Порвано платье

      В номере отеля витал запах дорогих сигарет, изысканного вина и одеколона последней коллекции от Chanel. В крови Дазая — две порции виски со льдом; на подоконнике — Чуя в платье. Чуя. В платье. Этот чёртов план Мори со слежкой за заказчиком, во время светского мероприятия, треплет нервы дуэта Двойного Чёрного с самого начала его реализации.       Чуя в ахуенно дорогом платье, неизменных кожаных перчатках и с красной помадой на губах. Его рыжие волосы впервые не были собраны в потрёпанный хвост, а ноги в капроновых чулках свисали с подоконника, толком не прикасаясь к полу — роста не хватало. У Осаму постепенно отключалась адекватность и самообладание, которые исправно работали на протяжении всего задания. Всего вечера, когда они с Накахарой были вдвоём, среди толпы опасных преступников. — Можешь не пялиться? — рыжий затянулся очередной сигаретой и выпустил струйку дыма в приоткрытое окно. — Я не виноват, что передо мной сидит такая мадам, — хриплый смех и недовольно бурчание вперемешку с проклёном. Они никогда не могли находиться в одном помещении и не капать друг другу на нервы. — Помоги лучше этот стыд снять с меня. Я ума не приложу как женщины сами себе застегивают эту молнию на спине, — Чуя спрыгнул со своего нагретого места и устало размял мышцы затекшей шеи. — Ну? Ты поможешь?       Дазай нехотя поднялся с кресла. Его слегка штормило, хотя он выпил-то всего чуть-чуть. Холодные забинтованные пальцы скользнули по шее к бегунку на платье. Тихое шуршание молнии, и ткань, что доселе плотно обтягивала торс Накахары, повисла на плечах. Широкая ладонь прошлась ниже по спине, надавливая на позвонки, и сжала правый бок. Чуя неосознанно простонал. — Уймись, — слабая попытка оттолкнуть шатена от себя увенчались провалом. Вторая рука нежно схватила за подбородок, а большой палец мазнул по губам. Красная помада растерлась в бок, к ярко выраженным скулам. Накахара первым поддался вперёд, запутываясь в подоле платья. Дазай приподнял его на руки и схватил своими губами дрожащий кадык. Худые цепкие пальцы в перчатках впились в плечи сквозь пиджак. — У тебя есть с собой помада? — Осаму прикусил кожу под челюстью, зализывая метку от зубов. — В сумке, чёртов ты фетишист, — рыжий оттянул Дазая от себя за волосы, чтобы это бесстыдное лицо оказалось на уровне его собственного. Губы болезненно заныли от столь грубого столкновения — суицидальная туша никогда не умел нежничать. Но им так больше нравится, и каждый знает об этом. — Принеси, — приказ, а не просьба. — Отпусти, — лёгкий пинок пяткой в бедро, и ноги Накахары вновь коснулись пола.       Дазай проследил за удаляющимся силуэтом напарника и глянул на себя в зеркало на соседней стене: красная помада растертая и смазана по его губам, глаза помутневшие, а пиджак перекошен. На бинтах, что находились на ладонях, пятна алого — та же блядская косметика. — Лови, — Чуя ткнул маленьким флакончиком в грудь Дазая, а сам сел в кресло. — Чибик, научись быть хоть немного мягче, а то о такую глыбу льда можно разбиться, как Титаник. — Ах, ты! Ещё раз назовёшь меня так, и потом твои органы будут собирать по всей Йокогаме, — рыжеволосый зло рыкнул и повалился на спинку мебели без сил. Хотелось спать, но ещё больше хотелось, чтобы Осаму закончил то, что начал. Чувство незавершенности било по нервам хлыстом. — Эй, ну, не дуйся, — Дазай опустился на колени перед Накахарой и положил ладонь ему на ногу, не сильно сжимая. Платье продолжало висеть на плечах второго наемника.       Зажав зубами колпачок, шатен открыл помаду, покрутил, чтобы больше продукта было в его распоряжении. Рука неуверенно поддалась вперёд и провела косметикой по губам Накахары, тот лишь нахмурился. — Ну и нахера? У меня и так все лицо уже в этом, — прошипел рыжий. — А у меня нет, — Осаму выпрямился, наваливаясь торсом на Чую. Колени больно вдавливались в пол, под собственным весом. Громкий отчетливый звук причмокивания, как выстрел с пистолета без глушителя в тихом переулке. Накахара сжал руки на подлокотнике, с усилием сдерживая желание ухватиться за рубашку напарника и притащить его к себе максимально близко. Красный по щекам и шее, блестящие паутинки слюны и взволнованный «ох». Дазай не особо церемонясь надавил на пах Чуи, прикусывая нижнюю губу. — Только не сильно кричи, — усмешка в поцелуй, и шоколадный затылок стремительно опустился вниз, прямо между бёдер Накахары. — Ты… Не нужно, — сбитое бормотание сквозь пелену возбуждения. — Чшш. Не отвлекай, — Осаму поднял подол светлого платья, поддевая пальцем край чулка и со шлепком отпустил его. Чёрные боксеры тягуче медленно спустились до колен, а потом и вовсе полетели куда-то под кровать. Член погрузился в тёплый и влажный рот. Дазай что-то невнятно протянул и погладил колени Чуи. — О, да! Тут твоей болтливой морде самое место, — хотел бы сказать Чуя, но вместо этого из его горла вырвался лишь жалобный скулеж — Осаму, садист такой, сглотнул. Тёмная макушка ярко контрастировала с молочной кожей и тканью платья.       