Я не привык проигрывать, Минни

      23:56       Последняя ставка была осуществлена и уравнена.       Когда все игроки, стоящие за круглым столом, открыли свои карты, Юнги понял, что проиграл. Было немного… Нет, не так. Было ОЧЕНЬ обидно, ведь по традиции именно он выходил из игры победителем, так как остальные даже не пытались встать наравне с Мином, зная его многолетний опыт игры в покер.       Юнги не привык проигрывать. Но именно сейчас розоволосая причина великого и столь неожиданного провала стояла по левую руку от черноволосого, закуривая, наверное, десятую сигарету за вечер и ухмыляясь самым наглым образом, отпивая коньяк из снифтера и закусывая какими-то маринованными водорослями.       Последним бросив свои карты на стол, Мин взял стоящую рядом с ним бутылку пива и сделал небольшой глоток. После оценивания карт соперников, лучшая итоговая выигрышная комбинация оказалась, именно, у Пака — тот с довольным видом в очередной раз хмыкнул, довольствуясь тем, что забрал себе весь банк, и выпуская дым из легких медленно закипающему Юнги в лицо, который уже сто раз успел пожалеть о том, что позвал младшекурсника на игру.       Джин говорил: «Будет весело, зови своего друга». Джин говорил: «Да успокойся, все же знают, что ты —лучший». Сейчас эти слова казались открытым сарказмом, ведь стоило Чимину появиться в квартире друга Мина как последний сразу же очутился в резком стратегическом кризисе.       Продуманные с точностью ходы «Мочи», как его вечно называл Джин, удивляли настолько, что с каждым разом глаза парня медленно, но верно увеличивались в радиусе, а когда Чимин выкинул финальные карты, Юнги осознал, что придется все-таки каким-то подвинуться со своего трона и снять корону. Теперь «Королём игры в покер» можно было назвать Пак Чимина, который всё это время стоял молча, проронив за игру лишь пару слов и закуривая каждые 20 минут очередную сигарету.       — Да ладно тебе, Юнги. Чего горишь? Успеешь ещё отыграться, — Джин похлопал друга по плечу, улыбаясь во все тридцать два. — Хорошая получилась игра. Чимин, мне понравилась твоя стратегия. Научишь меня также красиво надирать зад Юнги? До тебя мало кому удавалось это сделать, — блондин пожал руку младшего, показывая своё уважение к нему.       — Обязательно, — Чимин облокотился одной рукой об стол, кидая редкие, но прожигающие насквозь взгляды в сторону Юнги. Тот, не выдержав очередного натиска, повернулся к розоволосому лицом и улыбнулся ему, загоняя Чимина в легкий ступор.       — Мои поздравления, тонсен, — он ударил Пака по спине, отчего тот слегка пошатнулся, смутившись снова и невольно зардел.       — Ох, прости, не рассчитал силу, — проговорил Мин с легкой издевкой в голосе, наблюдая за прищурившимися медовыми глазами напротив.       — Предлагаю всем остаться у нас с Джином на ночь и завтра повторить игру. Потом можем по приколу сгонять в бар. Кто согласен? — улыбнулся Намджун и допил остаток коньяка, который пил Пак прямо из бутылки. Чимин уже хотел было открыть рот, но не успел, услышав продолжение слов Джуна. — Все согласны. Отлично!       — Я первый в душ, — мимо прошмыгнул какой-то парень, видимо, очередной друг Джина, имя которого Мин не запомнил, хотя на это уже было плевать, и опрометью кинулся в ванную.       — Что ж, в таком случае, я последний, ибо застреваю обычно надолго, — Пак запустил  пальцы в светлые розовые волосы, поправляя упавшую на лицо челку. Юнги проследил за этим движением, но через секунду отвел глаза на стену, вновь почувствовав упрямый взгляд макнэ на себе.       — Кто бы сомневался. Ты же у нас любитель плескаться по два… — начал было какой-то парень, имя которого Юнги снова не запомнил, но отдалено припоминал, что имя его начинается на букву Т… Или Ч… Да Мину было уже плевать на всех, кроме розоволосого, что целый вечер дымил на его как паровоз своими вишневыми сигаретами, сверлил взглядом каждое его действие и, сука, выиграл.       — Чувствуйте себя как дома, — неожиданно прервал дискуссию плечистый друг Мина, складывая все карты на место и с хитрой улыбкой смотря на двух парней, прожигающих друг друга взглядами.       02:14       Юнги обустроился в комнате с Хосоком, парнем, который как ему известно был давним общим другом Чимина и Джина, которого они позвали с собой поиграть. Тот уже давно сопел, уткнувшись лицом в подушку и видя седьмой сон.       В отличие от Юнги, который полтора часа не мог заснуть, думая о внезапном и столь неприятном для него поражении. Еще никто так просто не обыгрывал его в карты, но многоуважаемый розоволосый, маленький (так Юнги называл его, только когда злился), в меру подкаченный (но чертовски сексуальный и изящный), с милейшими щёчками и, сука, прекрасными бёдрами, узкой талией, как и подобает танцору, нахальный и дерзкий паровоз мистер Пак, видимо, ждал этого момента всю свою жизнь.       Когда Юнги звонил Чимину буквально пару часов назад и спрашивал, умеет ли тот играть в покер, он чётко услышал ответ: «Хм, ну, пару раз играл». Пару раз? А ощущение такое, что несколько лет тренировался, дабы показать себя скромного и невинного во всей красе.       Мысленно выругавшись матом в сотый раз за вечер, Юнги вышел из комнаты, стараясь не разбудить спящего Хосока. Он громко постучался в комнату напротив, в которой, по сути, и должен был ночевать Чимин.       Но его там не было.       Вспомнив, что розоволосый сегодня целый день почему-то дымил, как паровоз, выкуривая одну сигарету за другой, Юнги пошел в зал, и, войдя в комнату, предварительно закрыл дверь на щеколду.       Комната была освещена лунным светом; посередине неё стоял большой круглый стол для игры, а на нём — пепельница, пара пустых бутылок из-под алкоголя и уже пустая пачка вишневых сигарет. Зная, кому она принадлежит, Юнги поднял глаза выше. Даже не удивившись, он увидел на балконе очертания явно знакомого ему человека и ухмыльнулся. Пак опять курил, и это начинало изрядно выводить черноволосого из себя.       Впрочем, сегодня его бесило абсолютно всё и все (если быть точным-мистер Пак), ибо не надо было кое-кому лезть не в своё русло.       Мин незаметно подкрался к Чимину и с громким: «Добрый вечер!», встал рядом с ним и миловидно улыбнулся. Пак резко повернулся, от неожиданности едва не выронив из пальцев очередной окурок.       — А, это ты… — Чимин заметно выдохнул и расслабился.       — Сколько можно дымить? — приподнял бровь Юнги и облокотился поясницей о перила, глянув на Пака.       — Много, — усмехнулся Чимин.       — Чего? — Юнги сложил руки на груди, возмущенно посмотрев на друга. — Лёгкие ведь себе прокуришь скоро, идиот.       — Ты тоже куришь, — Чимин в очередной раз ухмыльнулся, делая очередную затяжку и выпуская дым в сторону Мина.       Уже второй раз за вечер.       — Но не столько же, — невольно возмутился Юнги.       — Тебе не спится? Ты поболтать просто так пришел сюда посреди ночи? — спросил Чимин, повернувшись к черноволосому лицом и едва заметно улыбнувшись. Только сейчас Мин заметил, что парень стоял в расстегнутой рубашке и чуть влажными волосами, еще не успевшими высохнуть после принятия водных процедур.       — Окей. Зачем ты соврал? — Юнги усмехнулся и глянув на свою ладонь, невольно откусил кусочек кожи рядом с ногтем.       — Не понял? — между бровей Пака пролегла морщина, когда он услышал поставленный черноволосым странный вопрос и заметив его действия, одернул его руку и возмутился. — Я уже говорил, так не делать.       — Понял, не буду… Ну, ты сказал, что пару раз играл в покер. Видно же, что не пару, — под конец фразы Мина, розоволосый тяжело вздохнул и снова нахмурился.       — По-моему, это не имеет значения. Под конец игры ты начал знатно тильтовать, вот я и воспользовался моментом, чтобы выиграть. Юнги, мне просто повезло, и вообще, иди спать уже, потому что лично я как раз так и собираюсь сделать, Спокойной ночи, — младший выкинул окурок сигареты в пепельницу, стоящую на перилах и уже собрался уходить, как вдруг почувствовал цепкие пальцы на своем запястье.       — Я не привык проигрывать, Минни. Не так просто.       — Тогда тебе придется смириться с этим проигрышем, ну или просто успокоиться уже, в конце-концов, — быстро бросил Пак в лицо Юнги и уже спустя пару секунд пожалел о своих словах.       Мин в один миг слетает с катушек.       Если до этого он пытался спокойно разговаривать с Чимином, думая, что этим сможет подавить в своём разуме резко вспыхнувшее и извращённое желание отомстить, то сейчас он словно смотрел на себя со стороны: то, как резко толкает младшего в комнату и тот падает на пол, то, как поднимает его за грудки и вновь ставит за ноги, смотря в потемневшие от непонимания и хорошо скрываемого страха глаза.       — Я всегда выигрываю, Минни, — с каждым шагом брюнет всё приближался к Паку, не отрывая своих рук от воротника чёрной рубашки и вцепившись в него мёртвой хваткой. Он видел и понимал, что уже через два шага Чимин врежется спиной в круглый стол, стоящий посередине комнаты и занимавший почти всю её площадь, и тогда Паку будет некуда бежать. — Я всегда получаю своё.       Руки младшего начинали нехило дрожать, и, когда он понял, что поясницей уперся в дерево, Пак почувствовал себя загнанной в угол серой мышкой.       Всё.       Ловушка.       Тупик.       Кто знал, что обычный проигрыш в карты может так вывести человека из себя? Тем более, такого человека, как Мин Юнги, которого Чимин всегда знал как очень уравновешенно и крайне спокойного?       — Я бы не советовал тебе больше так делать, — Юнги уже открыто прижался к напряжённому телу Чимина, чувствуя сквозь ткань его бешеный пульс и лёгкую дрожь.       Между лицами парней было расстояние всего лишь в каких-то пару сантиметров, поэтому Юнги отчетливо слышал тяжёлое дыхание и видел, как в медовых глазах мечется целый ураган всевозможных эмоций.       Почувствовав заметное облегчение после сказанных слов, Чимин на секунду понадеялся, что его уже наконец-таки просто отпустят спать, но… Нет. Не тут-то было.       В следующий момент он почувствовал горячие губы Юнги на своих, и на пару секунд выпал из реальности, вцепившись холодными пальцами в край стола. Тот же больно укусил его за нижнюю губу, заставляя впустить свой язык в чужой рот. Возмущенно промычав что-то Юнги в губы, Чимин всё же приоткрыл рот, впуская наглый язык и почувствовав металлический вкус крови. Он позволял кусать и вылизывать свои губы, позволял обводить свои зубы и дёсна языком, и от этой ситуации в голове складывалась не самая лучшая картинка, а в разуме больно пульсировала мысль «Остановись».       Юнги целовался агрессивно, напористо, с безумным желанием отомстить и наказать, кусая чужие, прекрасно пухлые губы и выбивая тихие стоны из уже колотившегося словно в припадке Чимина. В перерывах между этими дикими и рваными поцелуями он слышал тихие и возмущённые «Хватит», «Стоп», и даже «Пожалуйста». Но на самом-то деле Мин прекрасно понимал, что, если бы Паку не нравилось всё это возникшее между ними сексуальное напряжение, он бы уже давно бил его кулаками в грудь, орал, звал на помощь, так как знал, что Пак Чимин не робкого десятка и уже сделал бы хоть что-то, особенно учитывая то, что в квартире они были не одни, но нет. Сейчас он просто смирился со своим положением и поддался старшему, слабо отвечая на поцелуи, и тихо стонал ему в губы, как будто думая, что никто этого не заметит.       