lúna fata

      Вокруг была суета. Гости в ожидании церемонии ходили по залу, здоровались друг с другом и обменивались любезностями. Все были воодушевлённые и в приподнятом настроении. С моря дул солёный морской ветерок и было слышно, как волны стучат о берег.       Праздновать свадьбу в коттедже «Ракушка» - довольно неплохая идея для такой странной и безумной девчонки как Полумна Лавгуд. Но учитывая, что это место когда-то стало для неё спасительным после нескольких месяцев плена, её можно понять. Да и к тому же, тут довольно романтичная атмосфера.       Джордж одиноко раскачивался на стуле, держа в руках бокал с шампанским и рассматривая свадебную арку. Она выглядела экзотично, потому что была украшена яркими жёлтыми, розовыми и голубыми цветами. И несмотря на довольно странное цветовое сочетание выглядела загадочно, но довольно мило. Наверняка, это дело рук Полумны. Джордж был уверен, что она самостоятельно искала все цветы и сама потом ими оформляла место бракосочетания. Слишком уж странно она выглядела для обычной свадебной арки. Странно, но мило – это было настолько в стиле Лавгуд.       Сегодня Джордж плохо соображал. Он буквально силой заставил себя встать и начать собираться, и до сих пор не понимал до конца, что же он тут делает. Ради чего нужно было натягивать этот глупый душный костюм, упаковывать купленный вчера второпях подарок и трансгрессировать сюда. Он сделал глоток из бокала и понял, что не хочет шампанское, лучше бы бутылку огневиски.       Джордж сидел в одиночестве в своей квартирке над магазином всевозможных волшебных вредилок и перебирал документацию. Он ненавидел эти «бумажки», но, когда у тебя свой бизнес, копание в документах неизбежно. После уже, наверное, сотого заполненного бланка, в котором Джордж ничего не понимал, он откинулся на спинку стула и устало потёр переносицу. «Надо заканчивать работать», – подумалось Джорджу, и он с громким хлопком закрыл папку с документами и бросил её в верхний ящик стола.       После кружки кофе Джорджу стало легче, и он вспомнил, что обещал маме показаться в «Норе» на этой неделе, чтобы она не беспокоилась о нём, а видела, что он жив и здоров. Идти куда-то совершенно не хотелось, но если не исполнить мамино желание, то завтра с утра она сама прибежит к нему с криками о том, что он совсем неблагодарный и не любит её. И этого Джордж не хотел ещё больше. Пришлось собираться.       В «Норе» было шумно, видимо, Гарри с Джинни и Рон с Гермионой тоже посетили семейный воскресный ужин. Что же, тем лучше, он будет не один в фокусе безумной маминой заботы, особенно если Джинни взяла с собой маленького Джеймса. Натянув на лицо улыбку, Джордж вошёл на кухню и увидел маму, мешающую что-то в ковше на плите. Она заметила сына и с громким восклицанием бросилась вперёд, чтобы обнять его.       – Маааам, я довольно часто прихожу, не надо таких радостей, будто мы лет десять не виделись.       – Заходить раз в неделю по моей же просьбе – это не так часто, Джордж. Конечно, я скучаю.       Ну, конечно, как же ещё. Джордж хотел поспорить и сказать что-то по этому поводу, но в итоге решил промолчать, иначе мама может вспомнить Фреда, и тогда о нём вспомнит и он, а он не хотел. В том смысле, что его собственный «лимит депрессии» на эту неделю был исчерпан: вчера он уже вспоминал брата, и снова пришлось выпить больше литра огневиски, что с утра вылилось в головную боль и жёсткое похмелье. В общем, ещё один такой вечер ему был не нужен.       – Кстати, сынок, ты будешь рад. У нас гостья.       Джордж поднял бровь и спросил кто, но мама не ответила, лишь слегка подтолкнула его в сторону гостиной.       За большим обеденным столом сидели «пузатые» Джинни и Гермиона, и, к огромному удивлению Джорджа, Полумна Лавгуд. Девушки что-то бурно обсуждали и не заметили, когда вошёл один из близнецов.       – Джинни, Гермиона, как проходит беременность, ещё не надоели своим дуракам-мужьям? – насмешливо спросил Джордж и встретился с удивлёнными глазами, не девочек, Полумны, ведь он смотрел на неё не отрываясь. Девушки поздоровались с Джорджем и замолчали. Возникла неловкая пауза. Уизли подошёл позади Гермионы и Джинни и крепко обнял их обеих, всё ещё глядя на Полумну, изучая.       Они не виделись больше года, но она почти не изменилась. Всё те же пепельно-серебристые волосы, те же серо-голубые глаза, та же тощая фигурка и тот же задумчивый взгляд. Всё, что он так безмерно любил в ней, осталось. Полумна с не меньшим любопытством рассматривала Джорджа, и он подумал, что она должна была отметить следы похмелья на его лице, синяки под глазами и непобритую щетину. Красавец, нечего сказать. Молчание длилось слишком долго, и чтобы его прервать Джордж протянул ей руку со словами:       – Полумна! Уже вернулась из путешествия по Южной Америке? Как поживают морщерогие кизляки? Какими судьбами у нас?       Лавгуд медленно кивнула, легонько пожала руку в ответ и убрала одну из торчавших прядок за ухо. Почему-то от этого простого действия у Джорджа по спине пошли мурашки.       – Я … я не ожидала тебя увидеть, Джордж, – ох, её голос, он звучит как перезвон колокольчиков, он так по нему скучал. – У меня нет персонального, к сожалению, но я ношу с собой запасное на такой вот случай встречи старых знакомых.       И Полумна, засуетившись, потянулась к сумке. Что-то происходит, и Джордж пока не понимал, что именно, но по напряжённой обстановке, переглядам Джинни и Гермионы и слишком застенчивому поведению Полумны, это должно было быть что-то, что вряд ли ему понравится.       Лавгуд наконец-то достала какой-то яркий красивый пергамент и передала его в руки       Уизли. «Нет», – подумал Джордж, когда у него появилась догадка, – «этого не может быть!»       Джордж медленно раскрыл пергамент, прочитал и почувствовал, что руки начали немного подрагивать.

«Дрогой ______________! Ваши друзья – Полумна Лавгуд и Рольф Саламандер – с огромным удовольствием приглашают Вас на регистрацию брака и посвящённое этому событию торжество. Регистрация состоится в коттедже «Ракушка» 17 августа 2005 г. в 12:00. Мы будем рады видеть Вас! P. S. Не забудьте надеть что-то яркое, ведь это свадьба! »

      Джинни и Гермиона снова переглянулись и со словами, что пора бы проверить, как там Джеймс, быстро вышли из гостиной. Джордж и Полумна остались одни. Они стояли друг против друга и молчали. Лавгуд смотрела вниз, как будто пыталась изучить узор на полу, чтобы потом его по памяти зарисовать. Джордж перечитывал приглашение. Он хотел, чтобы она взглянула ему в глаза, чтобы улыбнулась и сказала, что это шутка, а он повёлся на неё, как дурак. Хотел, чтобы обняла его, сказала, как безумно по нему скучала и не могла перестать думать о нём. Но она смотрела в пол. И молчала.       – Почему, Лавгуд? – коротко спросил Джордж и почувствовал в голосе противные визгливые нотки.       Она, наконец, подняла голову и посмотрела на него. Взгляд Джорджа, наверное, был пугающим, и она сделала шаг назад. Снова шаг назад. Джордж ждал ответа, но, кажется, она не торопилась его давать, видимо, предполагая его реакцию. Джордж до изнеможения желал, чтобы она заговорила и вздрогнул, когда она внезапно нарушила молчание:       – Потому что я люблю его.       Бах! Джорджу показалось, что у него внутри взорвали хлопушку, качественную, одну из тех, что они придумали ещё на пятом курсе со своим братом.       – Рольф – замечательный! Он любит животных, и он такой же магозоолог. Мы с ним были вместе в путешествии, и это было так увлекательно, он рассказал мне о Дукуваке – это такой оборотень, который превращается из рыбы в человека. Представляешь? И мы с ним как-то…       Всё, что говорила дальше Полумна, потонуло, потому что Джордж не мог её больше слышать. «Она выходит замуж, Лавгуд выходит замуж!» – эти слова крутились сейчас в голове, и он не понимал, как такое могло произойти. Почему? Почему так нечестно!       «Потому что я люблю его»       Полумна всё ещё что-то говорила, но Джордж не слушал. Только смотрел в окно, пытаясь не передать Лавгуд всю ту гамму чувств, которую он испытывал в этот момент.       – …ну и в общем, я буду рада, если ты придёшь! Ты всё ещё мой друг, и я очень скучала.       На этих словах Джордж повернулся и посмотрел на неё внимательным взглядом. Она дёргала оборку на своей блузке и, казалось, скоро совсем её оторвёт.       – Я тоже скучал, Полумна, – коротко бросил Джордж. – Но не заставляй меня идти туда, не будь жестокой.       Эти слова как будто ошпарили её, она шумно выдохнула, схватила сумку и, даже не посмотрев на Джорджа, извинилась и вышла.       Уизли так и остался стоять возле стола, держа приглашение. Рука всё ещё подрагивала.       Джордж продолжал качаться на стуле. Несколько раз его пытались втянуть в беседу, но он всем видом показывал, что не настроен на светские разговоры и хочет побыть один, тогда от него довольно быстро отставали.       Было душно, и холодное шампанское нисколько не охлаждало. Уизли хотелось на воздух, хотелось дышать. А теперь у него было такое чувство, что несколько лет он жил с кислородной маской, а теперь её отобрали и передали другому, а его оставили умирать.       Его кислородом была она. Его смыслом жизни была она. А теперь она выходит замуж, а где искать новый смысл жизни, он не знает.       Первый раз Джордж увидел Полумну на своём четвёртом курсе в Хогвартсе. Тогда они с Фредом решили пойти встретить Джинни с занятий, чтобы отвести её обедать, а заодно развеселить, в последнее время она выглядела неважно.       Из кабинета в потоке первокурсников Джинни выходила одна из последних в компании маленькой девочки с длинными блестящими пепельно-серебристым волосами, девочка увлекательно рассказывала о чём-то Джинни и выглядела немного сумасшедшей.       – В твоей голове полно мозгошмыгов, и, мне кажется, некоторые из них не твои, – сестра странно глядела на свою знакомую, в то время, как она продолжала. – Чужие мозгошмыги как будто управляют тобой, заставляют тебя быть не тобой. Ты не должна поддаваться.       Фред и Джордж переглянулись и хотели уже засмеяться, услышав последнюю фразу Полумны, но Джинни раздражительно на них посмотрела и быстро сказала:       – Полумна, это Фред и Джордж – мои старшие братья. А это Полумна Лавгуд, однокурсница с Когтеврана, мы вместе сидим на трансфигурации.       Лавгуд странным взглядом осмотрела близнецов и произнесла:       – Это вы те шутники, которые постоянно делают какие-то глупости. Как-то раз я слышала, как Филч клялся выпросить разрешение у директора и подвешать вас на цепях в подземелье. Возможно, вам стоит меньше злить его.       Фред весело ухмыльнулся, и сказал:       – Злить Филча – наше призвание, ничего не поделать. Будем надеяться на то, что мы слишком дороги Дамблдору, чтобы тот разрешил нас подвесить на цепях.       Полумна весело засмеялась, и Джордж тут же сравнил её голос со звенящими колокольчиками, так красиво он звучал. Попрощавшись с Джинни, но всё ещё смеясь, она вприпрыжку убегала от братьев и сестры Уизли.       