Это любовь

Ужин стоял на столе, а напротив, у открытого окна сидела белокурая девушка, с волосами которой играл уже прохладный июльский ветер, раздражая самую малость вышеупомянутую, ибо чёлка из–за этого незамысловатого колыхания разлеталась в разные стороны, пушилась и открывала, как считала красавица, слишком высокий лоб. Хмурое личико не предвещало ничего хорошего. Девушка насупилась, вглядываясь в темноту почти ночи. На часах 23:49, а Чимина, как неудивительно, до сих пор не было дома. Сердце блондинки неумолимо трепыхалось с болью в груди с каждой искусно воображённой страшной картинкой в голове. Чимина могли избить, обокрасть, нанести серьёзные повреждения, украсть, продать на органы. Столько мыслей роилось в голове. И эти ещё не были самыми страшными. Возможно, он просто изменяет. Бум. Нини скатилась на пол, держась за голову. Этого не могло быть. Она не верила. Не хотела верить. Чимин любит только её. Он не раз доказывал это именно поступками, как настоящий мужчина. И всё бы ничего, вот только рой фанаток, собиравшийся вокруг клетки, в которой каждую среду и пятницу проходили бои, сильно настораживал Нини. Нет, не так. Он просто убивал её. Сам же Чимин наотрез отказывался брать девушку с собой в качестве поддержки, ведь это могло бы нанести ей огромное количество моральных травм, а его девочка была слишком нежной и чувствительной. Вместо неё Чимина всегда «подбадривали» девушки из группы поддержки, на самом деле, только мешающие своими криками: «Оппа, я люблю тебя! ~», и желанием залезть ему в трусы. Единственное же желание, которое вызывали в Паке они — уебать, да как можно сильнее. Его он направлял не на них, а удачно пользовался положением и разносил в хлам каждого своего противника, горя от ненависти. За это он был благодарен поклонницам. Только за это. И то, где–то в глубине души. Дома же всегда ждал ангел. Его личный ангел, спустившийся с небес. Чимин корил себя за то, что по его мнению он «обрезал крылья» Нини, ведь можно было встречаться и отдать своё сердце кому–то серьёзному с хорошей семьёй и репутацией, а не устрашающему (только не для Нини) боксёру в подпольных боях без правил. Девушке пришлось отказаться от своей главной мечты — уехать в Америку и выучиться на Голливудскую актрису. Выбор стоял между тем, чтобы остаться здесь, в Пусане, переехать к Чимину под полное его обеспечение и защиту, выбрать какой–то университет, учиться и любить или полететь за мечтой, но остаться без такого нужного чувства, без единственного человека, стоявшего за неё горой всегда, в любом случае и ситуации. Мама Нини была матерью–одиночкой, толком не любившей дочь. Она стремилась вырастить дочь своей копией — сильной, ни в коем случае не зависевшей от мужчин, хорошей актрисой и любимицей общества. Главное — чтоб люди ничего не подумали. Любое действие и слово всегда обсуждалось с матерью и рассматривалось под тем ракурсом, что людям в любом случае такое подойдёт. Это «что–то» должно обязательно вписываться в каноны социума. Нини не была сильно характерной и поэтому даже свою точку зрения не могла отстоять достойно. Её хватило на пару споров, которые окончились горькими слезами и упрёками и девушка решила впредь не высказывать родительнице ничего, держать все чувства под замком, а мысли обдумывать самостоятельно и ни в коем случае не в слух. Мать постоянно была в командировках. Снималась в очередном сериале или кино, благо, что оставляла денег на питание и мелкие нужды, не появляясь дома от трёх недель до трёх месяцев, обходясь лишь редкими звонками, а то и вовсе короткими смс. С Чимином Нини познакомилась случайно. Он как раз возвращался