Дазай взял ноги Накахары под коленями и закинул себе на плечи, крепко фиксируя таз напарника за бедра. Голова между ног качалась в такт вдохам рыжеволосого, от чего Чую колотило. Он не мог нормально дышать, не говоря уж о каких-то внятных мыслях, когда Осаму, с особой ловкостью и наслаждением лизнул головку члена и помассировал тазобедренные косточки. Нос ткнулся в живот, а рука в перчатке больно дёрнул наверх. — Достаточно, — сбивчивое бормотание и очередной поцелуй. Теперь помада у них не только на лице. Осаму резко потянул рыжего на себя, вцепившись в ткань платья, да так, что бедная одежда не выдержала, и послышался звук, что означало лишь одно — вернуть это платье обратно Кёке они не смогут.       Пиджак слетел на пол, за ним галстук, которым немного подушил Чуя своего ненаглядного товарища. Рубашка распахнулась за секунду: пуговицы осыпались на пол с характерным стуком. Забинтованные руки больно сжали щиколотки, а зубы за мгновение впились в нежную кожу прямо через капрон. Чуя и Дазай впервые были так рады тому, что у Накахары настолько хорошая растяжка.       Рыжеволосый оказался поднятым над креслом и за считанные секунды припечатанным к стенке. Его ноги обвились вокруг талии Осаму, неприятно надавливая пяткой на спину. Шатен начал подаваться бёдрами вверх, имитируя процесс проникновения, и Накахара не выдержал — громко гортанно застонал. Дазай переплел их пальцы, подняв руки над головой Чуи, фиксируя его, придавив своим торсом к холодным обоям. На бинтах осталась естественная смазка Накахары.       Они вдвоем свалились на кровать, не отрываясь друг от друга. Спина рыжего прогнулась дугой, подставляясь под требовательные ласки Осаму. Тот сжал ягодицу, больно укусил за ключицу и оставил засосы на шее. Послышался щелчок ремня, звук расстегивающейся молнии и слишком хриплый стон, что у Чуи аж пальцы на ногах поджались от этого. Рубашка шатена осталась валяться смятой на краю кровати.       У двоих были лица в помаде, у Накахары волосы запутались в край, а у Дазая ослабли бинты. Чуя знает что скрывается за ними, поэтому никто не обращает внимание на этот факт. — Есть смазка? — сквозь сбитое дыхание выдавил Осаму. — В сумке.       Тюбик и новая упаковка контрацептивов нашлась быстро в полупустой женской сумочке. Холодная жидкость обожгла ладонь шатена, и тот, бережно подогрев её теплом своих рук, приставил большой палец к сфинктеру Чуи, медленно погружая внутрь. Накахара был податлив — они только вчера вечером шалили в пустом офисе Портовой Мафии. Дазай давил вниз на стенки ануса, накрывая при этом оставшимися влажными пальцами мошонку напарника.       Рыжеволосый не любил когда много смазки, а Дазай делал ему назло («За то больно не будет!) — Повернись, — и Накахара без возмущения крутанулся на кровати, сразу же вставая в коленно-локтевую.       Указательный и средний пальцы растягивали очень медленно и мученически долго. Вторая рука Осаму нащупала кожаную перчатку и вновь сжала ладонь второго. Дазай не просил снять этот неотъемлемый аксессуар Чуи, потому что знал, к чему это может привести. — Хватит уже, — простонал Накахара, роняя голову на простынь. — Где же твоё терпение, Чуя-кун? — Дазай насмешливо протянул обращение и зашуршал упаковкой презерватива.       Рыжий сдавленно ахнул, когда к его входу прижалась головка горячего члена. Плавное движение тазом, и Осаму вошел на половину. Накахара сжался и мелко задрожал, раздвигая колени шире и прогибаясь в спине. Его грудь лежала на кровати, а зад был выпячен. Чуя чувствовал себя настолько открытым в такой позе под взглядом напарника. А этот черт точно смотрел, и Чуя это знал наверняка. Дазай как-то раз, прикола ради, начал комментировать все, что видел во время проникновения. И фраза, сказанная его хриплым и сексуальным голосом, запомнилась Накахаре на всю оставшуюся жизнь: «Ты так прекрасно выглядишь. Растягиваешься вокруг моего члена, и я просто утопаю в тебе. Представляешь?» Чуя хотел сгореть со стыда, убить Дазая и поскорее достигнуть оргазма, а не слушать какой он горячий внутри.       