Следующая их встреча состоялась почти через год, однако Фред и Джордж тогда уже много слышали о Полоумной Лавгуд со второго курса, которая верит в мозгошмыгов и морщерогих кизляков. В тот день Джордж отрабатывал наказание у Снегга за очередную проделку и поэтому уже поздно вечером возвращался в одиночестве в гостиную Гриффиндора. Полумна в странных спектральных очках и пижаме шла ему навстречу и как будто не замечала его. Он окликнул её, но она не ответила, просто шла прямо.       Джордж пожал плечами и хотел было уже идти дальше, но навстречу ему снова кто-то вышел. Это была троица каких-то мелких мальчиков, кажется, из слизерина. Они тихонько крались куда-то и смеялись. Увидев Джорджа, они удивились, остановились и замолчали. Но, к их счастью, Уизли не было никакого дела до проделок малышни, всё, что он хотел – это спать. И он прошёл мимо, даже не взглянув на них, с мыслью, что он всё равно не староста, чтобы останавливать детей, гуляющих после отбоя. Да и они с братом сами – не образцовые студенты.       Но как только он хотел свернуть в сторону гостиной, он услышал, как один из мальчишек сказал:       – Забавно, что эта Лавгуд оказалась ещё и лунатиком. Сейчас она дойдёт до лестницы и будет забавно.       Вся троица засмеялась. А Джордж в этот момент перехотел спать, остановился и задумался: что забавного будет, если лунатик дойдёт до лестницы? И когда сонный мозг заработал, и Джордж осознал, что же сейчас произойдёт, он так быстро, как только мог, ринулся обратно. Пробегая мимо мальчишек, он хотел каждому надавать подзатыльников, а ещё лучше отлупить их всех, но понимал, что нельзя терять время.       Полумна уже была рядом с лестницей, Джордж видел, как её нога повисла в воздухе над первой ступенькой. Ещё шаг и она полетит вниз. Джордж отреагировал молниеносно, наученный квиддичем, ринулся вперёд и буквально в последнюю секунду успел перехватить Полумну и потянуть на себя. Всё произошло быстро, Джордж даже поначалу не понял, получилось ли у него. И тут он услышал сонный голос Лавгуд:       – Интересный сон. Сначала я была на лугу и гналась за единорогом, а теперь мне снится брат Джинни.       Джордж громко выдохнул. И всё, что мог сказать в эту секунду было краткое пояснение, что это не сон. Лавгуд растерянно огляделась, осмотрела себя и её глаза расширились. Но Джорджу было не до неё, он услышал мальчишеский смех где-то в коридоре и рванул туда, крича: «А ну стоять!». Он знал, что своим криком перебудит половину школы, но другого выхода не было. Эти мелкие чуть не довели маленькую девочку до падения с лестницы, нельзя было спускать это с рук.       Джордж бежал так быстро, как только мог, и на повороте догнал одного из мальчуганов, схватив его за ворот рубашки. Двое других в страхе остановились.       – Ну что, поболтаем? – огрызнулся Джордж. – Вы следили за девочкой, знали, что она лунатик, так почему же не остановили? Отвечайте.       Но проказники молчали, тот, которого держал Джордж, тихо поскуливал, а другие два трусливо жались к стене.       – Она могла бы упасть с лестницы и переломать себе все кости, если не хуже. А для вас это была просто забава, да?       – Кто бы говорил, - вякнул один из трусов, жавшихся к стенке. Джордж почувствовал, как раздражается ещё сильнее, отпустил мальчика, которого держал, подошёл к комментатору и почти схватил его за грудки.       – Стой, не делай этого!       Голос Полумны послышался откуда-то сбоку, видимо, она бежала за ним по коридору.       – Просто они задиры, а я – Полоумная Лавгуд. Наверное, ситуация, действительно, была забавной.       И Полумна пожала плечами так обыденно, будто ничего не значило то, что он могла сейчас перекувыркнуться с лестницы.       – Ты почти взрослый, а они всего лишь дети. Ты же не собираешься их бить просто за то, что они хотели повеселиться?       Мальчишки втроём уверено закивали головами, соглашаясь с Полумной, но Джордж всё ещё был зол.       – Это вовсе не весело! Они должны понести наказание за своё поведение, это будет честно.       – Да, возможно, - кивнула Лавгуд. – Но ты их наказывать не вправе.       Она была права, Джордж знал это. Но уверенно считал, что именно из таких идиотов рождаются любители поиздеваться над людьми, кто-то вроде пожирателей смерти. И Джордж совсем не хотел их просто отпускать.       – Хорошо. У вас два варианта. Первый. Я, как свидетель произошедшего, иду и докладываю обо всём преподавателям, и вы все несёте заслуженное наказание. Второй. Вы больше никогда не посмеете задирать Полумну: если я, не дай Бог, услышу или увижу, что вы называете её Полоумная, или издеваетесь над ней или даже просто дышите в её сторону, обещаю, наказывать вас уже буду я. Что выбираем?       Мальчик, которого изначально Джордж держал за шиворот тихо пискнул, что они выбирают второй вариант. Джордж кивнул, и слизеринцы как можно быстрее поспешили скрыться с «места преступления», подальше от злого пятикурсника.       Сна уже не было ни в одном глазу, и Джордж предложил провести Полумну до гостиной Когтеврана. Но она вежливо отказалась, покачав головой в разные стороны. Джордж посмотрел на её растрёпанные волосы, на странное ожерелье на шее, как будто из редисок, на забавную голубую пижаму и подумал, что может быть она, действительно, немного полоумная. Ещё и спасла своих обидчиков.       – Хорошо, - кивнул Джордж, ответив на отказ, – Нужно побыстрее убираться отсюда, нам повезло, что вся школа ещё не вышла на наш шум. А ты не ходи больше по ночам. Ну или хотя бы предупреждай кого-нибудь, – улыбнулся Джордж, развернулся и хотел было уже уходить, но услышал позади себя:       – А ты кто именно из близнецов?       Джордж засмеялся, он и позабыл совсем, что обычно их часто с братом не могут отличить. Он развернулся и назвал своё имя.       – Спасибо, Джордж, – шёпотом пробормотала Полумна, мило улыбнулась и вприпрыжку побежала в сторону своей гостиной.       Уже в кровати Джордж подумал о том, что она спасала не своих обидчиков, точнее не столько своих обидчиков, сколько его самого. Эта малышня наверняка бы нажаловалась своим родителям и Джорджу, с их репутацией весельчаков-близнецов, явно бы досталось.       В глазах рябило от костюмов окружающих. Как и было указано в приглашении, все были одеты в яркую одежду различных цветов. На самом Джордже был светло-коричневый костюм и яркий оранжевый галстук бабочка. Несмотря на то, что Джордж знал, что вполне мог так вырядиться на работу, здесь в этом костюме ему было неуютно. Уж слишком не гармонировали эти цвета с тем, что творилось у него внутри.       Жара всё-таки заставила его подняться и выйти в сад, чтобы немного подышать воздухом. Как он и ожидал, здесь было много людей, поэтому его постоянно окликали. Он вежливо со всеми здоровался, но не спешил вступать в разговор. Найдя укромную лавочку рядом с фонтанчиком, он сел и опустошил свой бокал с шампанским. Легче не стало.       Неподалёку сидели какие-то молодые девушки, наверное, однокурсницы Полумны из Когтеврана, и обсуждали жениха и невесту.       – Они так подходят друг другу, я видела их вместе недавно – такие счастливые! Джордж ухмыльнулся, его разум говорил, что это правда, его сердце обречённо не соглашалось с этим.       – Эх, наверное, это любовь. Вот бывает же так, никого и никого в твоей жизни, а потом раз и появляется принц – один на всю жизнь. «Любовь», – проговорил Джордж и сжал кулаки. Но ведь она всегда ему говорила, она говорила…       Перед святочным балом Джордж ждал Алисию Спиннет, свою партнёршу, возле Большого зала. Фред с Анджелиной уже вовсю веселились, а он изнывал от ожидания. Войти в зал, не дождавшись девушки, было бы неприлично, поэтому он скучал, рассматривая другие парочки. Неожиданно рядом с ним взвилась копна рыжих волос и прямо перед ним появилась Джинни в красивой зелёной мантии.       – Как я тебе, Джордж? – радостно спросила Джинни.       – Потрясающе красива, как и всегда, – улыбнулся брат, а девочка зарделась.       – Мне кажется, зелёный цвет мантии отлично оттеняет её рыжий цвет волос, не так ли? – перезвоном колокольчиков послышался комментарий Полумны, которая стояла рядом с Джинни и которую Джордж заметил совсем не сразу. – Я сплела для неё замечательный венок. Он будет охранять её от злых духов на балу.       Джордж вгляделся в Джинни, и, действительно, на аккуратно уложенных волосах красиво лежал венок из необычных цветов, которые Уизли до этого никогда не видел. Венок гармонировал с нарядом и нисколько не портил образ сестры, как уже хотел подумать Джордж, зная об эксцентричных нарядах Полумны.       – Я сделала венок и для тебя.       Джордж взглянул на Полумну и забавно поднял одну бровь.       – Точнее не для тебя, а для твоей девушки. Джинни сказала, что ты пригласил Алисию. Я думаю, ей подойдёт.       И она протянула ему тонкий венок из синих цветов, который выглядел довольно мило. Джордж удивлённо принял его со словами, что не может гарантировать, что Алисия согласится его надеть.       – Не страшно. Можешь сказать ей, что её венок тоже ограждает от злых духов.       И Полумна стояла с таким видом, как будто это был аргумент, после которого нельзя было отказаться. Тут рядом показался Невилл Долгопупс, поздоровался со всеми и, краснея, взял за руку Джинни, чтобы зайти вместе в Большой зал. Джордж устало вздохнул, думая о том, где застряла Алисия. Полумна всё ещё стояла неподалёку, и в толпе наряженных девушек она, в своей школьной мантии, выглядела очень серо.       – А ты так пойдёшь на бал? – удивился Уизли.       – Я не иду на бал: меня никто не пригласил, я же Полоумная Лавгуд. И я ещё на третьем курсе и, к сожалению, не могу пойти на бал без сопровождения.       Полумна печально вздохнула и Джорджу стало её искренне жаль.       – Грустно, наверное. Любая же девчонка жаждет потанцевать на балу со своим принцем. Но я уверен, ты своего ещё обязательно встретишь, - оптимистично заявил Джордж и встретился с нахмуренным взглядом Лавгуд.       – Я что-то не так сказал?       – Бал мне интересен вовсе не из-за «принца»! – весь её вид сейчас выражал, что он сказал очевидную глупость. – Говорят, там будут ледяные статуи, я бы хотела на них взглянуть. А любовь … мне кажется, это не для меня.       Джордж открыл рот от такого заявления, да ещё и от девчонки.       – Это как не для тебя?       Но узнать об этом он не успел, наконец, подошла Алисия и, воскликнув, что через минуту начнётся танец чемпионов и они опаздывают, схватила его за руку и повела в Большой зал.       Когда Джордж понял, что достаточно охладился и готов возвращаться, вместе с ним в шатёр стали сходиться и остальные, видимо, скоро начало торжества. Уизли сел на своё место и подумал, что всё происходит как специально: он не хочет сталкиваться с людьми и болтать, но они следуют за ним по пятам. Снова раскачиваясь на стуле, Джордж пытался улыбаться и выглядеть счастливым. Его кислая мина явно никому не нужна на свадьбе.       