от своего непутёвого друга Тэхёна, шаркал носками кроссовок по асфальту, поудобнее перекидывая спортивную сумку на плече и вглядывался пустыми глазами в тёмное небо. Именно тогда дела шли не очень: в клубе ему вроде как нашли замену по крупнее, какой–то Чонгук, говорили, мол он выше и выносливее, но куда ещё выносливее, чем Чимин, которого ни разу за 11 лет в нокаут даже не загнали. Чимин тогда пыхтел злостно да кулаки сжимал, когда увидел вдруг напротив что–то с кучей коробок. Не виднелось даже головы, зато стройные ножки очень даже удачно выглядывали из–под коротенькой юбки, давая понять ясно, что их обладательницей была представительница прекрасного женского пола. Мужское воспитание не дало Чимину спокойно наблюдать за трясущимися руками, еле удерживающими кучу коробок, и он быстро подлетел к красавице, отбирая эту тяжесть и становясь на секунду в ступор. На него глядели зелёные глаза, полные испуга. Белокурая красавица тоже, видимо, позабыла о существовании слов в этой вселенной и раскрыла только рот в удивлении. Через секунду же её милые скулы окрасила краска, а по всему телу прошёлся жар смущения, вспотели даже ладони. Зелёноглазая поспешила непонятно за что извиниться перед высоким незнакомцем и попытаться отобрать свой груз обратно, но Чимин ловко увернулся от изящных рук, в замен дав прикоснуться к сильным бицепсам и засмущав этим девицу окончательно. Чимин впечатлял: ростом под 1.89, с крепким (оно и ясно) телосложением, но довольно узкой талией и бёдрами, а так же упругой задницей (парням обычно с таким везло). Пак знал, что умел производить впечатление, но внезапно захотелось постараться настолько, чтоб аж из трусов выпрыгнуть, хотя бы номерочек отстегнуть у блондинки. Она казалась необычной, довольно милой и невероятно вежливой, доставала ему макушкой до середины бицепса и вызывала бабочек в груди своим метушением рядом. Чимин представил, что вот такой может быть семейная жизнь: он будет носить тяжести, любоваться своей красавицей, вызывать у неё восхищение, а она рядом будет бегать, нажимать тысячу раз на кнопку лифта, прямо как сейчас, переминаться с ноги на ногу, волнуясь и благодарить бесконечно, согнувшись в поклоне (лучше без этого), любопытно разглядывать потом большими глазами, закусив губу. После целой недели прогулок с невинной Нини, Чимин понял, что пропал — безвозвратно, совершенно и счастливо. Он влюбился. Думал только о ней. Каждую минуту. Завтракая, гуляя, моясь, засыпая и просыпаясь, лёжа на ринге, выпивая с друзьями, даже мечтая во сне. К Нини тянуло магнитом. С ней не хотелось играть, не хотелось обманывать и мотать нервы. Она просто не заслуживала этого. Ей хотелось подарить весь мир, встать на колени и кричать во весь голос, как сильно любит. Смелости Пак набирался 3 месяца, ухаживая красиво, заботясь и волнуясь, поджидая у подъезда утром и карауля возле магазина вечером. Улыбка не сходила с лица парня ни на секунду, когда рядом была она. Нини была лучиком света в его жалкой жизни. Не такой уж и жалкой — всегда твердил Тэхён. Лучший друг, что тут скажешь. Чимин боялся. Зачем он ей нужен такой? Жёсткий, неуклюжий, боксёр на подпольных боях. Пак не жил нормальной жизнью, он это понимал, но поделать с этим ничего не мог, выбора просто не было. Полный сирота, сын покойных алкоголиков, он привык вымещать весь свой гнев с 14 лет на ринге, заряжая по противнику, как по груше, метеля, разрушая, уничтожая. Только эта работа смогла дать ему деньги, позже он накопил на однушку, скромно, но уютно, а зачем ему одному больше? Дурак, думал теперь Чимин, когда встретил Нини всю в слезах. Девушка выбежала из