Цензор

      Темнота. Кабинка открывается.

Игрок присоединился. Реализм полный

      Чонгук открывает глаза и видит перед собой всё то же, что и тогда, когда закрывал их. Он осматривается и не может понять в чем проблема. Сбой? Почему игра не запустилась? Почему его выкинуло? Взгляд падает на изрезанную ладонь — шрама нет. Он в игре. Довольная ухмылка прорезалась на лице. Не соврали, действительно, полный реализм. Наверное, в таких условиях он обладает преимуществом: сложно будет осознать, что это не реально, но его порез обращает ситуацию в другое русло, направляет его. Чон встаёт с кресла и движется в сторону выхода из комнаты с единственной целью — победить.       Первой комнатой, в которую он решает войти, становиться седьмая. Озираясь по сторонам, словно преступник, замыслив убийство, он переступает порог и оказывается внутри. Но вот досада — кабинка пуста. Парень проследовал далее по коридору и открывает дверь под номером шесть. Удача! Как раз сейчас в игре находится молодой парень, он и не подозревает, что его ждёт при выходе. Плавным нажатием на сенсор монитора цензору удаётся разблокировать вира-кабинку. Перед ним появляется мальчик-подросток, который подарит ему сто лимбед за смерть. Чонгук снимает с кисти парня завязанный платок, аккуратно, чтобы не разбудить преждевременно. Он обматывает его вокруг шеи, делая орудием будущего убийства. Скрестив руки на шее, он выдыхает, ведь сейчас ему придётся бороться за место под солнцем.       — Ситуация 2, прервать погружение! — Промолвил он, как тут же датчики поднялись и мальчик начал просыпаться.       — В чём дело? Я же сказал на 5 часов… — Но он не успел до конца выразить своё возмущение — платок на шее стал душить его посредством сильных рук Чона. Парень обхватил свой аксессуар, засовывая пальцы под него, в надежде, что это поможет сделать ему несколько вдохов для борьбы. Ноги его уже бились в конвульсиях от недостатка кислорода. Но такая смерть была бы слишком длинной — Чонгук начал бить его в самое незащищенное и открытое на данный момент место — солнечное сплетение. Так парень ещё быстрее начнёт задыхаться. Но ведь это не даст ему много очей. Поэтому Чон решает ужесточить битву, он отпускает его шею и переходит к глазам, которые с невероятной силой вдавливает обратно в черепную коробку.

*Абонент не отвечает. Перезвоните позже*

      Тэхён был очень взволнован: последний диалог с парнем закончился не на мажорной ноте, а теперь он и трубку не берёт. Он продолжал слушать гудки, пока телефон сам не решал сбросить вызов, до последнего ждал родного: «Да», но его не было. Больше всего смущало, что его могло больше и не быть, ведь с Чоном твориться что-то действительно странное. Раз на десятый Тэ успокоил себя тем, что возлюбленный сейчас на работе и не может отвлечься, поэтому бросил телефон на стол, сложил руки в замок и поднёс ко лбу. Но отдохнуть ему не дал звонок: впопыхах, думая, что Чонгук освободился, он хватает телефон, отвечает на вызов, не обращая внимания на номер.       — Неужели? Скажи, что происходит?       — Извините. Вы Ким Тэхён? Парень Чон Чонгука?       — Что? Кто это? — Опомнился Тэ от незнакомого голоса и подобных вопросов.       — Мы можем встретиться? — Парень настоял на встрече в нелюдном месте и Ким позвал его к себе домой, на что неизвестный согласился.       Белая футболка Чонгука была запятнана красными потёками крови. Первая жертва дала свои плоды и он стал немного ближе к победе, но этого мало, ведь порог девятьсот лимбед. Он закрывает за собой шестую дверь, вытирая руки платком и оценивая ситуацию. Действовать ему нужно тихо: двое охранников, хоть и смотрят какие-то дорамы на посту, но не дремлют. Его могут обнаружить, а это вовсе не является необходимым. Следующей цифрой стала четвёрка. Парень дёргает ручку двери, но внутри его настигает не очень приятный сюрприз — в вира-кабине сейчас находится качок, раза в три больше Чонгука. Немного поразмыслив, парень выходит из комнаты и направляется в уборную, где разбивает зеркало огнетушителем. Самый большой осколок он оборачивает в теперь уже свой кровяной платок и следует к изученному месту. Знакомые слова и вуаля — двери открываются, а невинного человека настигает удар острым предметом по любым местам, куда только вздумается. Пока отпора не следовало, они пришлись в руку и ногу, но после тяжеловес оттолкнул парня, как пушинку. В голове зашумело — проблемы с имплантом, нужно было идти на переустановку. Но он не сдаётся, поднимается и снова пытается нанести урон, но его удар отбит. Но вот второй был более неожиданным и подходящим — прямо в грудь. Сильные и накаченные руки пытаются защититься, отключить нападающего, но Чонгук протыкает его грудь каждый раз всё глубже, пока он не перестаёт подавать признаки жизни. Цензор хочет сохраниться, поэтому бьёт пальцами по виску, но никакой реакции не возникает. Он видит, что руки по локоть в свежей крови. Пытается что-то сделать с сенсором, но ничего не откликается.       — «Save». Твою мать. — Ноги подкашиваются от усталости. — Выход. «Escape». — От беспомощности он решает присесть в кабинку погибшего от его рук. — Ну и как отсюда выйти? — Его желание сбывается: двери кабинки открываются, а он сам осматривается вновь наблюдая ту же картину. — Фак. Придурки. — Первым же делом он смотрит на руку — шрам на месте. — «Save». — Он сохраняет свои достижения на данном моменте, когда на его счету двое мертвецов. Но ведь игра на этом не заканчивается. — Продолжить. — Чистые двери закрываются, а просыпается он находясь рядом с трупом, весь в красных пятнах. Ему понадобилось несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя и продолжить задуманное. Выглядывая из-за двери, парень замечает, как на горизонте появляется беременная девушка. Тайком он следует в её комнату вместе с заранее подготовленным осколком, которые уже успел попробовать чужую кровушку. На кресле лежали личные вещи дамы: сумочка и шарф, который Чонгук сразу же схватил, оставив своё орудие на его месте. Молодая особа неспешно возвращалась в лёгком белом хлопковом платьице, не ожидая, что за второй створкой двери её ожидает убийца. Не успевает она закрыть за собой двери, как парень закидывает на неё петлю из шарфа и валит на пол резким движением рук. К сожалению, она успела закричать перед тем, как цензор ударил её по челюсти с такой силой, что девушка потеряла сознание. Чон хватает осколок и заносит его над животом беременной, пока та быстро приходит в себя. Его руки дрожат над головой, зубы цепенеют, дыхание дрожит. Гук закрывает глаза и плавно опускает руки, не касаясь жертвы. Но он заносит орудие снова за макушку, пока девушка кричит, а сам он сомневается и тяжело дышит, перебарывая себя, он издает победный крик и вонзает стекло в неё. После такого парень взахлёб начал рыдать.       — Привет. Я Мин Юнги, мы созванивались и договорились о встрече.       — Привет. Да, проходи на веранду. Будешь чай?       — Нет, спасибо. Я бы хотел спросить у тебя о Чиме. Ой, Пак Чимине. Ты ведь знаешь такого?       — Да, они напарники с Чонгуком, но я виделся с ним лишь раз.       — Поможешь мне устроить с ним встречу? Просто мы встречались, а теперь он оборвал связи. Только попросил отцифроваться для того, чтобы чаще видеть меня и всё, потом, как не бывало.       — Не знаю даже, мы с ним ни настолько близко знакомы, чтобы договариваться о повторных встречах. К тому же Чон может не так всё понять…       — Я ему всё объясню.       — Хорошо, но у меня тоже тогда к тебе встречная просьба или вопрос, даже не знаю…       — Что угодно проси, всё сделаю! — Шутил Мин.       — Чимин не рассказывал тебе, чем они занимаются на работе? Что такого входит в работу цензора?       — Нет, ну так это же легко найти. Думаю тестят игрульки всякие. — Юнги полез в карман за телефоном, после набрал в поисковике кодовое слово и включил первое попавшееся видео. — Вот что-то про них… — Он развернул телефон, чтобы оба могли посмотреть.