Грустные мысли прервал Рон, который плюхнулся на стул рядом, и Гарри, который встал неподалёку.       – У Лавгуд, действительно, не все дома. Обычно же на свадьбу все приходят в белом, розовом, или там сиреневом, например, а тут просто вырви глаз, – смеялся Рон. Джордж не ответил. То, что у Лавгуд «не все дома», все давно знали, но Джордж был уверен, этим она и привлекала.       – Я помню, как она пришла на свадьбу Билла и Флер в ярко-жёлтом платье, а на мою в оранжевом, – пожал плечами Гарри. – Эта их семейная традиция, и это нужно уважать, раз мы находимся у неё на свадьбе.       Гарри выглядел серьёзным, на лице уже начали появляться первые морщинки, но он всё ещё был молод и полон энергии, в отличие от Джорджа, который, казалось, после смерти Фреда постарел лет на десять сразу.       – Вы хорошо знаете этого Рольфа? – внезапно спросил Джордж.       – Он хороший и добрый парень, – откликнулся Гарри. – Тоже магозоолог, как и Полумна. Мы недавно ужинали семьями вместе с ними, Рон с Гермионой были с нами, и Невилл тоже.       Джордж нахмурился.       – Хочешь мы тебя познакомим с ним? – воодушевился Рон. Близнец не горел желанием, но его брат уже махал Рольфу и звал к себе. Джорджу хотелось завыть.       Рольф был темнокожим брюнетом с голубыми глазами и широкой улыбкой, чёткими скулами и отличной фигурой, довольно симпатичным. Он улыбался, пожал руку сначала Рону, потом Гарри и потом Джорджу со словами:       – Рольф Саламандер – жених, – как будто это требовалось уточнить. – А вы должно быть Джордж Уизли, герой Войны? Полумна много о вас рассказывала, вы потеряли ухо и потеряли…       – Не надо, – резко перебил его Гарри, догадавшись, что он собирается сказать дальше.       – Ох, точно, извините, - Рольф слегка стукнул себя по лбу.       – Да, вы довольно осведомлены обо мне, – прокомментировал Джордж – этим я известен – один из братьев близнецов Уизли, потерявший ухо.       С этими словами Джордж убрал немного волосы сбоку и показал шрам на том месте, где должна быть ушная раковина. Рольф смущённо улыбнулся, не понимая, шутит ли Джордж или говорит серьёзно. Джордж и сам не понимал, что творит.       Желая прервать неловкую паузу, Джордж спросил, как они познакомились с Полумной, не то чтобы его это интересовало, но они знакомятся на свадьбе и приличия обязывают задать именно этот вопрос. Рольф принялся увлечённо рассказывать о путешествии в Южную Америку, где он повстречался с Полумной, о магозоологии, которую они оба любят и о различных волшебных существах.       Джордж не слушал, он спрашивал себя, за что она его полюбила. И несмотря на то, что ответ был очевиден – за доброту и за любовь к волшебным существам – Джордж не желал с ним соглашаться.       – Ты удивительно бессердечен, Джордж! – воскликнула Полумна, взмахивая руками. – Неужели тебя совсем не волнуют волшебные существа, которых с каждым годом всё меньше? Например, сниджеты, их скоро совсем не будет, а это между прочим очень красивые маленькие птицы. (1)       Джордж только развёл руками, улыбаясь. Это был один из тех прекрасных вечеров, когда после общей встречи с Гарри, Гермионой, Роном и Джинни, ребята начинали расходиться, а Полумна оставалась у него. Вероятнее всего, у себя дома ей было одиноко, ну а ему было одиноко уже три года, и это их сближало.       Она пила свой «невероятный», как она утверждала, мятный чай, а Джордж кофе с огневиски. Поначалу Полумна отчитывала его за это, а потом, видимо, привыкла. Если ему нравится, то пусть делает. Таков принцип безумной Лавгуд.       – А химеры? Их скоро совсем истребят. (2)       – Ну химеры – милейшие создания, их мне, действительно, жалко, – засмеялся Джордж, и Полумна вместе с ним. Её смех вдохновлял Джорджа, разливая тепло внутри. Он был уверен в том, что с ней он смеётся искренне. И, казалось, даже странной мысль, что он когда-то мог думать, что никогда не будет счастлив. Но вот, они здесь, в его квартирке над магазинчиком, просто сидят и мило болтают, и он счастлив почти как раньше.       – Джинни говорит, что я могу стать очень хорошим магозоологом, а ты что думаешь? – поинтересовалась Полумна, приподняв брови вверх, что делало её лицо ещё более удивлённым.       – Я думаю, ты очень умная, и могла бы стать хорошим специалистом в любой области, и уж тем более магозоологом.       – Ну, я же не Гермиона, – зарделась Полумна, но улыбнулась, – но волшебные существа мне очень нравятся, за ними интересно даже просто наблюдать, а изучать их интереснее вдвойне.       Джордж не ответил, только сделал глоток кофе. Полумна сидела напротив в какой-то абсолютно сумасшедшей кофте размера на три больше, с собранными, но уже в нескольких местах растрёпанными, косами, и улыбалась. Отчего-то Джорджу захотелось запечатлеть этот момент, и он пожалел, что рядом нет не то что колдокамеры, а даже обычного маггловского фотоаппарата.       – Я на неделе вспоминала маму, – внезапно произнесла Полумна. Джордж перестал рассматривать блики в её волосах и посмотрел на неё. Её лицо было каким-то счастливо печальным. Это был одна из тех её черт, которую Джордж не понимал, но которой восхищался. Она не убивалась по смерти матери, она пыталась жить без неё и радоваться без неё. Он сам так не мог. Когда он думал о Фреде, то воспоминания начинали его душить, и он мог только заниматься саможалением, и не пытался относится к этому мудрее.       – Недавно было десять лет после её смерти. Это так странно, но я почти уже не помню её саму. Только нежные руки и вечно добрые глаза. Знаешь, я считаю, что может быть хорошо, что всё так случилось?       Джордж сделал удивлённое лицо, и Полумна попыталась объяснить, что имела в виду:       – Я в том смысле, что хорошо, что она не застала возвращение Волан-де-Морта и всю эту страшную войну. Она умерла за одним из своих экспериментов, работая, а работать она любила. Если бы она умерла на войне, это было бы страшнее, не так ли?       Полумна, смотревшая до этого на свои руки, вскинула голову и посмотрела на близнеца. Джордж не знал, что сказать. Если бы у Фреда был выбор умереть просто в мирной жизни или героем на войне, он бы точно выбрал второе. Но суть в том, что Джордж вообще не хотел, чтобы Фред умирал.       – Я не знаю, Лавгуд, – вздохнул Джордж. – Война отвратительна и уносит много жизней, наверное, эта боль бы слилась с другими потерями и не была бы столь ужасной. И вдобавок ещё несколько лет мама бы жила с тобой. Да и к тому же, есть же вероятность, что она могла бы выжить на войне, а ты бы сейчас не знала боли потери.       – Ты вспоминаешь Фреда? – резко спросила Лавгуд. Она всегда была ужасно прямолинейна, но это было намного лучше для Джорджа, чем «сюсюканья» и невыносимые сожалеющие взгляды остальных.       – Глупый вопрос. Каждый день, – кратко ответил Уизли.       – Мне кажется, моя боль притупилась за столько лет, но поначалу я тоже вспоминала маму каждый день. Я уверена, время вылечит и твою боль.       Джордж нахмурился, он уже слышал от неё подобные слова, но до сих пор в это не верил. Как можно вылечить человека, у которого отобрали половину сердца.       – Я думаю, всё что мы можем сделать, это жить так, чтобы они нами гордились. Думаю, моя мама бы гордилась, что я стала героем войны, что закончила школу и что делаю карьеру в магозоологии. А Фред бы гордился …       Полумна подняла глаза вверх, пытаясь понять, чем бы мог гордится его брат близнец, но Джордж закончил фразу за неё:       – Тем, что я постоянно напиваюсь и наплевательски отношусь к своей жизни? Нет, Лавгуд, этим бы мой брат не гордился.       – Так и не занимайся тем, чем бы он не гордился.       Джордж устало вздохнул и подумал, что легко сказать, но промолчал.       – А вообще я хотела сказать, что он бы точно гордился, что ты продолжил дело и не закрыл ваш магазинчик, и что Рона взял в помощники.       – Ну, над Роном-помощником он, скорее, посмеялся бы, – улыбнулся Джордж. И Полумна засмеялась, кивая головой в ответ.       – Знаешь, хватит о грустном, – произнёс Джордж, одним глотком допивая свой кофе. – Расскажи мне лучше подробнее о сниджетах, а я постараюсь не быть удивительно бессердечным.       Рольф всё ещё рассказывал историю их с Полумной знакомства и общения, а Джордж словил себя на мысли, что всё прослушал. Впрочем, его это мало волновало. Гарри и Рон куда-то делись, и они стояли совсем одни. Рольф сделал паузу, чтобы немного осмотреться, а Джордж произнёс:       – Знаешь, я её очень хороший друг, и она мне дорога, так что не смей обидеть её, иначе я не посмотрю, что ты весь такой хороший.       Это была серьёзная угроза, но Рольф почему-то воспринял её как больше шуточное предупреждение, улыбнулся и ответил:       – Я ни за что в жизни бы не обидел Полумну, она слишком прекрасна!       В этом Джордж был с ним согласен.       – Но я уважаю вашу дружбу, она много о тебе рассказывала, и официально заявляю, что если я посмею её обидеть, то можешь мне «вмазать». Однако я всегда буду стараться оберегать её.       Джордж удивлённо взглянул на Рольфа но тот так искренне и по-доброму смотрел ему в глаза, что Джордж даже стал меньше злиться. Не зная, что ответить, Уизли молчал. Тогда Рольф протянул ему руку, сказал, что было приятно познакомится, но скоро начнётся церемония и его ждут. Джордж пожал руку в ответ и Саламандер ушёл.       «Да, оберегай её, как это делал я», – подумал Джордж.       На седьмом курсе, когда Амбридж чуть ли не с позором выгнала из команды по квиддичу Гарри и близнецов Уизли, Джордж с Фредом злые и уставшие шли по коридору до гостиной Гриффиндора, обсуждая Амбридж и всё, что можно было с ней сделать. Фред был сильно раздражён и буквально заражал негативной энергией всё вокруг. Тогда под горячую руку попала и Полумна Лавгуд.       Она стояла недалеко от гостиной Гриффиндора и как будто кого-то поджидала, а когда они показались из-за угла она подпрыгнула и кинулась к ним.       – Джордж, Фред, мне так жаль. Джини уже рассказала, что случилось на поле. Надеюсь, вас несильно наказали. Этот Драко такой невозможный задира. Я жду Гарри, хочу сделать ему утешительный подарок. Всё-таки он наш преподаватель в ОД, и я хотела бы…       Но что хотела бы Полумна Джордж так и не услышал, потому что стоявший рядом Фред пнул стену и громко раздражённо воскликнул:       – Да ты должно быть шутишь, Лавгуд! Уверен, ты очень рада случившемуся, ведь теперь твой любимый Когтевран может рассчитывать на победу в турнире, если Слизерин не выправится.       Полумна опешила от такого неожиданного заявления, и не смогла ничего ответить, только кроличьими испуганными глазами смотрела на Фреда.       – Нечего ответить? Радуйся давай, нас выгнали из команды. Нас вместе с Гарри! Теперь очень сомнительно, что Гриффиндор возьмёт кубок школы. На кого надеяться, на малыша Ронни, который ни один мяч не взял?       – Фред! – твёрдо окликнул его Джордж, пытаясь успокоить, но тот разгорячился не на шутку.       – Что Фред? Я устал и зол, и не хочу слушать бредни полоумной Лавгуд! Хочу запереться в комнате и никогда оттуда не выходить.       – Так может быть так и поступишь, а не будешь выпускать зло на мне! – воскликнула Полумна, кажется, сама от себя такого не ожидавшая.       – Я без тебя, малявка, разберусь, что мне делать. А ты можешь идти к свои морщерогим кизлякам, а по пути обрадовать своих когтевранцев.       Запала Полумны, кажется, хватило только на одну реплику, поэтому она снова просто молча стояла, не зная, что делать.       – Не будь жестоким, Фред! – отрезал Джордж в защиту Лавгуд. – Ты, действительно, зол. Она болела за Гриффиндор, ты это знаешь, она желала нам удачи в своей безумной шляпе со львом сегодня утром. А ты ведёшь себя сейчас паршиво.       – Ну уж прости, что я, кажется, один переживаю за наше изгнание из команды и за кубок по квиддичу.       На этих словах, Полумна прижала руки к ушам и побежала прочь. Видимо, она ненавидела споры. Джордж строго посмотрел на брата и побежал за когтевранкой, крикнув брату:       – Да что с тобой такое! Фред злобно крикнул ему вслед, что с ним всё в порядке, а вот с его близнецом точно что-      то случилось. Джордж уже не отвечал, так как бежал по лестнице вниз, пытаясь догнать Полумну и отмечая в голове, что для такой маленькой и хрупкой девочки она очень быстро бегает. Возле Большого зала он всё-таки смог её остановить.       – Постой же ты! Прости моего брата, он вовсе не хотел этого говорить, но Амбридж, действительно, выгнала нас из команды, и Гарри тоже, и мы очень этим расстроены. Квиддич был нашей отдушиной в этом году!       Полумна внимательно слушала его и смотрела в глаза. Это выглядело так бесстрашно, так прямолинейно. Она выдохнула, перевела глаза в пол и ответила:       – Я понимаю. Я не хотела, чтобы вы ссорились из-за меня.       – Не бери на себя так много, – улыбнулся Джордж, – мы ссорились не из-за тебя, а из-за того, что Фред ведёт себя как придурок. Впрочем, с ним это иногда случается. Уверен, мы помиримся тут же, как я вернусь в гостиную Гриффиндора. И, знаешь, если тебе станет легче я попрошу его, чтобы он извинился перед тобой. Я ведь понимаю, что он перегнул палку. Он тоже понимает это.       – Не нужно извинений, – тихо произнесла Полумна. – Лучше скажи ему, что мне искренне жаль вашу команду. Я люблю Когтевран, несомненно, но сегодня я болела за вас, и мне грустно от того, что так вышло также, как и всем вам.       Джордж кивнул, и Полумна не видела смысла больше разговаривать. Она обошла близнеца и побежала дальше, оставив Джорджа одного со своими смутными мыслями.       Музыка закончилось, зрители замерли и в полной тишине в шатёр, наконец, вошла невеста под руку со своим отцом. Она выглядела, как фея в своём блестящем платье, которое, казалось бы, переливалось всеми цветами радуги и в потрясающей диадеме, где спереди поблёскивал рог единорога. Её походка была изящной и лёгкой, и не было ни намёка на её прежнюю неуклюжесть. Она была не волшебницей в этот момент, она была самим волшебством, наполняя людей вокруг светом. Она была прекрасна. И Джордж почувствовал, как что-то защемило в груди до такой страшной боли, до такой щемящей тоски. Она была потрясающа, но она была не его. Не его.       Он провожал её глазами и не мог оторвать от неё взгляд. Казалось, если он сейчас отвернётся, она исчезнет из его жизни навсегда. Но пока она не сказала «да» Саламандеру, он мог считать, что она свободна, что она ещё часть и его жизни. Она оглядывалась по сторонам, улыбалась и махала рукой всем своим знакомым. Когда её взгляд пересёкся со взглядом Джорджа она улыбнулась ещё шире и весело помахала ему рукой, он улыбнулся в ответ, громко свистнул, чтобы она поняла, что он впечатлён её красотой, и подмигнул. Она опустила руку и приложила её к своему сердцу. И Джордж понял её движение: она извинялась перед ним и выражала признательность, что он всё-таки пришёл. Она была не обязана этого делать, ей не за что было извиняться. Но у неё было слишком доброе сердце. Джордж это знал. Знал это всегда.       Джордж смотрел на неподвижное тело брата, на рыдания матери, на скорбные лица братьев и Джинни и решил, что розыгрыш зашёл слишком далеко. Он присел и потряс Фреда за плечо, шепча на ухо:       – Дред, хватит, это не смешно! Столько людей погибло, это глупая шутка. Смотри, наша мать уже скоро выть будет от горя. Поигрался и хватит.       Джордж уже больно надавливал на плечо брата, но тот не шевелился.       – Ну хватит, прошу тебя, умоляю, будь же живым, будь живым! Вставай, я умоляю тебя, вставай! Хватит, Фред, это уже не смешно! Хватит!       Он перешёл на крик, но даже не заметил этого. Мама опустилась на колени рядом с ним и тихонько, заикаясь, сказала:       – Джорджи, это не штука и не розыгрыш. На него…, – она начала снова захлёбывать слезами, но продолжила, – на него упала стена, он не мог выжить, он…       – Нет! Не смей говорить этого, не смей произносит эту фразу! Это Фред, он не мог…НЕ МОГ!       Он кричал на мать, а она рыдала всё больше и больше. Маленькая сгорбленная от горя Молли Уизли потянулась, чтобы обнять сына, но он стряхнул её руку и продолжал кричать, что это неправда. Все в Большом зале косились на него, но ему было плевать. Его брат-близнец не мог умереть! Почему они делают вид, что он умер? Это не правда! Он сейчас встанет, улыбнётся и пошутит, что глупый Фордж снова повёлся на розыгрыш. Но он не поднимался.       – Нет, отец, скажи, что это не так! Рон! Перси! Билл! Да что с вами? Не мог он умереть, не мог!       Все Уизли стояли с потрясёнными лицами, Джинни рыдала на плече у Гермионы, мистер Уизли обнимал мать, которая выла, братья стояли тихо и неподвижно. И Джордж упал на колени рядом с Фредом и закричал так громко, как никогда в жизни. Он склонился над телом брата, схватил его за пиджак и кричал, кричал. Люди вокруг сочувствующе смотрели на семью и на близнеца, который потерял брата. Но никто в этом зале, Джордж знал это точно, не мог прочувствовать то, что чувствовал он в этот момент. Сердце вытащили из груди и беспощадно разбили, осколки разлетелись и затерялись, их теперь было не найти. Он выл, громко, не успокаиваясь. Он думал, что боль уйдёт, если он выкричится, но боль с каждой секундой только росла и ранила его. Он уже задыхался, так как даже его сильных лёгких не хватало на такой громкий крик. Голос пропал. И Фред молча лёг, обнимая брата, уже бесшумно скуля от боли.       – Как ты мог? – шептал близнец. – Как ты мог умереть? Лучше бы я! Слышишь? Лучше бы я? Ну почему ты? Почему ты? Это нечестно, нечестно!       Люди вокруг засуетились, что-то происходило, но в этот миг он ничего не чувствовал, он не мог больше ничего чувствовать, ведь он тоже умер, вместе с Фредом, он не мог жить без него. Не мог.       Началась заварушка с финальной битвой, нужно было вставать и драться, защищать своих, но на это не было сил. В голове набатом стучало «Фред мёртв». Была какая-то потасовка, Джордж, ничего не осознавая, пулял в кого-то заклинания. Защищался от искр. И мечтал отомстить им всем. За то, что они убили их. За то, что оставили его живым, убив брата. За всю боль, что наполняла его душу.       И буквально в один миг всё закончилось. Все кричали «победа», но её вкуса как-то не ощущалось. Слишком много смертей, слишком страшная битва. Джордж не хотел никого видеть. Он плёлся вдоль берега чёрного озера, где они когда-то с братом пытались словить большого кальмара, и ни о чём не думал, мечтал всё забыть, как будто их с Фредом никогда не существовало. Но боль не уходила, боль заставляла чувствовать себя живым, и это бесило, потому что он не хотел жить. Не хотел жить без Фреда.       Он присел возле дерева и схватился за голову. Он мечтал врасти корнями в землю, переплестись с ивой и навсегда остаться здесь. Оставить здесь свою боль. Он не знал, сколько здесь неподвижно просидел, когда почувствовал, что кто-то присел рядом. Он поднял голову, повернулся и увидел Полумну. На неё сейчас не было сил, и он раздражённо бросил ей, чтобы она уходила, но она не двигалась. Она сидела, мирно вдыхала воздух и смотрела на звёздное небо. Джорджу в принципе было всё равно, что она делает, он снова сел и спрятал голову в коленях.       – Знаешь, когда мне было девять лет, я потеряла свою мать.       – Лавгуд, мне плевать. Честно. Не обижайся, – грубо оборвал её Джордж. Он не хотел разговаривать, не хотел ничего слушать и уж тем более не хотел никому сопереживать.       – Мне было так больно, – спокойно продолжила Полумна, будто Джордж ничего не сказал. – Я думала, что у меня отобрали лёгкие, думала, что разучилась дышать. Я была такой маленькой девочкой в этом большом страшном несправедливом мире. Мне казалась, что я так одинока, что никто никогда не поймёт мою боль. А потом, знаешь, что произошло?       – Лавгуд, мне не интересно, – снова проговорил Джордж, пряча лицо в руках.       – Ты не поверишь, я гуляла по одному саду, где оставил меня отец, пока разбирался со своими какими-то делами. И я нашла там собаку, она лежала под деревом и скулила, рядом с ней лежал мёртвый щенок, видимо, кто-то из магглов переехал его на этой штуке, как их называют, машине, потому что у него были сломаны почти все кости. Я села рядом с ней, и мы вместе заплакали, точнее плакала я, а она скулила. Я плакала так сильно, как, наверное, никогда в жизни. А потом … потом мне стало легче. Я почувствовала, как больно ей, а она почувствовала, как плохо мне. И тогда я осознала, что мы не одиноки в своём горе. В одиночестве мы рождаемся, в одиночестве умираем, но горевать можно, и даже нужно, вместе. Отец нашёл меня рыдающей в обнимку с собакой и спросил, что случилось. И я рассказала ему, как больно этой собаке, потерявшей своего щенка, и как больно мне, потерявшей маму. И отец обнимал меня, и плакал, и рассказал, как тоже больно ему было потерять её. И мы сидели и открыто говорили о нашем горе. И, ты знаешь, стало легче. Такая боль не уходит никуда, это очевидно, но время лечит любые раны, даже такие. А Дамблдор всегда говорил: «Счастье можно найти и в тёмные времена, если не забывать обращаться к свету». Как же точно это сказано!       Полумна замолчала, а её маленькая рука потянулась к плечу Джорджа. Уизли хотел увернуться, но в последний момент передумал и принял её неловкое утешение.       – Тебе больно, да. Тебе страшно. Тебе одиноко. Но не будь жестоким. Жестоким к себе. Фред умер, – Джордж ахнул от её прямолинейности, напрягся и сжал со всей силы челюсть. – Да, умер, и ты должен найти в себе силы признать это.       – Я ничего никому не должен, – огрызнулся Джордж. – Теперь уже ничего.       – Как же ты ошибаешься.       Джордж начал раздражаться, скинул её руку с плеча, отвернулся и рявкнул:       – Ты пришла читать нотации или что? Уходи, прошу тебя, мне никто не нужен, я хочу умереть.       – Неужели ты правда думаешь, что твоя мать выдержит смерть ещё одного сына? Или твои братья? Или Джинни?       