Осаму толкнулся, входя до основания и тяжело придавил напарника сверху, навалившись всем своим весом. Рыжеволосый подался назад и вперёд, раскачиваясь. — Что? Настолько не терпится? — шатен завёл руки Накахары ему за спину и зафиксировал запястья своей ладонью: Чуя упирался лишь лицом. Но когда Дазай начал двигаться, колени подкосились и парень рухнул на живот, но это никого не остановило. Осаму сразу начал вбиваться со всей жаждой и отдачей, как будто в последний раз у него есть возможность насытится громким и непокорным рыжим напарником. — Не так сильно… Руки… Болят, — сквозь хрипы простонал Накахара сжимая ноги плотнее друг к другу, в попытке поднять таз выше.       Осаму убрал вторую руку, на которую упирался в матрас, и потянул Чую за плечи, поднимая и выпрямляя его торс. Теперь они вдвоём стояли на коленях, и единственное, что не давало сейчас им свалится, это мертвая хватка Дазая на запястьях и сильные ноги. Под новым углом член проходил по простате практически каждый раз, и от этого, Чуя, срывался на крик, упираясь ладонями в живот шатена, что отчаянно вдалбливался в податливое нутро.       Иногда у Чуи есть желание сломать Дазаю руки, за то, что он их распускал, но не в этот раз. Ладонь Осаму надавила на шею рыжеволосого, немного перекрывая кислород, Чуя почувствовал что он ходит по тонкому лезвию: ещё чуть-чуть и свалится в омут оргазма. Спустя мгновение хватка ослабла и пальцы надавили на губы, и Накахара покорно принял их в рот, облизывая и посасывая огрубелые подушечки. Вторая рука Дазая отпустила запястье рыжика, перехватывая его под грудью, и притягивая к себе максимально близко. Спина Чуи терлась о сбившиеся бинты Осаму на груди. Влажные пальцы обхватили член Накахары тягуче медленно надрачивая.       От обилия ощущений у Чуи закатились глаза, а мозг закоротило. Его прошибло током, но желанной разрядки не удалось достичь, потому что шаловливая рука Дазая передавила основание стояка. — Не-не-не, Чуя. Не сейчас. — Сука, — Накахара вскрикнул, когда ладонь надавила на его живот. — Чувствуешь насколько я глубоко в тебе? — чёртов Дазай и его умение выбивать почву из-под ног.       Шатен вышел из Накахары, толкнул того на кровать и быстро перевернул на спину, подхватывая под коленом левой ноги. Чуя смирился со своей участью: краснеть он будет на глазах Осаму, без возможности скрыть лихорадочный румянец.       Грубые движения бёдрами, укус на лодыжке и порванный чулок. Дазай всю помаду стёр о кожу Накахары. — Я… Я, — рыжик захлебнулся очередным стоном-хрипом. — Знаю, — прошептал Осаму.       Чуя практически лежал на боку, сжимая в кулаке простынь так сильно, что перчатки скрипели. Шатен звонко шлепнул по бледной ягодице, вызывая надсадный вздох и волну мурашек. Чуя сжался, его тело пробило судорогой, и Осаму даже не смог выйти из него. От давления стенок на чувствительный член, Дазай кончил, больно кусая Накахару за бок, навалившись на него. Рыжеволосый все ещё жмурился и пытался выровнять дыхание. Простынь под ним стала влажной. — Пиздец… Не так я представлял себе окончание светского вечера в элитных кругах, — прохрипел Чуя сталкивая с себя Осаму. — Да куда нам до них? Мы круче! Мы можем себе позволить вот такую роскошь, — перебинтованный палец указал на порванное платье, что валялось у кровати, и открытый тюбик помады, который испачкал тела двух любовников, одежду и кресло. — Что ж, в этом есть свои плюсы, — устало протянул рыжеволосый и уложил голову на плечо Осаму, когда тот его обнял, обвивая своими длинными конечностями. Возможно есть плюсы и в такой разнице в росте. — Надеюсь, что на следующее задание Мори нарядит тебя в горничную, — шатен поиграл бровями и сжал в ладони ягодицу Чуи. — А я надеюсь, что ты будешь в амплуа умного человека, потому что твой маразм с переодеваниями меня затрахал во всех смыслах. — Ой, только не говори, что тебе не нравится, — Осаму обиженно надул губы, на которых все ещё виднелась красная помада. — Ла-адно. Но вот платье реально жалко. Сам Кёке будешь объяснять вот это всё, — Чуя промурлыкал и поцеловал напарника в щёку, а затем уткнулся носом в шею. — Разбуди меня через час. — Хорошо, чибик. — Ну ты и говнюк, Дазай! — Я тоже люблю тебя, солнце, — хихикнул шатен.