*Ну вот, как видите, я с одним ножом. Экономлю боеприпасы. Так называемы цензор-стайл. Хм, шутка, на самом деле только тупая школота думает, что всё это и есть цензор-стайл. Скажу вам по секрету: настоящий цензор-стайл — это, когда вы делаете то же самое, но только в настоящем вира-погружении, полная муляция всех ощущений, на пределе реалистичности.*

      Перед глазами парней рисовались ужасные кадры игровых убийств, но с прекрасно фотореалистичностью, всё, будто настоящее. Волосы вставали дыбом от увиденного. А осознавать то, что они связали свою жизнь с потенциальными убийцами, что им, скорее всего, требуется психологическая помощь и поддержка, было ещё сложнее.       После нескольких скупых мужских слёз, Чон встал с колен и пошёл было на выход, но решил обернуться: девушка лежала на полу, вся в крови, с кишками и частями тела сформированного ребёнка навыворот, от такой картины ком подступил к горлу и не только: парня вырвало, не отходя от места. Его мозг отчаянно отказывался воспринимать такую ситуацию, как игру, поэтому он как можно скорее покинул эту комнату и решил отдышаться в коридоре.       — «Save». Чёрт. Сесть надо. — Быстро сообразил он. Он потянулся к ручке незакрытой 3 комнаты и перед его глазами снова всплывали страшные моменты гибели невинной. Рука замерла в воздухе, не успев коснуться предмета. — Ну нахер. — Ноги повели его в другую сторону, но послышался звук отворяемой двери:       — Оставила планшет где-то, пойду посмотрю! — Это был голос той девушки на рецепшине. Чонгук побежал в свою комнату.       — Записать. — Женские каблуки отбивали каждый шаг. — Чёрт. Выход. Выйти! — До ушей доносились еле уловимые звуки открытия кабинки. И снова взгляд на руку — реальность. Телефон издавал звуки и быстро кинутый взгляд успел рассмотреть «Тэхён», но Гук не стал отвечать. — Сохранить. Продолжить.

*Абонент не отвечает. Перезвоните позже.*

      В суматохе Тэ бросает все домашние дела и собирается в главный офис своего парня, который скрывал от него слишком много. Он соглашается взять с собой и Юнги, который не оставляет надежд встретить там свою любовь всей жизни.       Залитый кровью парень осматривает руку — игра. Злой и уверенный он покидает комнату и решает спрятаться за углом, пока невысокая блондинка следует по коридору. Её шаг замедлятся при виде открытой двери, и она, заглядывая внутрь, обнаруживает там ужасную картину, при виде которой крик её услышал каждый из охранников.       — Эй, что там?       Зная, что его наведают, Чон прячется за зелёной дверью под номером «восемь». Ручка двери неспешно опускается, пока Чонгук со стороны выжидательно наблюдает за этой картиной, он затаился за углом и вот-вот нападёт, словно дикая кошка на свою добычу. Только вот парень не предусмотрел, что решает вступить в неравный бой: он выбегает в дверной пролёт, чтобы застать мужчину врасплох, но заряженный пистолет даёт попробовать ему несколько пуль на вкус. Чонгук просыпается, он не торопиться вернуться, ведь ему нужен план, с помощью которого он сможет выбраться наружу.       Кабина открывается и цензор снова в игре, ведь рука его была чиста, как и мысли. Из лёгких вырывается тяжелый вздох, а парень встаёт с места и движется навстречу новой попытке. Теперь он не ждёт из-за угла напасти, он идёт за администратором, словно тень, впихивая её в ту комнату силой. Но вот незадача: она снова кричит. Пока охранники спешат узнать, что произошло, Чонгук берёт девушку за волосы и со всей силы прописывает её головой в дверь, а после до щелчка закрывает её. На вопли тут же прибегает вооруженный охранник, которого уже поджидает сильная пара рук. В двери сначала появляется пистолет, именно на это и рассчитывал Гук, ведь в этой комнате дверь расположена по-другому — он хватает руки, сложенные замком на оружии, и тянет вниз. По инерции сторож валиться на пол, но в проёме появляется второй оруженосец, который убивает Чона выстрелом в спину. Теперь он лежит среди мёртвых девушек, истекая кровью, на полу. Проснувшись, он вновь прочувствует всю эту боль и будет приходить в себя от осознания того, что это всего лишь игра, это не реальность.       — Продолжить!       Его ладонь грязная от остатков крови тех бедолаг, как и белая футболка, но на ней не было даже намёка на то, что когда-то ключами он до мяса разодрал её, чтобы не перепутать игрового Тэ с реальным. Он следует за девушкой, но уже быстрее. Он бежит за ней, но она кричит громко снова и снова. В этот раз Чонгук решает просто дать ей отключиться и прописывает удар в нос, от которого девушка без сознания падает навзничь, но сейчас он решает не прятаться, а первым найти охранников. Из-за угла последовал удар резиновой дубинкой по лицу, от такой неожиданности парень схватился за место удара и оголил торс, в который и последовал выстрел. Следующая попытка — неудача, он так же бежит за ней, снова ловит пули. Кабинка, крик, выстрел. Кабинка, крик, выстрел. И так нескончаемое количество раз, что неподвластно человеку сосчитать на пальцах. Он пробовал всё новые и новые варианты, но конец всегда был одинаковым — пуля, вонзающаяся в его тело.       — С последнего сохранения.       Парень срывается с места и бежит в известном направлении. В этот раз он решил действовать по-другому: не давая дойти блондинке до заветной двери, он затыкает ей рот сзади и насильно волочит в комнату номер «пять». Но что-то идёт не так — он не успевает даже дверь закрыть, как появляется любимый пистолет. Снова — неудача. Опять — его услышали. Новая попытка — мёртв.       — Хо, привет. Это Тэхён, мы… Хо, подожди, — перебивает Тэ. — Я хочу знать, где сейчас Чонгук.       В холодном поту, уставший, он снова начинает игру, удостоверившись, что сейчас находиться в реальности. Он бежит ещё быстрее, но ведь пуля догонит. Снова, снова, снова…       — Чонгук проверяет какую-то игру. Какую? — Расспрашивает у бывшего напарника Чона его парень, пока тот опять и опять проигрывает. — Хо, что происходит?       — Вот дрянь, а! — Не выдерживая такого напалма кричит Гук и бьёт подлокотник кресла, что телефон падает на пол.       — Где сейчас Чонгук?! Ты можешь мне сказать просто место?! Я тебя прошу просто скажи мне место! Где он находится? — Вместе с Юнги, услышав ответ, они направляются навстречу неизвестности.       Наконец-то ему удаётся найти ту комнату, в которой крики были бы не слышны окружающим. Двери захлопываются, а подозрения не вызваны.       — Можешь хоть обораться, сука! — Кричит Гук в ярости.       Стекло, раз за разом пронизывая нежную шею, давало выступить мощным струям крови, которые хлыстали прямо в лицо парню, ведь он был так близко. Чонгук максимально вливался в роль мясника: он кричал, резал её так, что в открытом рту все зубы были в этой алой жидкости.