Джордж заткнул уши, он не хотел её слушать.       – Неужели ты думаешь, что больно только тебе? Нельзя быть таким эгоистичным. Думай о своей семье, Джордж Уизли, думай о семье. И не смей никогда заговаривать о смерти!       Она уже кричала, то ли от эмоций, то ли для того, чтобы он мог её услышать. Джордж так и не понял. Он закрыл глаза и заплакал, он видел Фреда каждую секунду в своей голове, он вспоминал всю их жизнь, вспоминал его смех и улыбку, и было больно, было жалко себя, было страшно и одиноко. Полумна отлично поняла его чувства.       – Почему не я? – Джордж трясся, и ему было плевать, что он показывал Лавгуд чуть ли не душу в этот момент. И она просто опустилась рядом и обняла его. И кто знает, сколько они так просидели. Но когда Полумна провожала его до госпиталя, где ему дали снотворное и уложили спать, он понял, что ему легче. Буквально на самую малость, но легче. И этого хватило, чтобы перед сном обнять заплаканную маму, Джинни, отца и братьев.       Когда Полумна дошла до свадебной арки и, улыбаясь, взяла за руку Рольфа, Джордж осознал: она смотрит на Саламандера так, как никогда не смотрела на него. В груди снова что-то защемило, стало больно, хотелось убежать с этой свадьбы и напиться в хлам. Но это бы обидело её, и это стало веской причиной остаться на месте и продолжить смотреть церемонию.       Рольф выглядел безумно счастливым, он смотрел на свою невесту в восхищении приоткрыв рот, а потом легонько сжал её маленькую ладошку в своей руке. Это было настолько романтично и настолько мило, что девушки, сидящие неподалёку от Джорджа, ахнули. А Уизли знал, что, если бы это была его свадьба и его невеста, он смотрел бы на неё также восхищённо, и также взял бы её за руку, как будто говоря «она только моя». Волшебник, руководящий церемонией как-то слишком долго читал речь, но Джордж его совсем не слушал. Он наблюдал за парой, улавливал все их перегляды, все лёгкие касания, даже то, что Полумна часто делала небольшие обороты, чтобы было удобнее смотреть на своего жениха, улыбаться ему. И Джордж понимал, что всё это чуть позже выльется в боль о потерянной любви и в соможаление. Но не мог отвернуться, не мог не смотреть.       Наконец наступило время самого важного, а именно вопроса «Согласны ли вы?». Первый отвечал Рольф. Он радостно рассмеялся, помахал гостям, а потом уверенно сказал «да», переглянувшись с Полумной и ловя одну из её самых красивых улыбок. Полумна же выдерживала паузу, и Джорджу льстило думать, что это могло быть из-за него. Она смотрела на скрещенные с Рольфом руки и молчала. Джордж мысленно умолял её обернуться, посмотреть на него, дать повод понять, что она сомневается. И тогда он бы к чёртовой матери сорвал эту свадьбу, украл бы невесту и увёз её … да хоть в Австралию. Но она не обернулась, вместо этого, она посмотрела на Рольфа и своим голосом перезвона колокольчиков громко сказала «да».       Джордж начал тонуть.       Это была тёплая осень. Джордж сидел на берегу Чёрного озера в компании Фреда, Ли Джордана, Анджелины Джонсон и Алисии Спиннет и играл с ними уже, наверное, сотую партию в плюй-камни. Ребята обсуждали квиддич, Турнир Трёх Волшебников и гадали, как выглядят студенты из других школ. Снова проиграв, Джордж повалился на траву, и начал смотреть на небо. Облака разных интересных форм проносились над ним, и он пытался угадать форму каждого. Когда Фред немного толкнул его в бок, Джордж уже почти засыпал: слишком его разморили плотный завтрак, весёлая болтовня и тёплая погода.       – Эй, Джордж, там Лавгуд твоя. Не хочешь пойти поохранять её. Джордж закатил глаза. Когда он спас Полумну от маленьких противных слизеринцев и падения с лестницы, он как будто внутренне назначил себя её хранителям. Он постоянно обидно подшучивал и разыгрывал тех, кто над ней издевался, перекладывал её вещи на более видное место, если их прятали, и хотел, чтобы к бедной девочке относились лучше. Фред и Ли ему иногда в этом помогали, рассказ Джорджа о том, что Полумна могла просто перекувыркнуться с лестницы из-за глупости противных мелких слизеринцев, их тоже впечатлил. Однако ребята не проявляли особого усердия, в отличие от Джорджа, поэтому его поведение защитника стало поводом для насмешек. Джордж не обижался, он бы и сам в другой ситуации, посмеялся бы.       – Она не моя, Фред. Если я ей помогаю, это ничего не значит, – пробурчал Джордж.       – Мне кажется, ты поступаешь очень мило и благородно, – сказала Анджелина, а Алисия поддержала её одобрительным кивком. – А Фред просто неспособен на подобные проявления.       Все, кроме Фреда, засмеялись, а тот фыркнул:       – На всё я способен, просто ради близких. А Лавгуд мне кто? Алисия пожала плечами и ответила:       – Помогать надо всем, Фредди, независимо от того, близки ли вы или нет. Это и есть настоящее добро. Так что, Джордж – молодец.       Фред немного поник, бурча под нос что-то вроде «Джордж всегда молодец, а я что, так, мимо проходил». Девчонки засмеялись, и бросились успокаивать Фреда, щекоча его. Джордан громко смеялся и начал комментировать ситуацию, размышляя, выживет ли Фред в неравной схватке против щекочущих дев.       Джордж тем временем оглянулся и посмотрел на Лавгуд, которая сидела возле дерева и что-то чертила карандашом в блокноте. Она выглядела такой мечтательной и беззаботной, что Джорджу стало очень любопытно, что же она рисует. Он встал, крикнул ребятам, что пойдёт поздоровается с Полумной и ушёл. Друзья, кажется, даже не услышали его, всё ещё забавляясь.       – Привет, Лавгуд!       Она не отвлеклась от работы и сказала, даже мельком не взглянув на него:       – Привет, Джордж. Как дела?       Уизли удивился: обычно в начале шёл вопрос, кто именно он из близнецов. А Полумна так уверенно произнесла его имя, как будто знала наверняка, что это он.       – Отлично, – Джордж плюхнулся рядом. – Только почему Джордж, может быть я Фред?       Полумна снова не взглянула на него, а затем продолжила что-то чертить.       – У вас с Фредом разные мозгошмыги, – коротко бросила она.       Джордж снова удивился чудачествам Полумны и почесал голову.       – Ладно, можно, я не буду спрашивать кто это? – засмеялся Джордж. Полумна легонько кивнула головой, видимо, привыкла к такой реакции.       – На самом деле, не всем дано это понять. Даже если бы я рассказала, ты бы не смог.       Джордж хмыкнул, он не знал, что говорить. У него с Фредом никогда не было проблем с тем, что сказать, но Лавгуд была странной и Джордж терялся.       – Что ты рисуешь?       – Кажется, ты ради этого и подошёл. Если подождёшь несколько минут, чтобы я закончила, то я отдам тебе этот рисунок.       Джордж удивлённо поднял бровь, пожал плечами и стал ждать. Не то что бы ему нужен был этот рисунок, но ему почему-то казалось, что Полумна хочет его отдать, и расстроится, если он откажется. Лавгуд молчала, он тоже, но от этого было даже как-то легко. Когда Полумна, наконец, сделала последний штрих, Джордж наблюдал за тем, как Фред пытается догнать убегающую Анджелину, чтобы отомстить за щекотку, и думал о том, что они будут прекрасной парой, когда Фред уже, наконец, признает, что у него есть чувства к ней. Пока он отнекивается как маленький мальчик, и если бы ещё год назад, Джордж бы его понял, то сейчас чувствовал, что они повзрослели, и уже не пристало вести себя, как глупые маленькие мальчишки. Когда он влюбится – он сразу же признается.       Полумна тихонько окликнула его и гордо вручила листок, который только что вырвала из своего блокнота. Это был портрет, Джордж недолго вглядывался в него, а потом понял, что это не просто портрет – это его портрет. И эту мысль тут же подтвердила Полумна.       – Это ты. Конечно, можно перепутать с Фредом, но мне кажется, у Фреда не бывает такого серьёзного задумчивого лица.       Джордж ошалело смотрел на рисунок, Полумна, действительно, смогла передать его главное отличие от брата – он был более задумчивым, более рациональным и более серьёзным.       – Ты потрясающе рисуешь.       Полумна немного зарделась, пожала плечами и сказал, что можно и лучше, а она только учиться. Джордж был с ней не согласен. Лавгуд уже встала и собралась уходить, но в последнюю секунду обернулась и произнесла:       – Кстати, спасибо! Меня намного меньше стали задирать, и вещи стали реже пропадать. Хорошего дня.       И Полумна своей привычно походкой вприпрыжку побежала к замку, насвистывая какую-то весёлую мелодию себе под нос. Джордж ещё раз рассмотрел рисунок, аккуратно сложил его и оставил в карман брюк.       Гости медленно начали вставать со своих мест и становиться в очередь, чтобы поздравить молодожёнов. Джордж этого делать категорически не хотел, но знал, что Полумне будет неприятно, когда она поймёт, что он так и не подошёл. И он также точно знал, что она бы в его ситуации несомненно бы его поздравила. С этими мыслями он всё-таки занял место за Гарри.       Люди кричали, смеялись, говорили какие-то банальные поздравления, поднимали вверх бокалы, обнимались и жали руки виновникам торжества. В воздухе стоял приторно сладкий ванильный запах. Вокруг мелькали гости в ярких нарядах. А ещё было очень жарко. И всё это люто раздражало Джорджа и мешало сосредоточиться, пока он пытался придумать слова поздравления. Он не хотел говорить что-то банальное, ведь его, или уже не его, Полумна не была обычной, она была весёлой, доброй и немного сумасшедшей, и за это он любил её. И он всё ещё хотел сделать ей приятно, а потому поздравление должно было быть особенным. Но в голову как назло ничего не лезло, кроме пожеланий счастья, любви и деток побольше. Но он не мог так сказать не только по причине, что это говорили им уже все, а ещё потому, что это было бы неискренне, а Лавгуд бы наверняка это подметила.       Джорджу казалось, что очередь двигается слишком быстро, а он не успевает в голове и двух слов связать. Он чертыхался, злился и мечтал послать всё к Мерлину. Очень быстро настало время, когда Гарри, стоявший в очереди перед ним, начал говорить поздравительную речь.       – Полумна, Рольф, вы оба замечательные. Рольф, тебя я знаю недолго, но Полумну уже почти десять лет, поэтому скажу о ней. Мы много прошли вместе, и много прошла она сама. Но все эти события заставляли её не сдаться, а, наоборот, сделали сильнее. Она была сильной, защищая нас, своих друзей, в отделе тайн. Она не сдалась натиску Кэрроу в школе, продолжая поддерживать меня и совершать добро. Она не сдалась даже когда четыре месяца провела в плену, вдохновляя жить старика Оливандера, хотя сама была на грани смерти. Она поддержала меня после гибели Добби. Она догадалась, что является одним из крестражей. Она яростно сражалась в битве за Хогвартс, а после войны она всегда была моей поддержкой и опорой. Полумна, ты одна из самых храбрых девушек, которых я знаю. Я очень люблю тебя и желаю вам с Рольфом спокойной жизни, где не нужно быть храброй, а можно побыть любимой. Спасибо тебе за всё.       