Антон Иссус

Выйдя из святых ворот облачился бог в подростка Иисуса, чтобы посмотреть как люди живут, да мир изменить. Вышел он в городе Магнитогорске, осмотрелся и, правда, город сер, да тесен, не очень радостно, все хмурые ходят. Направился он домой к Антону, жить то где-то надо, шёл он долго и вот наконец подошёл к тому самому дому. Обычная серая хрущевка, которая оплелась плющем, плесенью да штукатуркой. Поднялся он, да зашёл в квартиру. Мусор был везде, ощущение будто никто здесь не живёт уж несколько лет, но на кухне слышны были голоса. Подготовился он рассказать да ответить по чем прибыл, да кажись смерти Антона и не заметили. -Мама, я дома (предположил бог, кто на кухне сидит) -Опять ты вернулся! Я думала ты не вернёшься, а ты живучий сволочь. Иди брата покорми, да уберись ты в своей комнате, выкинь плакаты. Не могу туда мужиков водить, стыдно перед ними за плакаты из мультиков. Удивился Бог, но надо узнать все поближе, прочувствовать. Пошёл он в комнату, только так и был порядок. На стенах висели плакаты по фильмам, сериалам и мультикам. Казалось что это единственный угол, где кто-то жил. Да вот некоторые плакаты были собраны, в углу виднелась детская кровать, хоть ребёнку было года три. Начал Антон * плакаты со стен снимать, ведь мама попросила, снял он их, аккуратно сложил их в шкаф спрятал. Только в груди что-то сжалось, видимо любимые это были плакаты Антона. Вздохнул он, и подошёл на кухню к матери. Перед ним сидела неприятная на вид женщина, лет 42, с покрашенными в светлый волосами, в морщинах, толстая будто вот вот растечется по комнате. Сидела она на кресле, ела семечки, пила что-то алкогольное и смотрела телевизор. -мама, а чем мне брата кормить? -а мне откуда знать?! Сам что нибудь найди, и не мешай, я занята. Брысь отсюда,недоносок! он подошёл к холодильнику и открыв посмотрел внутрь. Все было завалено пивом и водкой, лежало разбитое яйцо, окурки и какой-то засохший кусок хлеба. Взял он его, посмотрел на мать не видит ли она, и превратил сухарь в буханку. Часть отрезал себе, часть брату, и уже было направился в комнату как сзади раздался крик. -сам себе взял, а матери поесть не предложил,наглец. А ну подай, что ешь! Антон подал кусок хлеба со стола матери. -и это жрёшь? Фу,-кинула она кусок на пол- сходи в магазин, купи мне поесть. -хорошо, сейчас только брата покормлю. Антон направился в комнату, дал брату кусок хлеба, тот его быстро съел, и ещё просил, настолько голоден был. Заурчал живот, есть и ему хотелось, да только отдал он и свой кусок. Хотел было вернуться за тем куском хлеба, нь увидел как и тот мышь украла. Решил он с магазин сходить, мама же попросила. Подошёл он к шкафу, да ничего там из одежды толком не было. Щёлкнул он пальцами, так и появилась длинная рубашка и брюки белые. Оделся, кофту сверху и подошёл к матери. -мама, что в магазине купить и главное, дай хоть денег на это, не воровать же. -ах, тебе ещё и денег надо, вы поглядите, нахлебник - она кинула в него пустую бутылку, та вдребезги разбилась у его головы - а ну пошёл вон! Без еды и пива не пущу! Вытолкнув его за дверь оказался он в лёгкой одежде на улице. К радости, холод он чувствовал не так сильно как обычные люди и направился в ближайший магазин -здравствуйте, а можно что нибудь из еды, вот тех колбас, например? -да, с вас будет 1260, наличкой или картой? -но у меня нет денег В груди было новое чувство, чувство вины. -ну значит и нет еды, не мои проблемы, уходите иначе позову охрану. Немного постояв он пошёл обратно домой, позвонил в дверь. Дверь открыла мать. -ну что, где продукты, где пиво? Опять не черта не принёс, проваливай давай. Хотя нет, постой - она за ворот затащил его в комнату - я тебе покажу как матери перечить! Она закрыла дверь, и вернувшись с кухни принесла старую скакалку, когда порванную из-за старости. Она начала рвать одежду на Антоне, он не знал что делать, он не мог ей навредить. -одумайся, дочь моя, что ты с дитем своим делаешь, руку грешную поднимаешь.. сказал он своим настоящим голосом, но та и ухом не повела, а давала ему пощёчину. -ты голос на мать то не повышай! Я тебя родила, должен мне все отдавать, позор! Она рвала на нем рубашку, брюки, била скакалкой, руками. Она била попадая по глазам юноше, по лицу, по рукам. Оставались кровавые полосы, тело Антона горело настолько, что даже он, бог, чувствовал это так сильно, что хотелось кричать, но он молчал. Это был не первый раз, когда его тело избивают ни за что, по чужой воле. И вот, она схватила его за волосы, подняв резко ударила об пол. Глаза Антона закрылись. Он потерял сознание. Но мать ещё несколько минут била его расслабленное тело.