*Вот в такие игры ставила их вместо жертв бы, чтобы они сами чувствовали…*

      Вещал компьютер охраны, которая на своём посту бдительно исполняла роль. Но вдруг окрик:       — Эй!       — Что там?! — Мощная рука тут же тянется за пистолетом.       — Помогите! Скорее! Сюда! — Кричит цензор, занимая позу искалеченного на полу в коридоре. — Помогите! М, скорее. — Он мог бы стать актёром, ведь ему удалось изобразить раненого, чтобы пронзительный мужчина принял его слова на веру. — Он там! — Его рука указывала на распахнутую дверь. — Её! М! — Как только он видит спину собеседника, то подрывается и встаёт за ним. Когда мужчина оборачивается, то видит уже только кулак. Но даже такой удар не смог повалить его или заставить растеряться, мужчина сразу же начал давать отпор. Будто механический метроном, качались они, пытаясь обездвижить друг друга о стены. Ловким движением, Чону удается лишить соперника главного преимущества — огнестрельного оружия — и оттолкнуть его как можно дальше. Оказалось, что в запасе был не только он, но и нож, который охранник выхватывает освободившейся на секунду рукой. Чонгук, не задумываясь, хватает острый предмет рукой и не даёт ему вонзится в своё тело. Ему удалось одержать победу над одним, но теперь на очереди следующий. Разжимая руку с ножом, уже глубоко поранившем парня, Гук видит и осознаёт, что это именно то место, где располагается шрам в его реальной жизни. Долгого времени на раздумья ему не давали, первый пришёл в сознание и попытался снова напасть, но уже не обладая никакими привилегиями и даже силами. Цензор обвивает свой накаченную руку вокруг его шеи и заставляет тело прогибаться до хруста, пока позвоночник не сломается, а его обладатель не умрёт. Тихой перебежкой он поплёлся за отброшенным оружием и ушёл с места, где лежал бездыханное доказательство его жестокости.       — Что за шум там?! Чё происходит?! — Задавал вопросы выходящий из другого зала блюститель спокойствия. Наверняка, он не ожидал, что из-под стола появиться игрок и выстрелит в него, пока закрывает дверь. Удостоверившись, что ему больше никто не навредит, Чон пошёл назад, в поисках новых безоружных, невинных людей, пришедших в клуб за новыми ощущениями. Он открывал дверь за дверью, пока они и вовсе не кончились, чтобы убить каждого, кто находился в этом здании. Когда таковые закончились, он направился прямиком к выходу, но обнаружил досадное действо — возле двери, разделяющей два зала, не было тела второго охранника. На полу были видны следы свежей крови, которая и привела Чонгука к подранку. Негодяй успел включить сигнализацию, которая извещала о нарушении в клубе.       — Ты в реале! Урод! Это не игра! Цензор, твою мать… Это уже не игра, урод! — Убеждал он, сидя возле стойки под дулом. — Ты в реале!       — Время тянешь?       — Нет, нет, нет… Это не игра! Не надо! — Его голос зазвучал выше, как только он увидел признаки уверенности в глазах парня, уверенности в том, что его пытаются нагло обмануть, лишить возможности доказать, кто лучший. Два выстрела и вой сирены стали последним, что услышал этот парень. Но после Чонгук задумался о сказанном: касанием руки он попытался вызвать дисплей.       — Чёрт! — Он окинул взглядом небольшое помещение и выключил раздражающую сигнализацию, которая своим звуком сбивала с нужного направления мыслей. Под телом Гук обнаружил второй пистолет, сразу же присвоим его себе, он пошёл к желанному выходу.       На улице уже издалека был слышен вой полицейских сирен. Парень бросился за ближайшую машину, за которой прятался от приехавшего патруля. Парни в форме тут же бросились в здание, не заметив ничего подозрительного.

*Преступник вооружен, требуется подкрепление*

      Чон уже готов был выстрелить в спину, как из-за его собственной послышался шум колес приехавшего подкрепления более мощных и серьёзных ребят. Без раздумий он бросился к ним на встречу, закрывая дверь автомобиля и стреляя в открытое окно. Водителю удалось выскочить, однако Чон падает на землю и попадает ему в ногу, стреляя в зазор между машиной и землёй. Обежав газель, Чонгук добивает полицейского и отнимает у него автомат, а после берётся за возвращающейся парочки из клуба. У них не было шансов против такого талантливого убийцы. Перестрелка длилась недолго, однако за это время успел приехать ещё грузовичок, полный вооруженных крепких парней.

*Нам нужна помощь! Вызывайте всех, кого только можно! Он уходит, нам нужно подкрепление! *

      Тем временем Гук успел забежать за угол постройки.

*Он не мог уйти далеко.*

      — Я на крыше, начинаю поиск. Джэмин, видишь грузовик, как понял? Посередине парковки, он там.

*Вертушка в пути.*

      — Принял, вижу.       — Мужики, аккуратно, аккуратно! — Твердил снайпер в рацию, пока несколько военных окружали кузов. — Прикрываю вас! — Из машины доносился кашель и тяжелые всхлипы, но там был найден только телефон, издающий звуки, записанные владельцем на диктофон.       — Это воздух, мы в квадрате. Вижу объект! Движется в сторону жилых домов. Квадрат 221. Он вооружен.       — Вертолёт, вертолёт! — Кричала маленькая девочка, указывающая пальцем в небо, на которую надвигался тот самый объект. — Мама! — Пока женщина поворачивалась, переводя своё внимание с багажника автомобиля на дочь, Чон спешным движением заставил поцеловать её приклад пушки. Ухватив девчонку за шею, парень повёл её в дом, оглядываясь и проверяя — нет ли хвоста.       — У него заложник, у него заложник! Похоже это ребёнок. — Но больше воздух ничего не мог сказать, ведь двое скрылись под крышей, скрывавшей любые действия от лишних глаз.       — Мама!