Джордж слушал Гарри очень внимательно, и не знал, что можно поле этого добавить. Он чувствовал, как ком стоял в горле. Слова Гарри впечатлили не только его, а всех гостей, потому что, когда речь закончилась, все начали аплодировать и кричать «ура». И когда Гарри переместился, чтобы обнять молодожёнов, и открыл Джорджу взор на Полумну, то Уизли заметил, что она вытирает нос платочком Рольфа, улыбается и плачет.       «Моя маленькая Лавгуд, храбрейшая из всех».       Шум, крики, вспышки зелёного и красного цвета – всё это битва за Хогвартс. Такой её сейчас видел Джордж: ужасной, жестокой, страшной. Он отбивался от заклятий, и посылал свои собственный, стоя вместе с Биллом и Люпином. Они сражались с Яксли, с которого он лично успел стянуть капюшон. Рядом с пожирателем было двое его помощников, всё ещё скрытые под масками, они были не менее беспощадные.       Джордж не помнил, когда всё началось, казалось, сто лет назад его с братом послали охранять потайные выходы из замка, а сейчас он уже сражается возле Люпина, охраняя основной вход, и ему кажется, что эта битва никогда не закончится. Он уже давно потерял из виду Фреда, тот побежал с Перси догонять двух пожирателей, прорвавшихся в замок, а он остался снаружи сражаться против остальных.       – Сдавайтесь, – кричал Яксли, – вы не сможете победить нас. Мы сильнее.       – А мы быстрее, – крикнул Джордж, и направил заклинание оглушения в пожирателя, тот не успел увернуться и вскоре упал, не в силах шевельнуться.       – Молодец, Джордж, – кричал Люпин. – Ещё парочка таких попаданий и победа у нас в кармане. Уизли заулыбался и поторопился помогать Биллу, сражавшемуся с прибывшими пожирателями. Неожиданно сбоку в Билла прилетел «Петрификус тоталус» и тот упал. Вот чёрт! Атаковавший до этого Джорджа пожиратель повернулся к Биллу и хотел уже произнести смертельное заклинание, а близнец понимал, что не успевает даже призвать протеговы чары, но копна рыжих волос молниеносно пронеслась мимо него и пустила обезоруживающее заклятие.       – Джинни! Какого чёрта ты тут делаешь, мама ясно дала понять, что…       – Джордж, не строй из себя Перси! Я спасаю вас. Остолбеней! Петрификус Тоталус! Остолбеней!       Джордж встал, заслонил за собой Джинни, и снова вступил в битву, когда услышал голос Полумны рядом.       – Неужели вы думали, что мы пропустим сражение и сможем спокойно сидеть и ждать, пока вас убивают. Мы члены ОД! Петрификус Тоталус! Экспелиармус!       – Твою мать, Лавгуд! Ты тоже тут?       – Очевидно, – кратко ответила она на удивлённую реплику Джорджа и продолжила посылать заклинания в прибавляющихся пожирателей. Её серебристые волосы взлетали вверх и вниз, пока она уворачивалась от заклинаний, и завораживали Джорджа. Но он не мог отвлекаться. Неподалёку закричала Джинни. Долохов, с которого Дин Томас и Парвати Патил уже успели стянуть капюшон в схватке, улыбался, применяя к младшей Уизли круциатус. Джордж разозлился не на штуку и пустил в него обезоруживающее заклинание, оно не подействовало, но отвлекло.       – Не мешай мне, рыжий! – прорычал Долохов и собрался применить заклинание уже к нему, но оказавшаяся рядом Полумна крикнула «Остолбеней» и Долохов упал.       – Красавица! Этот тип давно меня бесил, – улыбался Джордж. Полумна только хмыкнула. Билл, очнувшийся от Петрификуса снова вступил в бой с пожирателями в масках. Джордж, Полумна и Дин Томас побежали ему на выручку, а Джинни убежала помогать Парвати сражаться уже внутри замка. Уизли молил всех богов, чтобы в никого из них не попали, и им везло.       Джордж не знал, сколько уже он так стоит рядом с Биллом, выкрикивая заклинания, но мечтал, чтобы это закончилось. В какой-то момент показалось, что пожирателей стало меньше и это вселяло надежду. Никто из них не заметил, как ожил Долохов и вступил в бой снова, теперь уже против Люпина.       – Отвратительный оборотень, ты выбрал неправильную сторону. И ты умрёшь.       – Это мы ещё посмотрим, – кричал Люпин, уворачиваясь от шквала заклятий, – ты столько жизней унёс, и сегодня поплатишься за это.       – Римус, помощь нужна? – спросил Билл. Люпин махнул рукой, останавливая его.       – Это наша битва, я прикончу его.       – Если я не прикончу тебя первее, – ухмыльнулся Долохов, пуская смертельное заклятие. Можно было увернуться, но Люпин не успел, не хватило прыти. Зелёная вспышка угодила в руку, и мощная волна повалила Люпина на землю. Джордж открыл рот, Полумна и Дин ахнули, а Билл заорал и рванулся к Долохову. Джордж очнулся и побежал за ним, одержимый жаждой мести, но они так и не догнали его, их задержали другие пожиратели смерти, также немного отвлёкшиеся на дуэль. Неожиданно краем глаза Джордж увидел зелёную вспышку, летевшую прямо на Полумну, которая сражалась возле тела Люпина, как будто охраняя бывшего преподавателя.       – Лавгуд, слева, – во всю мощь заорал Джордж, и она услышала, слава Богам.       – Надо уводить её в замок, – кричал Билл, – здесь стало слишком опасно.       Джордж понимал это, как и то, что просто так она никогда не сбежит с поля битвы. Предлог нашёлся быстро. Джордж, уворачиваясь от заклятий, подбежал к Полумне и подозвал Дина.       – Ребята, надо отнести тело Люпина в замок. Сможете? – и чтобы добавить большей драматичности, добавил, – Это может быть опасно.       Дин кивнул головой, они подхватили своего бывшего преподователя и побежали. Джордж держал их в поле зрения, обезоруживая тех, кто пытался нанести им удар. Однако одно заклинание он пропустил, и оно полетело прямо в Томаса. Тогда Полумна молниеносно взмахнула палочкой и, крикнув «Протего», закрыла их обоих щитом. Джордж одобрительно свистнул Лавгуд и выпустил заклятие в нападающего, отвлекая внимания на себя. Когда ребята добежали до замка, Уизли выдохнул.       – Знаешь, она всё-таки такая храбрая, эта Полумна Лавгуд! Каждый раз удивляюсь – крикнул Невилл, неожиданно возникший сбоку. Джордж кивнул и продолжил сражение.       Полумна больше не плакала и не вытирала нос платком, только немного шмыгала, но всё ещё счастливо улыбалась и держала за руку Рольфа. Джордж встал перед ними, немного подёргивая карман пиджака.       – Я … Меня очень впечатлила речь Гарри, и все слова пропали, даже не знаю, что можно к этому добавить.       Полумна снова приложила свободную руку к груди и сказала:       – Джордж, не надо ничего выдумывать, говори от сердца.       Её голос немного подрагивал, но она с любопытством смотрела на него, ожидая, что он скажет. Всё недодуманные слова вылетели из головы, да и Джордж знал, что никогда не сможет произнести их искренне. Так что он прокашлялся и начал говорить то, что думал, то, что чувствовал.       – Официально заявляю, я влюблён в Полумну Лавгуд! – невеста медленно вдохнула, Рольф сжал руку девушки сильнее, а Джордж, улыбаясь, продолжил. – Я люблю её улыбку. Люблю её волосы. Я люблю её за то, что она болеет за Гриффиндор. Я люблю её причудливость. Люблю как она танцует. Люблю даже как она прыгает! Джордж почувствовал, что зал замер, слушая его, но ему было плевать. Он делает это только ради Полумны.       – Ты настолько прекрасна и добра, как будто излучаешь свет и наполняешь им всех, кто рядом с тобой. И чувствовать это, быть частью этого – просто восхитительно. Ты ищешь хорошее даже в самые тёмные времена и никогда не оставишь в беде. И, как уже сказал Гарри, ты одна из самых храбрых девушек, которых я знаю. Ты – моя лунная фея, ну ты знаешь.       Джордж смотрел прямо в глаза Лавгуд, а она смотрела на него. И казалось в эти секунды, что никого нет рядом, только они вдвоём.       – Рольф, мы только познакомились, но я хочу верить, что ты самый достойный вариант для нашей Полумны какой только может быть.       «Кроме меня», – пронеслось в мыслях, но вслух Уизли это не произнёс.       – Будьте счастливы.       Больше слов не нашлось, но было и не нужно. Полумна отпустила Саламандера и крепко обняла Джорджа, положив голову ему на грудь. Уизли не хватало воздуха. Он ответил на объятие и легонько поцеловал Лавгуд в макушку. Рольф даже если и был удивлён такой нежностью, то вида не подал. Когда Полумна отпустила его, Джордж, улыбаясь, глядел на неё. И она прошептала: «Спасибо».       Джордж пожал руку Саламандеру и отошёл, выдыхая. Долг был выполнен, можно уходить. Но сзади послышался голос:       – Ты должен мне танец, Джордж Уизли.       Возле камина было тепло. Джордж и Полумна, завёрнутые в пледы, сидели на полу и пили какой-то какао «по особому рецепту». Полумна рассказывала про свою последнюю поездку в Италию, где они с группой учёных пытались найти следы каких-то волшебных жуков, а Джордж думал о том, что ужасно соскучился по ней. Она без умолку что-то верещала и выглядела воодушевлённой. Распущенные волосы лежали небрежными волнами, и делали Полумну уже не девочкой, а привлекательной девушкой. Джордж и не понял, когда начал неосознанно подмечать изгибы её изящной талии, или хрупкость тоненьких пальчиков, или слабые худые плечики. Но все эти мелочи очаровывали его и не давали покоя. Он списывал это на то, что просто «по-взрослому» замечает, что она уже не ребёнок. Но ребёнком она не было уже давно, тогда почему он это видит только сейчас?       – … а ещё, ты знаешь, как на итальянском звучит слово фея?       Джордж покачал головой, всё ещё любуясь Полумной.       – Фа́та. Красиво правда? Мне нравится. Мне кажется, я могла бы быть феей. Например, какой-нибудь лунной.       Джордж ухмыльнулся.       – Почему могла бы? Ты и есть фея. Иначе я не знаю, как объяснить, что ты даришь свет другим людям.       Полумна засмущалась. Она всегда смущалась, когда Джордж говорил что-то подобное.       – А кстати это вполне соответствует лунной фее, как луна освещает мир в полной тьме, так и лунная фея дарит свой свет. Романтично, ты не находишь?       Джордж легонько сжал её руку.       – Тогда ты точно моя лунная фея.       – Может потанцуем? – оживилась Лавгуд.       Вопрос был неожиданным, и Джордж удивился. Полумна смотрела на него горящими глазами. Она уже встала и протягивала ему руку, а когда Джордж отказался, легонько покрутив головой из стороны в сторону, она махнула рукой и принялась выделывать какие-то странные движения. Но нельзя было не признать: они околдовывали Джорджа, и он не мог оторвать глаз от девушки.       – Скоро свадьба Рона и Гермионы, так хочется потанцевать на ней. Мне кажется, эти двое такие разные, но всё равно любят друг друга. И это красиво.       Джордж пожал плечами, зная, что Рон и Гермиона постоянно спорят чуть ли не до ссор, а потом всегда мирятся, так что, наверное, и правда любовь.       Джордж даже немного завидовал этому. Он никогда не влюблялся. Конечно, когда-то ему нравилась Алисия, но это было даже как-то по-детски. Потом у него были девушки «приходящие и уходящие». А после смерти Фреда, личная жизнь отошла на самый дальний план. Не каждая девушка выдержит парня, который в промежутке между практически постоянной работой в магазине выпивает из-за психологической травмы о потере брата-близнеца, с которой он так и не может смириться. Собственно, поэтому так много и работает, чтобы совсем не сойти с ума.       