подъезда, буквально захлёбываясь и не видя дороги под ногами. Она упала на жёсткий асфальт, запутавшись в своих же ногах, завывая так горько, что Чимину захотелось выдавить глаза тому, кто посмел довести её до такого состояния. Обычно Нини светилась, улыбчиво глядя на парня и задорным смехом заряжая радостью на весь день, а сейчас… Приведя, по просьбе девушки, её к себе, Чим трясся от злости, потом чуть ли не плакал от переживаний, а затем твёрдо настоял на том, чтобы Нини осталась у него дома на столько, на сколько ей понадобиться. Он узнал, что из дома её выгнала мать, прознав о её первой симпатии, наверное, даже любви. Сердце болело за это маленькое солнышко. Что–то нужно было делать. И он твёрдо решил терпеть, а не то не дай бог ещё испугает. Он будет редко появляться дома, изматывать себя на тренировках на все 100% и заваливаться спать ночью без сил, только чтобы не натворить глупостей. Долго это продолжаться не могло. В один день, снова оберегая девушку от себя, Чимин проснулся рано, собирался провести выходной день с Тэхёном и уже зашнуровывал кроссовки, как в отражении зеркала заприметил заплаканное личико, выглядывающее из-за угла. — Нини? — Чимин, — шмыгая носом, протянула девчонка, — почему ты постоянно куда-то уходишь? Скажи честно, я тебе мешаю? Может противна? — она поджала дрожащие губы, не хотелось давить на жалость, но она просто не могла больше терпеть. Что, если она и вправду приносит человеку неудобства? — Нини, не выдумывай, — шагнув к блондинке, Чимин застыл со стеклянными глазами. Кто же знал, что всё так обернётся? Он старался оберегать девушку от себя, чтоб не забыться однажды в своей любви и не натворить чего–то эдакого с впечатлительной Нини, а она накрутила себя, будто противна Чимину. Нет! — Всё с точностью наоборот, — заключив в объятья дрожащие плечи, Пак зарылся лицом в пахучие солнечные волосы, коря себя за то, что не рассмотрел свой план со стороны Нини. Не подумал, что всё может обернуться так. — Я ни в коем случае не хотел обидеть тебя. Ты очень дорога мне, поверь. Я убегаю, потому что не хочу сорваться, Нини, — заглядывая в изумрудные глаза, Пак ругал себя, ненавидел! Обещал раздавить того, кто посмеет заставить расплакаться его девочку, а теперь сам превратился в такого. Весь день тогда просидела пара за столом, разговаривая, узнавая друг друга лучше, смеясь и радуясь тому, что открылись друг другу, а вечером, забравшись на одну кровать слёзно признавались в любви. Чимин не представлял, как бы жил без своей Нини. Он не понимал, что делал раньше. Прямо сейчас, снова шаркая носками, бредя по грязному переулку, Пак улыбался, лелея в памяти горячие, свежие воспоминания внутри. Он сплюнул немного крови на мокрый асфальт и скривился, ухватившись за правое ребро, выронил пару матов и улыбнулся снова, перебросив спортивную сумку на плече поудобнее. Нини ждала дома, наверняка приготовила самый вкусный ужин и ждала его, а он… Чимин сорвался на бег. Плевать на раны и боль. Дома ждёт она, наверняка волнуется, переживает за него и не спит. Чёрт! Ещё немного. Ноги быстро перескакивали ступеньки, когда Чимин уже мчался на пятый этаж дома. Тихо закрыв за собой дверь, парень скинул кроссовки, пробираясь на кухню в полной темноте. На столе догорала маленькая свечка, на столе ужин, а Нини нет. Чимин рванул в спальню, выдыхая с облегчением. Девушка скрутилась калачиком, дремля. Глаза на часы. 00:34. Бедная его девочка. Почувствовав поцелуй в плечо и родные руки, Нини сразу повернулась и потянулась вся к Чимину, сонно моргая, но счастливо улыбаясь. — Чимин, — просипела она заспанным голосом, прижимаясь к парню отчаянно. Губы