*Группа захвата на месте. 212, блокируй район. Всем приготовиться к штурму*

      — Я третий, зашли в дом! Иду на второй этаж. Заходим, заходим, не даём ему опомниться! Он на втором.       — Ты окружен, сдавайся! — Кричали в рупор на улице, пока Чонгук придумывал новый план.       Как только группа захвата начала приближаться к комнате, из-за угла в них последовал огонь.       — Назад, назад!       — Ты окружён, сдавайся! Не трогай ребёнка, выходи с поднятыми руками! — Натиск со стороны гвардейцев прекратился, ведь в таком узком лестничном пролёте, они бы не смогли одержать победу, им пришлось отступить, давая шанс убийце исполнить свои планы. Но, к несчастью, Гук обнаруживает, что в автомате больше нет патронов. Его глаза натыкаются на сейф, стоящий напротив. Удача явно на его стороне — там находился дробовик.       — Район полностью оцеплен! Тебе не выбраться! — Не переставая, твердил загадочный уличный голос. — Ты окружен! Сопротивление бесполезно! — Возможно, если бы говоривший знал, что его не слушают, то не старался бы так отчётливо проговаривать каждую букву. Чонгук был занят другим: его глаза метались по комнате, а в голове беспорядочно кружили мысли, сначала его взгляд пал на диван, а после он вспомнил про заложницу, которой куда-то запропастилась. Маленькая девочка спряталась за кровать, прижимаясь плотно к стенке и пытаясь не дышать, чтобы не привлечь внимание, закрыв рот руками. — Сдавайся и выходи с поднятыми руками!       — Сохранить. Чёрт, сесть надо. — Парень быстро присел на быльцу кровати.       — Цензор, мы поняли, что произошло! — Послышалось из того же рупора. Эта фраза молниеносно приземлила Гука и заставила сорваться с места, чтобы выглянуть на улицу.

*По предварительной информации два человека убиты. На прямой связи со студией…*

      По всем каналам уже трубили ошеломительные новости: в клубе убиты люди каким-то игроком. По радио в машине Тэ говорили о том же. Проезд в клуб был перекрыт военной техникой, поэтому дальше им пришлось идти пешком.       — Произошла ошибка: отпусти заложника! Цензор, это уже не игра!       — Так, там 240. — Считал Чон, вспоминая каждую свою жертву и набранные за неё баллы. Сначала удавленный парень, потом заколотый качок, беременная, в плод которой он засадил часть бывшего зеркала, администрация клуба. — Плюс полицейские при исполнении. Тут минимум 110. — Приговаривал он, смотря на девчонку. Несмотря на злостные выкрики, он направил ружьё на неё. — Нет, мало… Мало… — В следующий же миг оружие отправилось в другой конец комнаты, а Чон пошёл к шкафу, в котором хранилось различного рода оружие, оттуда он изъял кинжал и начал примерять его в своей окровавленной руке.       — Я повторяю ты сейчас в реале! Отпусти заложника и выходи с поднятыми руками! — Цензор делал в точности да наоборот. С каждым шагом дистанция между жертвой и убийцей сокращалась, пока взрослая рука не ухватилась за детский хвостик и не потащила к другой стене, где было более безопасно для него и ещё страшнее для неё. — Мы не будем стрелять, выходи, цензор! Это уже не игра! Сейчас сюда прибудет твоё начальство, не делай глупостей, цензор!       — Время тянешь. — Оценивая происходящее, произнёс Гук. Он вновь вцепился в волосы малютки и занёс над её сердцем кортик.       — Дяденька, пожалуйста, не надо. Я хочу к маме… — Умоляюще шептала она, осознавая, что её жизнь сейчас висит на волоске самосознания и чести находящегося перед ней.       — Цензор, это уже не игра! Мы поняли, что произошло: ты играл и сейчас ты в реале. Повторяю: ты уже в реальности. Это не игра!       — Пожалуйста, не надо… — Горячие слёзы лились по невинному личику.       Происходящее заставило Чонгука вспомнить всё:       — Немизида, что это?       — Всё, как в реале.       — Это уже не игра, урод! Ты уже в реале.       — Дяденька, не надо, пожалуйста, я хочу к маме… — Лицо парня было не узнать — его терзали сомнения. «Но ведь это игра» — продолжал убеждать себя он.       — Произошла ошибка, мы не будем стрелять! Отпусти…       Теперь к нему пришли более ясные и осознанные воспоминания, заставившие убрать нож, уже приставленный к горлу. Он ведь проверял руку — на ней был шрам — но после стольких попыток и застывшей крови, возможно, Чон уже просто не смог заметить, как перепутал вира-мир с реальностью. Почему именно в этот раз ему удалось убить ту блондинку? Почему в этот раз охранник поверил ему? А ведь в этот раз он порезал руку, так что поспешная проверка ни к чему не привела, а только огорчила парня до глубины души. В его глаза вселялся ужас, страх, отчаяние. Колени подкашивались, а в ушах эхом раздавались крики погибших, плач и постоянные утверждения голоса за окном, что он в реале. Тяжелое дыхание давало резонанс в комнате и казалось ужасно оглушающим, словно звон в ушах, который ты неспособен прекратить. Неужели он действительно убил всех этих людей, думая, что это игра? Неужели он сейчас убьёт и её, ту, которая, забившись в уголке, вытирает слёзы, текущие ручьём, и попеременно смотрит то на выход, то на Чонгука, пытаясь просчитать момент? Неужели он безжалостный убийца?       — Иди. — Тихо произнёс парень, пребывая в состоянии шока. — Иди отсюда! — Крикнул он, поскольку в первый раз его не услышали. Но даже сейчас она не спешила, мимолётно, но постоянно оглядываясь, будто предполагая, что сокрушительный удар будет нанесён сзади.       — Цензор, мы поняли, что произошло: ты играл… — Словно пластинку заело. Но Чонгук уже всё понял, он всё осознал. Его горькие слёзы пытались покинуть оболочку глаза, но сухие веки впитывали каждую каплю, не давая им вылиться из горькой, отравленной играми души. Его тихие всхлипы на полу возле стенки создавали мощнейшее впечатление, как о сломавшемся человеке.

Что же я наделал?