Чимин возмущенно и громко вздохнул, когда его резко развернули за плечи и, вцепившись пальцами в светлые розовые волосы, приложили лбом об стол, перегнув изящное тело через бортик. Поняв всю суть ситуации и то, в каком положении он находится, Пак попытался вывернуться, но чужая рука вцепилась в волосы с ещё большей силой.       — Твою мать, ты что вообще… — фыркнул Чимин, продолжая цепляться руками за бортик и стараясь вырваться из крепкой хватки.       — Не рыпайся. В мои планы не входило тебя бить, но, если будешь много выпендриваться, я быстренько поменяю свое решение, — Юнги буквально выплюнул эти слова в ухо Чимину, наклонившись над ним и опаляя горячим дыханием шею младшего, заставляя того съёжиться от жёсткого тона Мина.       — Шутишь? — голос Чимина потихоньку начинал срываться на высокие ноты, но парень хорошо держался, сохраняя остатки самообладания.       Всё это казалось до безумия странным и пошлым, но где-то в глубине своих мыслей Пака уже начинало пожирать ненормальное любопытство, и это действительно пугало его.       — А насиловать меня из-за того, что твоя стратегия оказалась хуже моей, входило в твои планы, да? — Чимин резко дернулся в сторону, но черноволосый заранее это предусмотрел и вцепился второй рукой в запястья младшего, сводя их у того за спиной.       — Насиловать? Вообще-то, я не собирался тебя насиловать. И, если не будешь дергаться, тебе, возможно, понравится… Хотя не думаю, что ты это заслужил, откровенно говоря, — Юнги сам поражался тем словам, которые сыпались из его рта, но бешеное желание выбить из этого розоволосого засранца всю его наглость затмевало возникавшие ранее сомнения. Мина конкретно понесло, он распалился, чувствуя ненормальное возбуждение и желание, и это ему чертовски нравилось.       — Ты меня не заслужил, Мин Юнги, — произнес по буквам Чимин сквозь плотно сжатые зубы.       — Ошибаешься, — довольно облизнул губы Мин.       Когда черноволосый размашисто ударил младшего по ягодице, тот не издал ни звука, подавив возмущенный громкий стон прямо в горле. Но когда он почувствовал, что наглая рука обвила его талию и вцепилась в пряжку ремня, тело будто насквозь прошибло током. Он совершенно не был готов к такому повороту событий. Попытавшись вырвать руки из цепкой хватки, Чимин понял, что пытаться бесполезно — Юнги физически был сильнее его, хоть телосложение было и примерно одинаково, и если младший весь сегодняшний вечер казался победителем, то сейчас это ощущение начинало пропадать под холодными и чувствительными прикосновениями Юнги.       — Юнги, это уже не смешно. Хватит, поигрались и достаточно, — Пак почувствовал нарастающую панику, когда чужие руки резко стянули с младшего штаны. Спина и шея Чимина уже начинали неприятно затекать, ибо находился парень далеко не в самом удобном положении — стоя на ногах и прижимаясь торсом к деревянному столу, в то время как голова блондина была повёрнута вправо и плотно прижата чужой рукой виском к гладкой поверхности. — Я умею кричать, не забывай об этом, пожалуйста! — последнее слово он произнес на высоких тонах, когда Юнги одним резким движением сорвал с его плеч рубашку и кинул её куда-то на пол.       — Если ты хоть кого-нибудь в этом доме разбудишь своими криками, я заставлю тебя очень сильно об этом пожалеть, поэтому не рискуй, — тон Мина был на удивление ровным и спокойным, отличавшегося от того, что был буквально несколько минут назад — резким, агрессивным и… холодным.       Юнги медленно, но верно начинал чувствовать нарастающее возбуждение внизу живота, смотря на беззащитное и напряжённое тело под ним. Чимин был полностью в его руках, и он не мог упустить такую великую возможность. На секунду вспомнив, что в квартире находились еще четыре человека помимо них с Паком, Юнги занервничал, но вспомнил, что звукоизоляция в доме была отменная. Выяснилось это после того случая, когда он остался ночевать у Джина с Намджуном после очередной бухаловки, и ночью он даже не услышал и малейшего намека на стоны парочки, спящей в соседнего от него комнате. Уж Юнги-то знал, как «громко» могут спать его друзья.       