парня настигли нежно и неожиданно. Зарываясь в смоляные волосы Пака, Нини прошлась по загривку ноготками, вызвав у того мурашки и стон. Горячо отзываясь, Чимин отстранился и сел с девушкой на руках на кровать. — Чимини, синяк, — пролепетала красавица, с дрожью оглаживая висок. Огромное красно–синее пятно расползлось вокруг правого глаза, причиняя невероятную боль сердцу девушки, — Я обработаю, — судорожно замотавшись, она попыталась встать, но Пак не пустил, прижимая сильнее к себе, — Чимин, пусти, я быстро! — Нини, не надо, Наму позаботился уже об этом. Побудь со мной, — потираясь лбом о грудь, просил Чим, сжимая крепкими руками талию. В ответ почувствовал трепетные, аккуратные поцелуи по всей голове. — Как же так, милый, — душа разрывалась на кусочки, хотя видеть своего парня побитым приходилось уже не раз, но такого синяка да ещё и прямо на глазу Нини не видела никогда. — Со мной всё в порядке, маленькая, — завалив злотовласку обратно на кровать, Чимин принялся за ключицу, любовно слюнявя её, покусывая и разнося по телу обоих мурашки. У Нини от ощущений, у Чимина — от Нини. — Чимини, может не будем? — рука девушки огладила спину и скользнула на горячий бок, переходя потом на грудь и скользя коготочками обратно, только вот ойкнула она испуганно, когда Пак зашипел и повалился на кровать рядом, зажмурив глаза. Нини отдёрнула руку как от огня, испугавшись слишком сильно и сразу же принялась остервенело задирать футболку парня, пока тот пытался отдышаться, матерясь сквозь зубы. По щеке скатилась горькая слеза, когда златовласая увидела весь кошмар на рёбрах своего парня. Она аккуратно сняла футболку полностью и прикрыла рот ладонью, боясь теперь даже дышать рядом с такими синяками, слава богу открытых ран не наблюдалось. — Я в порядке, Нини, — зашипел Пак, притягивая к себе девушку, но та в ужасе отпрыгнула, отбиваясь от настойчивых, любимых рук. — Не в порядке! — взревела она. Чимин всегда преуменьшал. Разве огромные фиолетово–бардовые пятна расползшиеся под грудью с правой стороны — называются «порядок»? — Нини, я сказал, что в порядке, — начинал рычать чёрноволосый, пытаясь поймать ручищами свою девушку, но та каждый раз слишком удачно ускользала. — Ты каждый раз так говоришь, а я боюсь каждую среду и пятницу, что ты просто не вернёшься домой! Даже если не умер на этом треклятом ринге, то мог упасть без сознания в каком–то переулке, пока возвращался домой! — всё–таки ухватив девицу в сильные руки, Пак крепко сжал трепыхающееся тело и глубоко вздохнул, Нини всегда переживает за него, и это приятно, он не станет скрывать, но она преувеличивает. Он же вон какой бык, кто его уложит то, а? Никто, правильно. Но девочку свою выслушать надо и не перебивать, вон сколько всего накопилось, куда ж ему деваться? Всему этому бреду. — Нини, любовь моя, со мной всегда будет всё в порядке, — ухватив лицо в ладони, говорил парень, заглядывая искренне в любящие глаза, — Я же сильный и большой, — чмокнув в нос блондинку, улыбнулся Пак, — просто я сильно резко отреагировал, когда ты коснулась там, нужно было сдержаться, — притираясь лбом к виску, шептал Пак, — anyway, это не отменяет того факта, что я всё ещё хочу тебя, — пытаясь уложить девушку на кровать спиной, Чимин потерпел крах и клацнул зубами перед её лицом опасно, — Детка, ты чего? — Ложись, — Нини давила ладошками на грудь, соглашаясь. — Нет, — запротестовал Чим, гневно сведя брови на переносице. — Ложись говорю, я не дам тебе сегодня быть сверху, — стояла на своём Нини, расстёгивая и вытаскивая ремень из брюк парня. — Нини, — рычал Чимин, но повалился на спину, потому что девушка пихнула