      Рука поползла за дробовиком, который располагался неподалёку. Обессиленное запястье всё никак не могло притянуть его к себе, так что ему пришлось помочь себе второй. Если бы можно было всё изменить, если бы можно было вернуть тот момент, когда он всё перепутал, он бы ещё тщательнее смотрел на руку, он бы не стал. Но прошлого не воротишь и за всё нужно платить. Сейчас он и расплатиться: парень снимает ружьё с предохранителя и направляет его на свою голову, упирая дуло в подбородок и придерживая, чтобы получилось с первого раза. Сцепив зубы, он боязно кричит и нажимает на курок. Кричит. В последний раз.       — Вы меня разочаровали, Чонгук. Я вынужден вам вынести выговор о неполном служебном соответствии. Вы не смогли довести до порогового значения проверочную ситуацию. — Слышит цензор и видит перед собой начальника в не лучшем расположении духа.       — Так значит это всё подстроено. — Пытаясь отдышаться и опомниться, Чонгук осматривал и Намджуна и его секретаря.       — В следующий раз это будет подстроено уже не мной. Ловушки для цензоров — не дать добраться до запретительного порога. — От повисшего напряжения у Кима дергался глаз.       — Всё специально…       — Если не уверен — игра или нет — должен был прижать персонажа, любого, кто утверждал, что реал! И продавить его на то, что он знает, то, что он может знать! Если это реал.       — Я же… поверил что…       — А мы здесь не куличики в песочнице делаем. Ты тут должен тормозить жестокость и неадекват. Любой! Иначе сначала в игре, а потом! Ты хоть знаешь, что…       — Неадекват? Это кто тут неадекват?! — В порыве ярости Чонгук выкрикнул громче обычного, приближаясь к лицу собеседника.       — На моём месте должен остаться лучший!!! — Зарядившись таким настроем и сам Намджун кричал, отбивая руку о новейшую кабину. — И не только в игре! Он должен понимать для чего всё это! И быть готовым на многое! На всё! Если надо. — От сильных колебаний связок, кашель хотел было вырваться наружу, но Джун умело сдерживал себя. На полу завибрировал телефон — звонил Тэхён.       — Чонгук? Ты почему не брал трубку? А у тебя всё в порядке?       — Да. — Парень встал с кресла и престал перед руководителем, доставая из заднего кармана своё удостоверение.       — Чонгук, я приехал, я рядом. — Но в руки его не протянул, а кинул на пол, как собаке. — У тебя всё хорошо? Чонгук, у тебя всё нормально?       — Малыш, ты сейчас где?       — Я здесь, я здесь, я рядом с тобой, я сейчас приду. — Но сзади парня кто-то окликнул.       — Тэхён. — Он обернулся тут же, потому что голос казался знакомым.       — Чимин?       — Алло?       — Шеф, это Хосок. У нас проблема: Чимин вывалился в реал. — Намджун непонимающе переспросил.       — Что?       — Чимин вывалился в реал.       — Этого не может быть, потому что…       — Он думает, что всё ещё в игре. Он не понимает, что уже в реальности. Тревожная группа не смогла его остановить. Мы посмотрели по камерам, он ушёл, ушёл в город, шеф. Вы слышите меня, алло? — Подопечная в тот же момент проверила камеры и увидела ужасное: и охранники, и девушка с администрации — все мертвы.       — Нет, этого не может быть… — Тихо отрицал Ким.       — По предварительным данным два трупа.       — Сколько?       — Два трупа — это персонал вира-клуба. Это, это… Это непредвиденное обстоятельство. Это катастрофа! Он полностью уверен, что всё ещё в игре.       — Нет… — Телефон плавно опускался всё ниже, пока не достиг пола. — Этого не может быть… — От переутомление и шока его качало из стороны в сторону, как качает судно при шторме. — Минуту. — Сказал он подопечной и удалился в уборную. Больше он не мог терпеть рвавшийся изнутри приступ и дал ему немного свободы, как только уединился. На столик он положил чёрный браслет, который продолжал разглядывать.       — Алло? — Говорил Чон, натягивая кожаную куртку и удаляясь прочь из этих давящих коридоров.       — Чонгук, подожди! — Окрикнула его сзади девушка, постоянно находившаяся с Кимом. — У нас катастрофа. — Она молча протянула планшет с однозначно ужасающими кадрами расправы с персоналом.       — Чимин?       — Да. Оператор пытался его остановить, теперь наряд. У него ещё один заложник. — Взгляд её был направлен на цензора, но она не успела договорить, как послышался выстрел. Намджун не терял времени зря: проанализировав всю ситуацию, он выбрал лёгкий и доступный путь — самоубийство. Долго прожить он бы не смог, вся раковина была в его крови, но чувство утраченной чести одолело его и он не стал доживать оставшееся время. Оголив пистолет, он выстрелил прямо в голову.       — Давай, ну, шевели лапами. — При попытке транспортировать Тэ Пак столкнулся с его нежеланием куда-либо идти, тем более, будучи связанным человеком, вооруженным автоматом.       — Да это я Тэхён! — Вторил заложник.       — Понял уже, что ты! Я понял, для чего ты здесь нужен. Да, я на такие тупые разводы не ведусь, проверочки, случайная встреча. — Сильная рука пихала в шею молодого парня. — Чонгук. Да? Это ты?! — Кричал он, глядя в небо. — Или вы там все вместе в агенстве собрались, чтобы посмотреть, как я лажанусь?! А?! На большом экране смотрите, а?! — Его надменность говорила сама за себя, а плевок в высоту лишь доказывал, что отступать он не собирается. — А это ты, это ты мне, Чонгук, в ответку, что я ему отцифроваться сказал? Вставай! — Чимин ухватил плачущего на коленях парня и вёл в сторону заброшенного дома. — Вставай!       — Нет! Я не пойду! Я не пойду! — Но его сопротивления оказались бесполезными.       — Теперь у этого урода автомат и броник. — Подытоживая, сказал начальник полиции, смотря на тело лежащего пред ним оператора, которому не посчастливилось встретить на своём пути Пака.       — Кто главный? — Послышалось сзади. — Главный кто? — Повторял Чон, пытаясь обойти вставшего посреди дороги военного. — Кто? — Но ему всё-таки помешали пройти. — Я цензор, отдел «Ц». Кто главный?! — Уже выходя из себя, он хотел было побежать к высокомерному начальству, но его всё ещё удерживали.       — Я знаю, кто ты. И кто этот урод тоже знаю. Убери это дерьмо отсюда! — Приказал он тому парню, что своими широкими плечами и холодным автоматом не давал ему пройти.       — Ты не понимаешь…       — Близко, чтобы не было!       — Ты не понимаешь!!!       — Если будет лезть — работай по ногам.       — Да пошёл ты! — Постоянные отталкивания раздражали парня.