Выпустив из пальцев светлые волосы Пака, но в то же время продолжая держать другой рукой его тонкие запястья, Юнги начал медленно вести пальцами вниз вдоль позвоночника, наблюдая за реакцией парня. Тот еще заметнее напрягся, продолжая дрожать под холодными руками и сбивчиво, хрипло дышать, прикрыв глаза.       Как же это всё неправильно. Совершенно неправильно. Но раз мысль об этом так беспокоила Чимина, то почему сейчас ему совершенно не хотелось уходить от леденящих кожу прикосновений?       Тут Пак почувствовал, как пальцы, ранее выводившие на его спине различные узоры, резко спустились вниз и стянули с ягодиц боксёры до самых щиколоток. От этого движения он слабо пошевелил руками, сведя колени и выпустил воздух сквозь сжатые до боли зубы. Он не собирается просто так сдаваться. Старший не получит ни малейшего стона со стороны Пака.       Чимин распахнул глаза, когда пальцы Мина скользнули в его ротик, заставляя пухлые розоватые губки приоткрыться. Длинные, узловатые пальцы протолкнулись в горячий рот парня, коснувшись его языка, и тот нервно сглотнул, обхватывая фаланги пальцев в плотное кольцо губами. Ладно, так уж всяко будет лучше.       Юнги наблюдал за тем, как Чимин обсасывает его пальцы, и еле сдерживался, чтобы не взять младшего прямо сейчас на этом грёбаном столе. Без подготовки. Просто выебать: жёстко и непринуждённо, не жалея сил и собственного голоса. Со стороны Пак выглядел как профессиональный порноактёр, и, наблюдай за этой картиной какой-нибудь другой человек, он наверняка подумал бы то же самое.       Когда Чимин понял, что Юнги вынул собственные пальцы из его рта, он сразу же почувствовал как они скользнули между крепких ягодиц, надавливая и создавая трение. Сразу два пальца проникли внутрь младшего, и он тихо зашипел, прикрыв глаза.       Не больно, но ощутимо.       Чувствуя через пару минут, как пальцы, ласкавшие колечко мышц, надавили и вновь вошли внутрь, раздвигая чувствительные стеночки, Чимин подумал, что сейчас сдохнет от удовольствия. Он проглатывал собственные стоны в горле, не давая им вырваться наружу, дабы не распалять брюнета ещё больше. Если честно, занятие было такое себе — возбуждение нарастало с каждой секундой, и, если бы не гордость, которую Чимин воспитывал в себе на протяжении многих лет, он бы уже давно перешёл с тихих вздохов на мольбы не останавливаться.       Размышления розоволосого мигом прервались, когда Юнги вдруг нашел чувствительную точку внутри него, и слегка надавил пальцами, словно издеваясь. Чимина будто подкинуло на столе: по всему телу прошёлся разряд, и он прогнулся в спине, с силой впившись ногтями в собственные ладони.       К чёрту.       Нахуй эту гордость.       — Твою ж мать… — громко простонал Чимин, выпустив весь воздух из лёгких и прогнувшись в спине до хруста позвоночника, когда Юнги повторил свои действия.       Это уже был предел.       Мин вынул пальцы из младшего, расстегнул собственный ремень и резко вошёл в него до основания, просовывая колено между дрожащих бёдер и потянув Чимина на себя за талию. Тот громко застонал, уже не сдерживая себя и пытаясь не заорать во весь голос, чтобы Юнги продолжал, а не издевался над его телом. Мин перевёл дыхание и наклонился к шее Пака, оставив на ней багровый засос.       — Ну что? Ты всё еще считаешь, что я тебя насилую? — он укусил младшего за лопатку, выбивая из того короткий вскрик. — Что, не нравится?       — Будь моя воля, я бы давно уже вмазал тебе по роже, — проговорил Чимин, чувствуя, как в глазах расплываются узоры, а сам он уже начинал задыхаться от накатившего волной удовольствия.       — Какой же ты…       — Да блять, закрой ты уже свой рот и двигайся! — Пак не мог сдерживаться и выпалил свои слова с некой угрозой в дрожащем, срывавшемся голосе.       И Юнги сделал толчок. Один, два. Еще один толчок, на этот раз грубее, и Чимин готов был поклясться, что расслышал громкий стон черноволосого. Парень уже не слышал себя, не понимал, что, если бы не руки старшего, он бы уже давно рухнул с ног. Сейчас он мог лишь прижиматься грудью к телу Мина и тяжело, хрипло дышать, подаваясь назад и насаживаясь на чужой орган, приносящий ни с чем не сравнимые волны дрожи и удовольствия. Ощущение наполненности заставляло бешено стучать в висках, и Чимин пытался хоть иногда судорожно хватать воздух ртом.       Юнги задал определённый темп и теперь уже просто начал вколачиваться в изящное тело, с силой выбивая из него всхлипы и протяжные стоны. От одного только голоса и вида Чимина Юнги готов был кончить: разгоряченное, податливое тело, тонувшее в волнах дикого возбуждения с каждым толчком заставлял Мина проникать еще глубже, зарываясь рукой в светлые, розовые волосы, водя ей по шее и спине блондина, выгибающегося черноволосого навстречу.       — Господи, какой же ты узкий… Какого чёрта… — вопрос был задан в пустоту и не требовал ответа, поэтому Юнги поменял угол проникновения и наконец нашёл простату, Пак запрокинул голову, издавая уже, наверное, сотый за ночь стон и чувствуя, как голос начинает потихоньку садиться, а горло болеть от постоянно вылетавших из него звуков.       Так хорошо ему никогда не было, и он готов был просить Юнги о большем, лишь бы тот не останавливался. В голове уже давно пропали мысли о всей неправильности ситуации, и розоволосый повторял про себя лишь одну мысль: «Ещё, ещё, ещё», полностью отдавшись в руки Мина.       — Юн~ии… П-прошу… — толчок и хриплый стон Юнги, смешавшийся собственным стоном Чимина. Он уже потерял свою мысль, чувствуя очередную судорогу наслаждения и до боли выгибая спину.       Мин наклонился над Чимином, начиная посасывать и прикусывать пирсингованную мочку его уха и оставляя чуть ниже на шее второй засос. Видя, как Пак приоткрыл ротик, шумно выпустив воздух из легких, он ухмыльнулся и прошептал:       — О, нет. Сегодня ситуация полностью в моих руках, Минни.       Юнги продолжает вколачиваться в худое тело, пока Чимин, наконец, не сдается. Полностью расслабляется, чувствуя, как тело бьёт дрожь, а внизу живота болезненно тянет. Руки всё еще сведены за спиной, Юнги покрывает поцелуями и укусами его спину, а Пак просто стонет, стонет и стонет.       Глубокие толчки окончательно сбивают дыхание. Он проваливается в черную дыру, видя разноцветные круги перед глазами, выпадая из жизни с каждой секундой все больше и больше, с каждым стоном Юнги и его собственным полу-всхлипом полу-стоном. Волны наслаждения и сладкой боли заставляют выныривать обратно в реальный мир, выгибаясь всем телом, словно в припадке.       Главное — не задохнуться.       Главное — успевать дышать.       Он чувствует, как в волосы зарываются длинные пальцы, и ему это нравится. Ему нравится, как холодные ладони водят по плечам, лопаткам, пояснице. Ему нравится, как Юнги громко дышит, как он прижимается к нему своим телом. Ему всё нравится, и он захлебывается в ощущениях, полностью абстрагируясь от реальности.       В следующий момент Мин рывком поднимает Чимина, заставляя того выпрямиться и чуть ли не свалиться на землю. Он разворачивает его к себе лицом, и поднимает на руках тельце, усадив его на стол и резко входя в младшего, заставляя того откинуть голову назад и закатить глаза от наслаждения.       