лиз, не надо! — в истерике закричала София. — Мэхиген, умоляю, сделай что-нибудь! Не трогайте её! — Что ж, раз вы так и не выбрали, то я сам, — сказал Гавриил холодно и поднёс к себе Азирафаэля. — Ты же не против умереть за дочь, Ази? София в ужасе вытаращилась на них. Лиз же в панике пыталась сообразить, что им делать. Он сейчас правда его убьёт, а она, антихрист, будет просто стоять и смотреть на то, как умирает отец её любимой. Азирафаэль молча посмотрел на Гавриила и закрыл глаза. Тот же усмехнулся и занес меч. — Нет! Стой, сволочь! — рявкнула Элизабет. — Папа! Нет! — срывающимся голосом вопила ангел. — Мэхиген, помоги! Отец, спаси его! Гавриил медленно сделал шажок к Азирафаэлю. Со своей улыбочкой он смотрел в его лицо, на котором были закрыты глаза и ни одна мышца не дрогнула в ожидании смерти. Но он слышал, как быстро бьётся сердце в его груди, как он мысленно кричит о том, как любит дочь и мужа. И тем приятней было убить его, сорвавшего великий план много лет назад. Замах. Резкий выпад вперёд. Кровь брызнула на песок. — Не… т… — начала было, и осеклась Элизабет. Гавриил удивлённо смотрел на меч, который со звоном выбили через секунду, и на кровь перед собой. На него смотрели полные ненависти зелёные змеиные глаза, в которых полыхало пламя ярости.