*У него заложник, нам нужна дополнительная разведка по месту.*

      — Будьте осторожнее внутри. — Приказывал главный по разведке своим людям, пока те в свою очередь окружали пристройку рядом. — Готовьте газ, раскатаем его.       — Командир, есть сигнал! Изнутри кто-то звонит. Разблокирую.       — Выводи!       — По карте это дом. Перевожу на нас. О, там ещё и видеосигнал. — На планшете чётко встала обстановка внутри этого злосчастного дома во главе с Пак Чимином, для которого было наслаждением водить их за нос, показывая, как он умело накручивает на руку верёвку. А потом он соизволил показать, что шнур ведёт к прикреплённой на стене гранате, возле которой подвешенный на крюке висел Тэхён.       — Обратите внимание, если я случайно споткнусь или вдруг вздрогну от резкого крика, или упаду случайно, — парень растягивал каждое слово, пытаясь впитать в себя всю атмосферу, издававшуюся плачущим рядом парнем своего соперника. — ах…       — Что тебе надо?       — Практически ничего. — Ехидно отвечал Чимин. — Но только если совсем чуть-чуть. Господа, простите, у меня, кажется, аккумулятор заканчивается. — Его лицо покрывала лисья улыбка, а губы были немного поджаты.       — Работаем по схеме. Входишь — тебе нужно тянуть время — пудришь мозги, сокращаешь дистанцию, ждёшь команды. Как понял?       — Да, понял.       — Если он до сих пор не поверил, что находится не в игре, то он и не поверит, думая, что это специально сделанная проверка в игре, чтобы его запутать, понимаете? — Хосок отчаянно пытался донести до правоохранительных органов проблемы работы цензоров, но они не желали его слушать. — В этой бредовой логике всё, что угодно. Любые уговоры это просто…       — Никто никого уговаривать не собирается. — На этом их диалог закончился. — Работаем по плану сокращай дистанцию.       — Он всё равно вас обыграет. Вы не понимаете, он не преступник, он цензор, который думает, что всё ещё в игре! Он не станет спасать свою жизнь! Ему нужно будет взять как можно больше других.       — Звони Чонгуку. — Умоляюще просил Тэхён, пока гиена извивалась над его телом. — У тебя телефон есть. Чимин, это не игра. Я реальный. — Настоящий цензор никогда не поверит игровой копии реального человека, как бы он убедительно не вёл себя. — Слышишь? — Но в ответ раздавался только хохот.       — Хаха, Чонгуук. Чонгуук, о боже мой, что происходит? А как он себя чувствует? А ойойойой! — Передразнивал Пак, насмехаясь над низостью его поступков.       — Я реальный! — Выкрикнул Ким в ответ и пнул приближающегося убийцу в живот. — Говорю тебе! — Его ноги продолжали отбрасывать парня на некоторую дистанцию. — Это не игра! — Но смех не прекращался. — Я реальный! — Чимин попытался заткнуть жертву, прижимая её телом к стене и хватая за горло. Ему удалось.       — Турист сопливый твой Чонгук! — Теперь уже его горло рычало, а глаза вспыхивали искрами пламени, которое зарождалось от одного воспоминания о ненавистном имени. — Он не понимает в чём прелесть игры. — Уже более мягко произнёс он, пальцы скользнули по губам и глаза уже стремились поглотить всё существо забившегося в угол зверя. Рука опускалась всё ниже, а дыхание сбивалось с каждым сантиметром, но у пупка он отстранился, доставая нож и отходя немного назад. — Он вообще не врубается, в чем прикол. — Автомат он отложил на подобие стола, находящееся в нескольких шагах от него. Парень подошёл ближе к страдающему Тэ и провёл лезвием по своей руке, надавливая как можно сильнее. Кровь стекала на пол большими каплями, но кроме всхлипов Кима ни звука не было издано. — Как в реальности. Делай, что хочешь, а потом тебе за это — ничего. — Его рука уже поднялась над головой и повернулась к заложнику порезом, демонстрируя, что рана глубокая, а он — не шутит.       — Он не убил его только потому, что ждёт темноты. — Хосок ходил от одной обочины просёлочной дороги к другой, разговаривая по телефону. — Он знает, что штурма не будет, пока он у него в руках. Для него это игра — проверка. Он думает, что сможет победить. Он будет вырываться! Но для начала он заклеит ему рот и… Да вы не понимаете! — Чужие руки быстро притянули его за шиворот и развернули в полностью противоположную сторону.       — Я понимаю.       — Чонгук, я… Я…       — Ты контролировал мою игру.       — Я не знал, что будет так. Я сказал… — Их разговор прервал звонкий рупор.

Не стрелять! К тебе идёт переговорщик! У него нет оружия! Он подойдёт и ты сможешь передать ему свои условия!