его прямо в больное ребро. — Да, милый, — стягивая с себя паковскую футболку на 50 размеров больше, улыбалась блондинка, наблюдая на растерявшим весь свой пыл парнем, стоило ей показаться в одних трусиках. — Я что, не мужчина? Я смогу, — облизывался и тянулся руками к груди Чимин, но пререкался. Он же сильный. — Ты мужчина, — кивнула Нини, стягивая с того штаны и целуя выпирающие соблазнительно тазовые косточки, — но это не значит, что я не могу оседлать тебя, потому что видите ли, ты «не слабак», — кривляла своего парня девушка, уже расправляясь с его чёрными боксёрами, наблюдая за абсолютно недовольным лицом и сжимающими простынями крепкими кулаками. Но стояк то выдавал его со всеми потрохами. — И с чего ты взял, что находиться снизу — признак слабости? — закусила губу Нини, глядя на своего мужчину. Ну что за богатырь? Аж слюнки потекли на такое тело. — Потому что это так и есть, — хмуро отвечал парень, но уже не предпринимал попыток поменять положение, понял сам, что сейчас не в состоянии спорить. Он уступит Нини. Но только один раз! И ни в коем случае не из–за того, что он слаб и у него большие синяки, нет. Он сделает это, потому что любит. — Ладно, милый. Но я хочу, чтоб ты знал, что для меня ты всегда самый сильный. Мой мужчина, — забираясь сверху на крепкие бёдра, с возбуждением в затуманенных глазах, лепетала девушка. — Иди ко мне, солнце, распускай косы, — Чимин подзывал ближе, похлопывая прямо по сильным ногам. Стоящий член прижимался к напряжённому животу, пуская капельку предэякулятора, поэтому Чимин просто не мог сдержаться и потихоньку надрачивал, пока Нини устроила мини–стриптиз, снимая трусики. Когда она наконец-то закончила и присела на бёдра парня, прильнув к его торсу близко–близко, то перехватила член в свои руки, на что Чимин укусил её за губу и обвил руками талию, крепко сжимая. Руки потянулись к светлым косам, расплетая и перебирая шелковистые кудри. Пак прикрыл в наслаждении веки, подаваясь тазом вверх и отзывчиво стонал, отдаваясь полностью в руки своей девушке, которая точно хорошенько о нём позаботится. Пухлые губы слились в несдержаном поцелуе, но ни про какую конкуренцию и речи идти не могло: Чимин напирал спереди и удерживал руками сзади, почти кусаясь, рыча и несдержанно испускал стоны, пока Нини пыталась удержать весь напор и радовалась безмерно, что впервые сможет побыть сверху. Хотелось от этого покричать, но девушка знала точно, совсем скоро Пак сделает так, что она еле будет сдерживать и крики, и всхлипы и жалобные просьбы: «быстрее», «глубже». Нини отстранилась первая, дав себе время хотя бы подышать. Пока разошедшийся Чимин перешёл на подбородок, она приподнялась и потихоньку пробовала насладиться на крепкий член, принимая пока только головку. Чимин перевёл ладони на любимое место — грудь и мягко обводил и сжимал округлости, облизываясь. Хватило его не на долго. Он тут же захватил в плен нежный сосок, покусывая слегка и обводя мокрым, шустрым языком. Сверху послышались мелодичные стоны, Чимин улыбнулся, ускоряясь и ставя засосы уже под грудью. Нини села. Больно не было, было тяжело и ново. Совершенно другой ракурс, угол проникновения и ощущения. Теперь и она спокойно могла рассмотреть их лобки, это было так интимно. Подумать только! Пак весь погрузился в неё, головка жарко ощущалась внутри. У малышки закружилась голова и она выгнула спину, начиная двигаться, когда сильные руки притянули к себе вплотную и распухшие губы Чимина-чтоб-его прошлись по плечу. Ягодицы неумолимо шлёпались о мощные бёдра Пака, пока сам обладатель этих незаконных прекрасных ног хрипло пыхтел на ухо и с восхищением