Всё ещё можно вернуть?

Гермиона помнила как сидела в спальне девочек 4 курса. Она плакала. С ней такое редко случалось — она не любила давать волю эмоциям. Без них жить проще. — А ведь несмотря на все эти перемены, факт остался фактом — хмыкнула Героиня Войны — эмоции это лишние переживания. Все наши чувства — просто всплески гормонов. За последние месяцы это стало отговоркой. Отговоркой, чтобы не плакать, а собраться, взять информативную книгу и сварив чёрный кофе сесть читать. — А ведь раньше, ты не любила крепкий эспрессо… — она часто обращалась к себе во втором лице. Не многим реже, чем мыслила вслух. В голове кружились воспоминания… Его огромный свитер, надетый поверх школьной рубашки, горячий какао, снег за окном, сохнущие пальто на вешалке. — Это в прошлом. — девушка сделала глоток горьковатого напитка, пытаясь отогнать ароматы прошлого. Она помнила каждый день проведенный вместе с ним. Начиная со знакомства в поезде, где эта рыжая неприятность так не понравилась той 11-летней Гермионе, до последнего момента его жизни. Она помнила его яркие рыжие волосы, небесно-голубые глаза, россыпь веснушек по всему лицу и эту чертову улыбку. Эту потрясающую улыбку, которая почти никогда не сходила с его лица. Помнила, как они с братьями заступались за нее, когда Малфой называл ее грязнокровкой. Помнила как гриффиндорцы шумно отмечали победы в квиддиче, а он отделившись от толпы пытался уговорить ее присоединиться. Каждый раз после победы в квиддиче, в гостиной Гриффиндора устраивали шумные гулянки, за размах которых отвечали близнецы Уизли. Гермиона считала подобные развлечения крайне банальными и бесполезными, а потому отходила в более-менее тихий угол и углублялась в чтение. И каждый раз заявлялся Фред Уизли. Фред по уже знакомой траектории обошёл кресло и протянул прямо над ухом — Грееейнджер… Почему сидишь такая грустная? Хоть раз попробуй повеселиться. — он знал на что надавить обидчивой пай-девочке, но стратегия уже устарела. — Фредерик, сколько раз я тебе повторяла? Нееет! — он забавно поморщился при произношении его полного имени, из-за чего Гермиона не удержалась и добавила — Не пойду я никуда, Фредерик Гидеон Уизли. Тогда он бесцеремонно выхватил книгу из ее рук и понесся через гостиную. Гермионе ничего не оставалось, кроме как попытаться забрать книгу. Хотя это было глупо, особенно если учесть, что стоит ему поднять руку и книга в не зоне достигаемости. Что он в общем-то и сделал. Гермиона успела выучить и эту стратегию, которой он часто пытался вывести ее из себя, а потому смогла вернуть книгу и направилась в спальню девочек. Помнила как однажды именно он оказался рядом, когда на третьем курсе, поругавшись с друзьями и жутко измотав себя учебой, ей просто хотелось кому-нибудь высказаться. Она встретила его в коридоре, в довольно позднее время и без брата. Снова засидевшись в библиотеке, Гермиона выглядела наверное просто ужасно. Почти не спавшая последние недели, жутко загруженная учёбой, часто плакавшая. В её 14 у нее уже залегли огромные круги под глазами. И вдруг, уже после отбоя, она встречает возле библиотеки Фреда Уизли. — Гермиона, ты в порядке? — он схватил её за руку и заглянул в глаза. Ей было всё равно, что он там делал и почему его волновало благосостояние зануды Грейнджер. Ей просто нужно было выговориться. Она не смогла сдержать слез и сбивчиво, в попытках успокоиться выложила ему всё, за исключением маховика времени. Они сидели на подоконнике, в темной школе и она рыдала на плече Фреда Уизли. И ей было всё равно на странность этой ситуации. Она помнила Рождество на площади Гриммо 12. Когда весь их мир начал рушиться. Они сидели в одной из многочисленных гостиных и молча смотрели в темное окно. Он обнимал ее за плечи. А потом предложил потанцевать. И они танцевали. В ночь Рождества, в тихой, пустой комнате. А потом просто мыслили вслух. Рассказывали друг другу свои мысли о надвигающейся опасности. В ту ночь она почувствовала, что ни с кем не была так честна как с ним. Она рассказала ему свои страхи. А что самое удивительное, он сделал тоже самое в ответ. Он видел её слезы. Она видела его дрожащие руки. Они стали друг другу самыми близкими людьми… Гермиона вновь сделала глоток. Ей очень не хотелось погружаться в мысли о прошлом. После них, мир вокруг кажется скучным и серым, а её жизнь — одинокой и мрачной. Она жила воспоминаниями. Памятью о днях проведенных с близким ей человеком. — Мы совсем не ценили то что имели, — пробормотала девушка. Тогда им хотелось быть кем-то большим, чем просто школьниками с кучей амбиций. Они не понимали насколько ценно то, что у них есть время.