      — Думаете, что я сейчас всё брошу и начну переживать, что я типа в реале уже, да? — Чимин взвёл автомат. — Стоять!       — А его? Кто его контролировал? — Продолжил допрос Чон. — Как он вывалился?!       — Чонгук, его уже не остановить.       — Нет, работаем по плану. — В рации раздавался голос командира.       — Я чист! — На свой страх и риск переговорщик решил доказать свою безоружность, полностью описав окружность, стоя на месте. — Тебе нет смысла меня убивать! Чего ты хочешь? — Как только его ноги остановились, то в голову прилетела пуля.       — Вот, что я хочу! — Разъяренный Чим толкнул стол, с которого полетели пыль и опилки, а Тэ заскулил.       — Штурм? — Поинтересовался Хосок. — Чонгук, стой!       — У него Тэхён!       — Стой! Ты же сам прекрасно знаешь, что его уже не убедить!       — Убедить? — Шаг постепенно замедлился, а после и вовсе Чон остановился и подошёл к менеджеру. — А мы не будем его убеждать, что он в реале.       — А, суки! Имплант выключили! — Пак бил себя по виску в надежде вызвать меню, чтобы сохраниться перед возможным штурмом. — Что теперь я, будто уже совсем в реале, да? Но я помню, я помню, значит, что у нас: безоружная, да? И этот тоже значит что? Значит ещё один. Один. — Палец его указывал на плачущего парня.       — Заходим с двух сторон! Больше я ждать не буду! — Командир был раздосадован смертью своего человека. Он отдавал приказы, не понимая, что это делу не поможет.       — Вы понимаете, что в случае штурма может пострадать заложник?       — Нет! Плевать: пострадает, так пострадает, ему всё равно не жить. Как только стемнеет, он будет уходить. Больше я людей терять не собираюсь!       — Вас понял, готовимся к штурму.       — Заходим только по моей команде. — Только он захотел произнести этот приказ, как почувствовал сзади холодок: сейчас прямо в его затылок дышит дуло пистолета и Хосок, держащий его на мушке.       — Рацию убрал. — Голос его был более низким, чем обычно, ведь он хотел произвести впечатление управляющего ситуацией.       — Какого? — Плавно командир повернул свою голову, чтобы убедиться в том, что почувствовал.       — Рацию. Опустил. — Теперь они смотрели друг на друга.       — Вторая группа готовы, ждём команды.       — Никто не стреляет. Ни в кого.       — Ты хочешь, чтобы мы его отпустили? — Вторая рука Хо коснулась уха, в котором был закреплён микронаушник, микрофон которого был у Чона.       — Туда идёт человек. Вы ему не мешаете.       — Человек?!       — Вы. Ему. Не мешаете.       — Да, что ты ещё не понял?! На него не действуют никакие слова, его надо пристрелить, как собаку!       — Вы ему! Не мешаете! — Чон пытался сохранять самообладание, хоть и человек напротив явно очень сильно раздражал его своими словами.       — Кто начал без команды?! — В направлении дома полетело несколько дымовух. — Причал, ответьте! Что у вас происходит? — Шокированный спецназ всё не мог понять, кто направляется к дому без указаний, пока их начальник злостно смотрел на рацию, висящую на руке, и на Хосока.       — Нет. — Менеджер напомнил о том, что мешать не стоит, ведь на кону жизни.       Из-за столбов дыма начала прорисовываться точеная мужская фигура в белой футболке и с магазином в руках.       — У него в руке магазин, он направляется к дому. Какие указания? Причал, приём, как поняли? — Неустанно спрашивали снайперы, но ответа не следовало.       — Чонгуки? — Удивлённо произнёс Чимин, как только увидел его. — Ты-то точно мне не можешь магазин нести, что за тупые разводки? — Брови сводились, как мосты, от непонимания ситуации человека, который по-своему мнению ею владеет. Чон решил подыграть ему и раскашлялся.       — Не трогать его! Ждём приказа!       — Господин Ким Намджун! — Прозорливо объявил Чим. — В шкурке Чонгуки. Это они меня так провоцируют специально. — В целях предосторожности парень покрепче намотал верёвку на руку и двинулся навстречу к гостю. — Господин Ким! — Нельзя сказать, что он не был рад такой встрече. — Тяжелая артиллерия подошла, да?       — Чонгук. — Шёпотом, надрываясь от боли, звал Ким.       — Неужели вы меня сейчас будете убеждать, что это всё не игра, а реальность?       — Недосмотрел, Чимини, и ты это называешь «профессиональной работой»? — Гук помаячил запасом патронов.       — Чонгук! Чонгук!       — Я его вроде обыскивал… — Внимание переводил на себя кричащий заложник. — Господин Ким, остановитесь! — В одной руке крепче сжался шнур, ведущий к взрывчатке, а второй он указывал жестом просьбу о прекращении сближения. — Всё-таки. Магазин на пол. — Чонгук послушно выполнял всё, что тот пожелает. — Теперь пасуйте сюда. — Словно футбольный мяч, был отброшен предмет и также искусно словлен ногой того, кому он сейчас был необходим. — А это — сдача. — В ход пошли наручники, в которые цензор заключил сам себя. — Присаживайтесь. — Любезный кивок на тумбочку в другом углу комнаты.       — Вы тоже можете присесть. — Проронил Чон, когда направлялся в указанное место, добавляя своему образу некоторое количество важности и надменности. Чимин незамедлительно, но осторожно, поднял свой подарок, отложил его на стол, как и автомат, взял нож и покорно присел, воображая будущую смерть всех присутствующих.       — Чонгук…       — Значит, финальная проверка, да? Я сразу понял. — Кончиком кортика парень отбивал каждую милисекунду, задавая обстановке ритм, который был сейчас у него на душе. Проступившиеся от улыбки ямочки, придавали ещё более устрашающий вид парню и без того дьявольскому выражению, застывшему на его лице. — Не могли же вы послать кого-то другого, чтобы решить, кто после вас будет главным. — Но на мгновение его лицо перекосилось. — А Чонгук, он уже закончил? — Упомянутый объект лишь одобрительно покачал головой. — Но вы, конечно же, не скажите мне, да, сколько он заработал баллов? Неужели больше, чем я?!       — Могу сказать, что самое интересное — только начинается.       — Даа, поэтому вы и пришли лично…       — Магазин принёс.       — Магазин… А не хотите ли вы сказать, что я остаток должен заработать на штурме? Они же там все в бронежилетах. Если я их буду убивать, это же очень мало баллов… — Холодное оружие в руке парня указывало то на выход, то на начальника. — Да ваша аватарка, господин Ким, принесёт больше, если я её, — постепенно приближаясь говорил Пак, — попорчу. — А? Вы оставьте эти истории с магазином кому-нибудь другому. Здесь что-то другое. — Ноги несли его обратно к столу, но тело не разворачивалось спиной к возможному противнику — Да? Вы что-то… Хотите что-то… — Цензор воткнул нож в стол, а после сразу же достал и создал облик озарения. — Аааа… Вы пришли проверить какое я приму решение, а я должен принять оптимальное решение? Да, значит здесь, значит должен быть какой-то шанс, который я должен использовать… — От восторга собственными мыслями Чим не заметил, как перешёл на шёпот.       — Тепло.       — И это не прорыв, это здесь.       — Теплее.       — Здесь… А это честная загадка, здесь нет никаких подземных ходов, тайников, а? Пиксель-Хантинга?       — Обижаете, Пак Чимин. Всё, что вам нужно, у вас перед глазами. Нужно только сложить всё воедино. Соединить и понять. — Чонгук надеялся, что коллега растолкует всё так, как он этого хотел, поскольку очень боялся спугнуть его, ведь на кону жизнь любимого человека, который сейчас отчаянно нуждается в нём. Да, нуждается, потому что именно из-за него Тэ сейчас не на Бора-Бора, а висит возле гранаты, чеку от которой в любую минут может оторвать этот псих-убийца.       — До порогового мне не хватает одного человека. Но вы, вы не в счёт, а он… — Его глаза загораются при виде, как Ким извивается под его ледяным жалом.       — Чонгук. Чонгук…       — Он безоружный… — Приговаривал Чимин. — Но этого мало.       — Мало, Чимин. Мало. — Заключающе подвёл Чон. — Слишком мало.       — Мало.       — Я не вправе требовать от кого-то жертвы, от обычного работника отдела, Чимин, нет. Если человек метит в высшее руководство — он должен понимать, ради чего всё это, понимать и помнить.       — Членовредительство… — Сам не заметил, как начал крамсать стол. — Что я должен… — В раздумьях он ушёл почти до предела — верёвка натянулась сильно, но не хватило, чтобы оторвать колечко. Зато, пока Пак был повёрнут спиной, Чон успел посмотреть на своего возлюбленного: весь избитый, в крови, испуганный, но даже сейчас смотрит на него так тепло. Он верит ему, даже после всего, что он натворил, даже, возможно, последний миг своей жизни — он смотрит в глаза и не отводит взгляда, чтобы запомнить те милые черты лица, который до беспамятства его привлекали, которые он бы ни на что не променял.       — Он ослабляет верёвку, у него нож! — Снайперы оповещали о каждом шаге.       — Нет! Это последний шанс: если он поверит, что это проверка в игре… — Хосок отрицательно покачал головой.       — Даа! — Казалось, голос его вот-вот сорвётся. — Самоубийство! И самоубийство на полную катушку приносит пятьсот лимбед, а это абсолютный рекорд для цензора! Да?! Дааа… — Он видел по глазам Чонгука, что был прав. — У меня фулл контакт…       — Я знаю. Но прежде, чем человек будет требовать от кого-то преданности к делу — он должен доказать, на что готов пойти ради этого дела. — У виска зависла рукоятка, а рот был приоткрыт: Чимин внимательно вслушивался в каждое слово, что исходит из этих уст.       — Да… Значит начнём с членовредительства… — Медленным шагом он всё ближе подходил к парню, но потом захотел наброситься, как рысь.       — Подождите, Чимин. — Скованные в наручниках руки указывали коллеге. — Вы ничего не забыли? Взрыв может всё испортить. — Лисьи глаза устремились на руку, которая бы вот-вот произвела три смерти разом.       — О, да… Да… Да, да, взрыв может всё испортить. — Пак снял с руки шнур и аккуратно положил его на стол, а после повернулся к Тэ. — Взрыв может всё испортить! Хаха.       — К делу, Чимин!       — Так, членовредительство. — Его тело вновь повернулось к Чону, а голова уже рисовала картины, как он распивает кофе на кресле в роли начальника и просматривает новости о том, что Чонгука уволили по статье.       — Ааа! — Крики Тэхёна слышались отовсюду. Чимин накинулся на его парня, словно зверь и всадил нож по самую рукоять между ключицей и ребром Гука. — Чонгук… — Он больше не был способен кричать, но его голос немного успокаивал.       — Чимин, мы ещё долго будем заниматься этим детским садом? — Его глаза метались по Паку, который стоял перед ним, наблюдая, как пульсирующий поток крови стекает по телу, окрашивая его в алый цвет. Чертовски тяжело было терпеть такую боль, но ему следовало, следовало ради Тэ, ради хотя бы мысли о том, что он сможет выжит, даже без него.       — А, да, вы же хотите досмотреть всё до конца. — Когда ножа был вынут из раны, то скорость стекания кровью лишь увеличилась. Шансы на то, что Чонгук выживет сокращались с каждой секундой, но гораздо больнее было наблюдать за тем, как Тэ плачет и зовёт его. Сердце разрывалось на части, но роль должна быть доиграна.       — А как же главное блюдо? — Чимин направлялся к следующей жертве, но его перебили. Руки уже представляли, как он проникает своим орудием в плоть измученного парня, но у Чона были другие планы. — Вы думаете у меня так много времени? — Он пытался из последних сил придать голосу твёрдости, но сложность заключалась в том, что силы покидали его, а голова кружилась, что он уже не мог различить ни с кем говорит, ни где находиться. Но его приём подействовал — сжав кулаки, Пак скидывает все лежавшее на столе прочь, чтобы освободить место для деликатеса.       — Сейчас, сейчас… — Чим сдёрнул шнур с потолка, чтобы случайно не зацепить его и не сорвать свой гениальный план. — Сейчас, сейчас… — Он поспешно залазил на стол и снимал с себя бронежилет.       — Вот так. — Заторможенный Чонгук уже закрывал глаза, но старался не падать, как духом, так и телом. Держа руку на дырке, он старался замедлить процесс, но делу это мало помогало: корпус качало из стороны в сторону. Но, похоже, что своими фразами он только задавал жару для Пака, ведь тот начал сумбурно смеяться. — Теперь можно с чувством, с толком, с расстановкой. — Уже не в силах сидеть прямо, парень опирается на стену.       — В конце концов, всё в этом мире нужно попробовать, да? — Даже сейчас Чим не перестаёт шутить. Когда он закончил с подготовкой, то принялся резать руки, издавая крики боли и наслаждения.       — Ааа! — Прямо перед Кимом Чимин погружает нож в свой живот, пытаясь изрезать каждую внутренность, чтобы дали больше баллов. — Ааа, как больно! — Самоубийца прокручивает кинжал внутри. Даже будучи очарованным такой картиной, Чонгук почти теряет самообладание и заваливается в сторону, но в последний момент останавливается. — Так? — Спрашивает Пак у бледнолицего. — Это вам нужно? Да?       — О, да… — Еле слышно отзывается парень. На этом зрелище не заканчивается: нож ещё несколько раз проникает в его плоть, пока израненный цензор не валиться на пол.       — Чонгук…       — Теперь я всё правильно сделал, господин Ким?       — За всё надо платить, за всё… Давайте. — Чон подаёт знак в свой микрофон и осматривает руку — шрам — реальность. Он умирает по-настоящему, как и Чимин сейчас. В это сложно поверить, поскольку он несколько часов назад уже покончил с собой и что изменилось. Он снова умирает, снова. Будто возможно умереть дважды? Впервые умерла его душа, желание убивать, играть, жить так, как он живёт сейчас, жить, зная, что он — вредитель. Во второй раз умирает его тело — и тогда было намного больнее, чем сейчас, потому что у него есть возможность видеть его в последний раз, видеть Тэ.       — Господин Ким? Чонгук… — Пак тоже чувствовал холодное дыхание смерти в спину, но разум его сопротивлялся куда сильнее.       — Хо, Хо, давай…       — Выход… — Рука скользнула по животу и почувствовало тепло. Ещё не остывшая кровь грела холодные ладони, но тело уже не слушалось так, как раньше. Адские муки и боль — всё это испытывал обманутый Чим, до последнего пытаясь выйти из игры, но не получалось. — Это не игра… — Озарённый взгляд падает на шнур. До него рукой подать, что он и делает, перебирает её из последних сил, чтобы всё взлетело к чёртовой матери. Чтобы никто не знал, что его обхитрили, чтобы он был лучшим. Силы оставляют его, уже он лежит на спине, а перед глазами один единственный образ — Юнги — он навсегда останется его последним воспоминанием, застывшим в веках.       — Да, давайте… — Выдавливая из себя, шептал Чон, падая на землю и пытаясь спасти парня, смерть которого приближалась с каждой намотанной на руку петлёй.       — Да, давай! — Но на слова Хосока отреагировали вовсе не так, как планировалось: командир выхватил пистолет из его рук, повалил навзничь и бил ногами.       — Я выиграл… — Это были последние слова Пака перед тем, как он отключился, так и не успев заполучить желанное колечко.       В здание тут же ворвались разведчики, которые начали разминирование и спасение заложников, но кто знал, что спасать уже некого, да и не от кого: Чонгук — лежит полумёртвый на холодной земле, Чимин — в таком же состоянии, Тэхён — сил плакать уже не было, он просто ждал, ждал конца всего этого, потому что выгорел, перегорел эмоционально, умер внутри. Медики подоспели немного позже: унесли всех на носилках и отправили в больницу.