подрагивал, грозясь долго не продержаться. Руки парня спустились на упругую попу, ухватившись цепко, обдавая пару раз жаром от звонких шлепков. Нини была на пике и в восторге. Нет, конечно, Чимин обычно трахал её умело, сильно, 69 позу тоже обожал и языком своим орудовать умел на все 1000%, но это что–то совсем новое, совершенно не похожее на что–то другое. Чувствовалась какая–то власть над сильным телом, над сильным мужчиной. Нини ускорилась, всхлипывая. Затем улыбнулась, ещё один плюс — ей не приходилось вымаливать ускорение, она без проблем могла сама настроить нужный ритм, то ускоряясь, то замедляясь. Бёдрами она начала делать круговые движения, размазывая смазку по Чимину, пока тот, как самый настоящий довольный кот, улыбался ей и не выпускал губы из поцелуя. Сейчас что–то пойдёт не так, Нини чувствовала. Пак перехватил девушку за талию поудобнее, укладывая её на себя полностью и ускорился настолько, что ей пришлось вгрызаться ему в плечо с каждой секундой всё сильнее, чтобы не орать на весь дом. Чимин и сам еле сдерживался, переходя на низкие нередкие стоны. Яйца нещадно бились о ягодицы, а пресс был напряжён словно камень, Нини чувствовала внутри дрожь, да и движения начали понемногу сбиваться с ритма. Член уже пульсировал, а Пак переходил на высокие ноты, закатывая глаза. Нини выпрямилась обратно, снова прыгая усиленно, позволяя Чимину кончать так ярко, как он не кончал ещё никогда. Он отчаянно метался по подушкам, сминал в кулаках простыни, подрагивал всем телом, поджимая пальчики на ногах, пока выпускал семя прямо внутрь Нини, но собрался с силами и уже спустя мгновение опустил большой палец на клитор, принимаясь остервенело доводить блондинку круговыми движениями. Оргазм настиг чувственный, яркий, прошёлся по всему телу и закончился мурашками. Нини стонала, ухватившись за руки и переплетая с Паком пальцы, останавливаясь. Внезапно глаза Чимина расширились, а сам он потянулся руками к животу девушки, оглаживая его. Чеширская улыбка проскользнула на довольном личике и хитрые глаза сузились. — Я так глубоко в тебе, детка, — чувствуя собственный член сквозь животик Нини, Чимин облизывался и со звёздами в глазах наблюдал. Девушка в удивлении распахнула свои очи и поспешила опустить голову вниз, хотя она всё ещё немного кружилась из–за недавно пережитого слишком приятного оргазма.  — И правда, — Нини тоже улыбнулась, положив руку на то самое место, где виднелся контур большой головки. Глаза слипались неимоверно и она без сил свалилась после на Чимина, ласково окутанная его руками и зацелованная его губами. На кухне покоился остывший ужин, окно было закрыто. Золотистые волнистые волосы разметались по спине девушки и груди Чимина. Он мягко перебирал их и не верил своему счастью, улыбаясь, как дурак. — Я голодная! — вскочила вдруг Нини, но свалилась на парня обратно, не устояв на собственных ногах. Она была слишком слаба, но есть хотела сильнее, — Ну же, отнеси меня покушать, мой принц, — выводя странные узоры на груди «принца», хныкала Нини. — Уже исполняю, моя принцесса, — подхватывая своё чудо на руки, Чимин неспешно побрёл на тёмную кухню, так и не включив свет, им хватало освещения от уличных фонарей. Суббота. 1:29. И никаких не нужно было слов. Только он и она, с переплетёнными пальцами и счастливыми улыбками на лицах, такие родные и счастливые. А ещё ужин оказался таким всё–таки вкусным! Нини знала, это любовь, засовывая пальцами макаронину в рот Чимину. Тот улыбался, мыча довольно от вкуса и облизывал мелкие пальчики девушки, испачкавшиеся в соусе. То была улыбка похожа на рай, а аромат волос напоминал счастье. Это точно любовь.