Юнги впивается в шею Чимина губами, то кусая, то оттягивая кожу, поднимаясь выше, к губам. Он проводит языком по нижней губе и затягивает мальчика в мокрый, влажный поцелуй. Затекшие руки Пака тянутся к темным волосам хёна, перебирая их пальцами и чуть давя на затылок, заставляя Юнги прижаться к нему ещё ближе, хотя быть ближе уже было просто невозможно. Два тела слились воедино, и это было невообразимо красиво и эстетично. Сейчас двое парней принадлежали лишь друг другу: Юнги и Пак буквально отключились от внешнего мира, наслаждаясь друг другом, дыша друг другом, и видя перед собой лишь образы друг друга сквозь тягучую пелену удовольствия.       Когда Чимин почувствовал, что воздуха катастрофически не хватает, он оторвался от губ черноволосого и увидел его слабую улыбку. Со следующим глубоким толчком он вцепился в спину Юнги, уткнувшись лбом куда-то в изгиб шеи и простонав ему прямо в ухо, теперь уже уткнувшись носиком в висок. Теперь, когда он мог видеть лицо Мина, мог прикасаться к нему, не пытаясь выдернуть руки из цепкой хватки, ему было так хорошо и спокойно, потому что наконец-то он мог наблюдать за темными прикрытыми глазами парня напротив. Пак мог целовать его, цепляться дрожащими пальцами за широкие плечи, как за последнюю надежду, мог… Наслаждаться им. И он хотел.       И он наслаждался.       Мин ускоряется, из-за чего Чимин начинает сам насаживаться на его член, чуть не плача от того, как же было хорошо и приятно. Он захлебывался в этой эйфории, не веря, что всё это реально происходит, что это происходит с ним и прямо сейчас.       — Юн… — Чимин резко давится воздухом. Окончание имени он простонал с новым толчком, роняя голову назад и откидывая упавшие на лицо волосы. — Я… Уже не могу…       — Можешь, Минни, можешь, — Мин припадает губами к выпирающим, худым ключицам, вдыхая завораживающий запах чужой кожи, и Пак наклоняет голову вбок, специально открывая больше пространства для ласк.       Юнги вновь находит чувствительный комок нервов внутри, и Чимина подбрасывает на месте. Волна возбуждения окатывает и пронзает его с ушей до кончиков пальцев на ногах, и он чувствует себя настоящей шлюхой, громко и протяжно стонавшей на всю округу. Чимин не понимает, как его голос еще окончательно не пропал, а лишь охрип, ведь молчать даже пару секунд было невозможно. Младший обхватывает лицо парня и прижимается пухлыми и сладкими губами к чужим, горячим губам, с удовольствием поддающимся навстречу.       Впившись зубами в нежную кожу чуть ниже уха, он кончает прямо в Чимина, простонав и тяжело выдохнув ему куда-то в область шеи. Пак кончает следом, вцепившись пальцами в шею Юнги и широко распахнув застелённые белой пеленой глаза, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чём-нибудь.       Юнги отстраняется от младшего, но не далеко, так как тот все ещё не отпустил шею парня. Он смотрит на лицо Пака, который с трудом пытается перевести дыхание, и понимает, что готов смотреть на него вечно. Розоволосый поднимает взгляд и начинает громко смеяться, уронив голову на плечо Мина.       — Ты ч…чего ржешь? — Юнги подозрительно смотрит на светлую, розовую макушку и зарывается пальцами в мокрые волосы, глубоко вдыхая носом,       — Я просто выиграл тебя… В покер.       — А я ведь предупреждал. И да, признайся, тебе понравилось, — Юнги оглядывает чужую шею, оценивая свои старания: на мягкой медовой коже теперь красовался букет алых засосов.Показатель того, кому действительно принадлежал Пак. Тот, кого Мин уже давно заслужил.       — Вообще нисколечки, — хрипло протянул Чимин, смотря на Юнги смущённым взглядом.       Ну и засранец. Даже сейчас успевает выпендривается.       — Может, мне стоит выигрывать тебя в карты… почаще? — Пак приблизился к губам Юнги, оставляя дистанцию между их лицами всего лишь в несколько миллиметров.       — Ох, ну уж нет, — он тянется к губам напротив и через пару мгновений отстраняется, ловя возмущённый взгляд блондина. — Я всегда получаю своё, Минни… Я всегда получаю своё. А отлично трахать тебя я могу и без игр, главное скажи~