И Полумна, будто прочитавшая его мысли, неожиданно сказала:       – Мне кажется, ты влюбился.       Джордж изумлённо посмотрел на неё.       – Ты выглядишь влюблённым. А разве нет?       – Глупость какая, мне не в кого влюбиться, – отмахнулся Джордж и перевёл разговор.       – А что насчёт тебя?       Полумна продолжила выделывать странные движения, не отвечая на вопрос. Уизли продолжил:       – Как поживают Дин Томас и Невилл Долгопупс, а?       – У них всё хорошо, но между нами ничего нет. Мы были с Дином на паре свиданий, но, наверное, мы не прочувствовали друг друга. Ему не понятен мой внутренний мир, мне его. А Невилл мне очень хороший друг, между нами никогда ничего не было больше дружбы. И вообще, ты кажется забыл, но я точно говорила тебе об этом. Любовь – не для меня.       – Да, – вздохнул Джордж, – точно, как я мог забыть.       Полумна всё ещё кружилась, когда резко сменила тему.       – Почему ты не хочешь танцевать?       Джордж пожал плечами, ответ он знал, но не хотел произносить. Потому что причина снова Фред. Они всегда танцевали вместе со своими девушками. А после его смерти Джордж не мог заставить себя это делать, даже когда Джинни умоляла его станцевать с ней на её свадьбе. Лавгуд, казалось, всё поняла по его задумчивому виду.       – Не думаю, что Фред был бы против, если бы ты веселился без него.       – Фред вообще был против очень маленького количества вещей. Но разве это теперь важно, – буркнул Джордж, давая понять, что разговор закрыт.       – Знаешь что, – вдохновлённо воскликнула Полумна, – предлагаю сделку. Мы станцуем вместе на следующей свадьбе, на которой окажемся вдвоём.       – Это нечестно, – ухмыльнулся Джордж, – мы вместе будем на свадьбе Рона и Гермионы.       Полумна сделала грустную мордочку, и Уизли рассмеялся.       – Давай так, мы станцуем вместе на свадьбе, когда она будет у кого-то из нас.       Лавгуд задумалась и кивнула, такой вариант её тоже устроил.       «Глупая сделка», – думал Джордж, понимая, что, действительно, должен Полумне танец. Пришлось остаться на празднование. Гости вокруг веселились, смеялись, танцевали, пока он снова одиноко выпивал шампанское в уголке.       Джордж был на многих свадьбах: после войны все как сговорились о том, что необходимо узаконить свои отношения. Обычно, в такие моменты, Джордж расстраивался, что рядом нет Фреда. Это они бы сейчас громче всех смеялись, они бы развлекали гостей в центре зала, пели шутливые песни, дико танцевали и флиртовали с одинокими подружками невесты. Но его не было рядом и Джорджу было одиноко. Особенно сегодня.       Подошла Джинни и молча обняла брата. С чего это такое проявление нежности?       – Ты знала? –спросил Джордж, догадавшись.       – Глупо было бы отрицать. Да, Полумна мне рассказала почти сразу же, – Джинни крепче сжала парня в объятиях. – Мне жаль.       – Почему ты не поговорила со мной, когда она уехала?       – А что, было, что обсуждать? – Джинни отстранилась, взялась за живот и сказал, – Толкается, нужно присесть.       Джордж проводил её к ближайшему столику, посадил и спросил не нужно ли ей что-нибудь. Когда сестра опустошила, принесённый бокал воды, то продолжила:       – Всё, конечно, звучало печально, но я подумать тогда не могла, что ты так сильно влюблён. Ты молчал, на семейных ужинах вёл себя, как обычно, много работал и я подумала, что ты смирился. Но когда ты сегодня произносил поздравление, до меня дошло, насколько ты попал.       Джордж только хмыкнул.       Темно. По телу бегают мурашки, мороз проникает в каждую частичку тела. Джордж бежит куда-то, не разбирая дороги. Он устал и выдохся, но останавливаться было нельзя. Сзади его догоняет что-то мерзкое. Он хочет вызвать «Люмос», но не может. И палочка уже кажется глупой ненужной безделушкой. Он бежит, и внезапно острая боль обжигает его колено. Он открывает глаза, под ним земля. Кажется, он упал и споткнулся. Чёрт.       Он разворачивается на спину, садится, поднимает голову и видит над собой чёрное облако. Кажется, это птицы. Джордж намеревается встать и снова бежать, но что-то большое и тёмное выплывает из облака и приближается к нему. Уизли ждёт, желая рассмотреть, что это. Но когда догадывается, понимает, что стоило бежать, потому что это дементор.       Он приближается к нему, склизкая мёртвая рука тянется из-под плаща к его шее.       «Только не снимай капюшон», – в страхе думает Джордж. Но его мольбы никем не услышаны, капюшон опускается, и Джордж больше ничего не видит. Но чувствует боль, ту первую боль, которую он испытал, узнав о смерти Фреда. Он снова воет в пиджак мёртвого брата и ему кажется, что никакой круциатус не сравнится с этой пыткой.       Но вдруг в голове проносится голос, голос так похожий на колокольчики, он говорит: «Давай просто подумаем о хорошем, Джордж».       Джордж вспоминает, как они с братом разыгрывали Филча. Вспоминает, как они вместе носились на поле для квиддича, а Вуд говорил, что они сами как бладжеры. Вспоминает, как они танцевали с Анджелиной и Алисией на балу. Вспоминает, как они радовались, когда первая их «вредилка» оказалась качественной, без побочных эффектов.       И боль отступает, а потом снова прожигает его, ещё сильнее.       «Я не могу. Все мои хорошие воспоминания связаны с Фредом, и все плохие тоже. Я больше не могу вызывать телесного патронуса», – слышит он свой собственный голос откуда-то издалека. Он говорил эти слова, когда Гарри просил его с патронусом донести какое-то важное сообщение до отца.       А затем снова: «Просто давай подумаем о хорошем».       И он узнаёт этот голос. Он вспоминает запах лаванды, который всегда приносит с собой Полумна, вспоминает её улыбку, смех, как блики от солнца играют в её пепельно-серебристых волосах, вспоминает, как она смеётся, как глупо и странно танцует. Он вспоминает и кричит: «Экспекто Патронум».       Из его палочки выскакивает быстрый изящный кролик. Он освещает пространство вокруг, и Джордж видит, как дементоры разлетаются в разные стороны, страшась света.       Джордж встаёт, смеётся и манит кролика к себе.       – Кто ты?       Но кролик внезапно загорается, на секунду ослепляя Джорджа, и превращается в девушку.       – Полумна! – вскликивает Джордж, подбегая к ней. Она улыбается. И он поддаётся эмоциям, наклоняется немного вперёд, аккуратно берёт её за подбородок и целует. В эту секунду он чувствует, как тепло разливается по его телу, как ему становится радостно. Он чувствует себя счастливым.       И просыпается.       От того, что приходится резко открыть глаза, Джордж сначала даже не понимает, где находится. Когда догадывается, то нервно выдыхает и переворачивается на другой бок. Сердце всё ещё бешено стучит.       – Фред, – обращается Джордж в пустоту, – я кажется сошёл с ума, я кажется, влюбился в Полумну Лавгуд.       – Ты же знаешь, Джордж, я понимаю тебя, как никто, – произнесла Джинни, поглаживая руку брата. Он кивнул. Джинни хотела ещё что-то сказать, но её подозвали к себе Гарри с Роном, и она ушла, сожалеюще оборачиваясь на Джорджа.       Уизли подумал, что пора с этим заканчивать, и подошёл к танцполу. Рольф и Полумна кружились вместе, абсолютно не в такт музыке, но оба счастливые. Джордж остановился неподалёку, наблюдая за ними. Рольф шептал что-то на ухо Лавгуд, она смеялась. И Уизли понимал, что хочет быть на месте Саламандера, хочет, чтобы она так смеялась с его шуток, и была с ним так счастлива.       Музыка закончилась. Рольф отпустил Полумну, и она с любопытством оглянулась по сторонам и встретилась взглядом с Джорджем. Джордж отсалютовал ей бокалом и выпил.       Она прошептала что-то на ухо Рольфу и подошла к нему.       – Спасибо, что пришёл, – начала она. – И что поздравил. Я думала, тебя не будет. Меня бы это расстроило.       – Я знаю, Лавгуд, – тихонько произнёс Джордж, – поэтому я здесь.       Полумна взяла его за руку и крепко сжала, и Джордж вспомнил, что у него есть небольшой сюрприз для неё. Во внутреннем кармане пиджака всё ещё лежал бутылёк с амортенцией.       Джордж с Фредом радостно приветствовали гостей в своём новом магазинчике. Это была эйфория, потому что сбылась их мечта.       – Привет, ребята! Это Всевозможные волшебные вредилки. Здесь вы найдёте лучшие товары для шуток и проказ. Заходите, выбирайте, покупайте! – кричали близнецы хором.       Школьники разных возрастов толпились в магазинчике, рассматривая яркие товары, и умоляя родителей, купить им очередную прикольную штуку. Фред разводил руками и говорил:       – Я знал, что мы сможем! Наши товары лучшие, Фордж, считай, мы богаты.       Джордж радостно кивал.       – Я в этом и не сомневался, братик. Даже мама вчера выходила от нас восторженная, мне кажется, это лучшая похвала.       – Вы не боитесь, – раздался откуда снизу знакомый голос. – Это очень похвально.       Снизу на лестнице стояла Полумна, обводя магазин безумным внимательным взглядом, как будто хотела запомнить его, чтобы потом нарисовать.       – А чего нам бояться, Лавгуд? – насмешливо спросил Фред. – У нас сбылась мечта, а остальное не так важно.       Полумна посмотрела на него, подняла голову и начала рассматривать потолок.       – У вас здесь уютно. Мне нравится.       – Может провести экскурсию? – спросил Джордж. – Тебе нужно было зайти к нам вчера, здесь были все наши, осматривались, так сказать.       – Если честно, мне было бы интересно изучить всё самой.       С этими словами Полумна развернулась и продолжила рассматривать стеллажи. Фред закатил глаза.       – Зря отказалась, мы бы могли рассказать ей всё в подробностях. Но это же Полоумная Лавгуд, пусть делает, как знает.       Джордж только пожал плечами и пошёл работать.       Он чувствовал себя уже мучительно уставшим, после того как полчаса объяснял какой-то женщине, видимо, очередной заботливой мамаше, как действуют блевательные батончики. В итоге, она их так и не купила, и увела сына, бурча что-то про опасные товары.       До закрытия оставалось немного, но людей ещё всё равно была уйма, правда, в основном на кассе. Джордж прошёлся мимо стеллажей, поправил несколько товаров и наткнулся на Полумну, которая стояла возле бутыльков амортенции.       – Ооо, Лавгуд, интересуешься? – шутливо спросил Джордж. – У нас есть на любой вкус и цвет. Кстати, очень действенная штука. Кого хочешь приворотить?       Полумна взяла один бутылёк и повертела его в руке.       – Любовь не для меня. Тем более, что эти зелья вызывают не настоящие чувства, а только привязанность. Это не любовь.       – Ну, не скажи. Привязанность становится настолько сильной, что всем вокруг становится очевидно, что человек влюблён.       – Но не по-настоящему. Мне не нравится этот товар. Вы как будто продаёте чувства.       – Мы продаём эмоции, – ухмыльнулся Джордж, – причём, в основном, только положительные.       Полумна положила бутылёк обратно.       – Не нужна никакая амортенция, чтобы влюбить человека. Нужно только сердце.       Потом она развернулась и пошла на кассу. А Джордж остался размышлять о том, права ли она.       – У меня есть для тебя небольшой сюрприз. Полумна любопытными глазами глядела на него, но молчала. Джордж вытащил из кармана красивую коробочку с прозрачной крышкой, внутри лежал бутылёк амортенции.       – Довольно странный подарок на свадьбу, – прокомментировала Полумна, беря коробочку в руки.       – Не бойся, я не собираюсь тебя привораживать, – улыбнулся Джордж, – хотя признаю, мне нравится эта мысль.       Полумна не ответила, только поправила выбившуюся из причёски прядку.       – Когда-то давно ты сказала, что не нужна никакая амортенция, чтобы влюбить человека, нужно только сердце. Я понял это только сейчас. И знаешь, чтобы влюбиться в тебя, амортенция, действительно, не нужна, потому что у тебя настолько доброе и чистое сердце, что невозможно не влюбиться. Я просто хочу, чтобы ты всегда помнила об этом.       Полумна ещё крепче сжала руку Джорджа. А потом, оставив коробочку среди подарков, повела его на танцпол.       – Готов выполнить наше соглашение? – спросила она, улыбаясь. Ответа не требовалось, Джордж ведь всё ещё оставался на свадьбе.       Аккуратно взяв одной рукой Полумну за талию, а другой крепко сцепив её ладонь, Джордж начал двигаться. Он танцевал. И это было прекрасно, ноги ещё помнили все движения, он даже умудрялся правильно шагать и не сбиваться с ритма, несмотря на то, что не практиковался в этом деле уже около семи лет. Полумна смотрела ему в глаза, и он таял.       Он мечтал, чтобы этот танец длился как можно дольше.       – Прости меня, Джордж.       Он криво улыбнулся.       – Мне не за что тебя прощать. Я люблю тебя, и я рад, что ты счастлива.       – И ты тоже будешь, обязательно.       Они сидели на диване в квартирке Джорджа над магазинчиком и играли в волшебные шахматы. Было прохладно, поэтому Джордж укрыл Полумну пледом, а сам надел тёплый свитер.       – Всё-таки шахматы не для меня, – сказала Полумна, когда Джордж поставил ей шах и мат.       – Ты так говоришь, потому что проиграла.       Полумна не ответила. Она дышала себе на руки, чтобы согреться.       – Я работал внизу, а камин затопил, как только ты пришла, скоро он согреет комнату и будет теплее.       Полумна мило улыбнулась и сказала, что это не так важно. Джордж смотрел на неё и спрашивал себя, когда же всё это началось?       Когда он влюбился в неё?       Когда она рассказывала Джинни о мозгошмыгах и бегала по школе вприпрыжку. Когда чуть ли не упала с лестницы, но в последний момент была им спасена. Когда он начал защищать её от нападок однокурсников. Или когда она подарила ему его портрет. Может быть, когда Джордж помогал ей отрабатывать некоторые заклинания на занятиях в ОД, Или когда она заходила к ним в магазинчик. Может быть это произошло, когда он видел, как она яростно и бесстрашно сражалась в битве за Хогвартс, или, когда потом обнимала его, утешая. Когда вытаскивала его из депрессии, каждый раз заставляя искать что-то хорошее, заставляя быть лучше. Или когда просто заходила к нему поболтать и попить чай.       Джордж спрашивал себя. И не находил ответа. Казалось, что он всегда был в неё влюблён. С самого первого дня их знакомства. С первой секунды, как он услышал её голос звона колокольчиков. Она восхищала его. Она мотивировала. Она была его проводником к свету. Его лунная фея – потрясающая Полумна Лавгуд.       А он слабак, потому что голос дрожал каждый раз, когда она сидела рядом, потому что сердце выпрыгивало из грудной клетки, когда они легонько касались друг друга, потому что он так и не смог до сих пор признаться ей. Но сейчас они были одни, огонь в камине разряжал обстановку, делал их более расслабленными. А кофе с огневиски, который Джордж уже любил намного меньше чем раньше, развязывал ему язык.       Это был идеальный момент, чтобы признаться. И теперь Джордж видел это очень ярко.       Полумна всё ещё грела руки и выглядела немного нелепо в толстом пледе с растрёпанным пучком на голове, одетая в кофту с единорогом. Но эту нелепую девчонку Джордж и любил. Он позвал её, и она обернулась.       – Знаешь, Лавгуд, я не пробовал, но мне кажется, что, думая о тебе, я смог бы снова вызвать телесного патронуса.       Полумна нахмурилась, удивлённо расширила глаза и приоткрыла рот. И Джордж не стал медлить. Он аккуратно наклонился и прикоснулся к её губам. Он чувствовал её тёплое дыхание и хотел сохранить его в своих лёгких навсегда. Она робко ответила на поцелуй, и Джордж провёл рукой по её волосам, по спине. Но она легонько коснулась его груди и оттолкнула назад. Он прервался, думая, что ей нужна передышка, и через несколько секунд снова потянулся к ней, но его губы коснулись только холодной руки, которой Полумна прикрывала рот.       – Не надо, – прошептала она.       Джордж не понимал, о чём она говорит. У него внутри всё кипело и ему хотелось её целовать, целовать, целовать. Но она не давалась.       – Это неправильно.       – Почему? – прохрипел Джордж, изнывающий от нетерпения.       – Что ты чувствуешь? – прямо, как умела только она, спросила Полумна. Джордж даже не понял сначала, о чём она спрашивает, а потому молчал. Полумна тоже молчала.       – Какая же ты глупая, Лавгуд. Я счастлив с тобой. Я люблю тебя. Не знаю, как давно это произошло, я не осознал, но я восхищаюсь тобой, твоей улыбкой, твоим смехом, твоей добротой – всем.       Полумна серьёзно смотрела на него, без тени улыбки.       – Я уверен, ты тоже это чувствуешь ко мне, – выпалил Джордж – Нас тянет друг к другу, и я больше не могу сопротивляться.       – Меня не тянет, – кратко сказала Полумна. Смысл её слов долго доходил до Уизли, а потом он спросил:       – Что ты чувствуешь?       – Привязанность, дружбу … я не знаю. Но я тебя не люблю.       Джорджа как будто окатили из бочки с холодной водой. Он так много размышлял о Полумне в последнее время, но так и не задумался, что чувствует она. Он считал, что она априори его любит. Но Полумна любила всех, как друзей, как братьев и сестёр, просто потому что у неё было большое сердце, и до Уизли дошло это только сейчас.       Она собрала вещи и направилась к выходу. Джордж бросился за ней.       – Полумна! Постой, прошу тебя, не уходи. Давай попробуем? Кому будет хуже, если мы просто попробуем? – очень быстро, заикаясь, говорил Джордж. – Я буду идеальным. Я перестану пить, обещаю. Я буду старательно работать, чтобы у нас были деньги. Я не буду торопить тебя делать шаги, я не буду ревновать. Я буду делать всё, что ты захочешь, исполнять все твои желания. Я буду тебе отличной парой. Прошу, просто попробуй. Ты увидишь.       Джордж крепкой хваткой удерживал Полумну, а она смотрела вниз, нервно дёргая ремешок сумки.       – Мерлин, я так сильно влюбился, что кажется, готов сделать тебе предложение прямо сейчас. Только не уходи от меня. Не бросай меня.       – Джордж, тебе не надо быть идеальным, ты уже. Но я просто тебя не люблю, прости.       – Полумна, не бросай меня как Фред, прошу. У меня больше никого нет.       – Не говори так, ты этим делаешь мне больно. Не будь жестоким, Джордж.       И от этих слов внутри всё похолодело, рука до этого удерживавшая Лавгуд, опустилась. И она не упустила этот момент, выбралась из его хватки и побежала к выходу.       Через неделю, Джинни передала Джорджу записку, где было написано:

«Уезжаю в долгую экспедицию в Южную Америку. Прости».

      Они кружились ещё несколько прекрасных минут, пока музыка не закончилась. Полумна немного отодвинулась и молча смотрела на него. Джордж не хотел её отпускать.       – Почему ты уехала? – напрямую, как обычно делала она сама, спросил он.       Полумна вздохнула и выпустила ладонь из руки Джорджа, однако он всё ещё придерживал её за талию.       – Так было надо. Мне предложили, и я согласилась. Нужно было, чтобы ты отвык от меня.       – Ты не написала ни единого письма, – Джордж чувствовал, как всё, что он передумал за год их расставания, вскипает в нём с новой силой.       – Не хотела напоминать о себе.       – Я ждал тебя.       – Я знаю, – произнесла Полумна, смотря в пол. И Уизли почувствовал, какая она всё-таки маленькая девочка. Джордж придвинул её ближе, хотел, чтобы она посмотрела ему в глаза. Но она не смотрела. Люди вокруг косились на них, и Уизли понимал, что её свадьба – не лучшее место для выяснения отношений, но раз они так с этим затянули, выбора не было.       – Я люблю тебя.       – Да, – Полумна подняла голову и всё-таки посмотрела ему в глаза. – И если это по-настоящему, то отпусти меня.       – Не быть жестоким, да? – ухмыльнулся Джордж, она кивнула головой. Он опустил руки, больше не придерживая её за талию, легонько коснулся её щеки, развернулся и вышел.       Он шёл домой, чтобы всё-таки прикончить одну другую бутылку огневиски. Но он чувствовал, что не держит никакого зла на Полумну, его чувства настоящие, и он желает ей счастья. В конце концов, нельзя заставить полюбить.       И он отпустил её. Спустя три года       В «Норе» было тепло и уютно. Сидеть перед камином вместе с Анджелиной и маленьким годовалым Фредди было очень приятно. Он пил чай и показывал малышу забавные мордашки, тот смеялся.       – Совсем как Фред, – улыбалась Анджелина. – Такой же непоседливый и весёлый. Джордж приобнял свою жену и смотрел на пламя в камине, когда в комнату зашли Гермиона и Джинни и сели в кресла рядышком.       – Ух, еле уложила эту Лилию-Полумну Поттер, – произнесла Джинни, протягивая руку Гермионе за чашкой чая.       – Дети, – сказала Анджелина, – наш вот вообще спать не хочет.       Джинни приблизилась к паре, чтобы получше рассмотреть маленького Фреда.       – Милашка, но всё-таки жаль, что не рыжий.       Джордж только пожал плечами. Не все Уизли должны быть рыжими.       – Кстати о Полумне, она прислала письмо сегодня утром, у них родились близнецы, вы представляете? – восхитилась Джинни. Джордж чуть не подавился чаем, и Анджелина аккуратно похлопала его по спине, спрашивая:       – Ох, сложно им будет. Как назвали?       – Лоркан и Лисандер, – ответила Гермиона. – По мне так странные имена для детей, но Полумна всегда была немного безумная.       – Почему странные? – поинтересовался Джордж и кажется выпустил «внутренню заучку» Гермионы.       – Имя Лисандер — это имя главного героя из пьесы Шекспира «Сон в летнюю ночь», это маггловское произведение, персонаж является страстным любовником.       Джинни засмеялась.       – А что? Очень даже миленько.       Гермиона закатила глаза и продолжила:       – А имя Лоркан с гэльского переводится как «немного жестокий». Я бы так сына не назвала.       Джордж уже ни слушал последующего обсуждения.       «Немного жестокий страстный любовник значит. Ну-ну», – подумал Джордж и засмеялся.