*В связи с трагическими событиями начата проверка действий отдела «Ц». Он, возможно, будет расформирован. Министерство пообещало принять самые жесткие меры.*

      — Так, тому, кто возглавит отдел… Где я вам его найду? — Недоумевал Хосок, находясь в переговорной.       — Это уже ваше дело, я свою функцию выполнил. Вот это личные вещи погибшего: браслет и упомянутое письмо внутри папки. Дальнейшее меня уже не касается. — Мужчина передал упомянутое Хо и удалился из кабинета, оставив его наедине с собственными мыслями, крутя чёрный браслет в руках.       Мотоцикл, ветер, пейзажи — это всё сейчас было только для них двоих, всё сейчас в их власти, в их руках. Больше ничего не сможет помешать им наслаждаться друг другом, ведь они знают каково это — думать, что эта встреча последняя. Красивые виды сменяли один другой. Панорамные фото золотой осени, когда ещё недостаточно холодно, но лёгкий ветер заставляет укутаться в объятия, навсегда запечатлён на камеру парня. Лучшее, что они могли подарить друг другу — время. Время, которое они проведут вместе, несмотря ни на страшное прошлое, ни на неизвестное будущее. Пара наслаждается момент «сейчас», а этот долгий путь лишь сблизил их. Наконецто-то они добрались до места назначения: над морем, стоя у обрыва, Чонгук высыпает из чаши прах, как завещал Намджун, обнимая Тэхёна.       — Клуб уже открыт. Можем заказать любые игры.       — Хорошо. Этот «Зодиак»… Найди мне его. — Сокджин обратился с сотруднику, что ехал на соседнем сидении. — Пускай тоже поставит.       — Ну вот и всё. Чонгук, ты же не собираешься вернуться в игру? Чонгук, я просто очень сильно боюсь потерять тебя.       — Хм. — Легкий смешок проронил Чон перед тем, как нежно поцеловать своего малыша. Сейчас они только вдвоём и пусть это не Бора-Бора, но мягкое прикосновение губ сделает раем абсолютно любое место в этой Вселенной. — Ты же говорил, что с тобой был этот…       — Юнги?       — Да. Где он сейчас?       — Он… Чимин нашёл его раньше. В больнице мне сказали, что нашли его умирающим возле моей машины. Он сильно ранил его, весь живот был вспорот, а на щеке был кровавый след…       — След? От чего?       — От поцелуя. Он не выжил, умер по пути в больницу, но врач сказал, что перед смертью он что-то сказал, вроде: «Он любил меня», улыбнулся напоследок. Так и застыл — счастливым. Его семья сказала, что ни разу не видели, как он улыбался.       — Ты знаешь, что я люблю тебя? — Гук хотел перевести тему, ибо видел, как Ким винил себя в его смерти, ведь сам сказал тому оставаться у машины и ждать его.       — Да, а я тебя…       Парень не счёл нужным рассказывать о том, что ему предложили место главы, ведь это только добавило бы масла в огонь, пока тлеющего костра. Выбор всегда останется за ним…