С Драко что-то не так...

Пол первого ночи, Гарри сел на кровати и тихо коснулся ногами пола. В комнате, кажется, все спали. Хорошо. Поттер нащупал руками плащ-невидимку, который он приготовил заранее и легонько встряхнул, чтобы развернуть сложенную ткань. Раздался звук удара дерева о камень и звонко повторился несколько раз. Стук, отразясь от стен, прозвучал слишком громко для ночной тишины. Гарри, сжав зубы, затаил дыхание. Он забыл, что положил волшебную палочку внутрь плаща, чтобы взять с собой. Вдруг Рон перевернулся на другой бок и забормотал что-то невнятное: — Хешавенсишь ты, да? И тожещесбмнкгх. — Да-да, — зашептал Гарри. — Спи! — Аха, — удовлетворённо улыбнулся лунатик. — Ну хоть не проснулся, — с облегчением подумал студент и, накинув плащ, отправился на третий этаж. По длинной высокой стене коридора стекал лунный свет. Его яркости не хватало для всех коридоров, лестниц, просторных залов и маленьких комнаток Хогвартса. При горящей палочке было бы не так страшно и тоскливо совершать путь, но Гарри помнил про правила школы, потому опасался быть замеченным. Преодолев несколько этажей, парень подошёл к оружейной галерее. Драко нигде не было. Гриффиндорец потянул на себя дверь, та оказалась незапертой и легко поддалась сильной руке. Поттер скользнул внутрь. В конце длинного коридора с рыцарскими доспехами, стояла человеческая фигура. Бледное лицо человека было направлено в сторону окна. Парень смотрел на луну, нервно подёргивая пальцами. Гарри подобрался ближе и скинул мантию. Малфой ахнул от неожиданности. — Поттер? Я думал ты не прийдёшь, — сказал он и вдруг подумал, что эта ночная встреча выглядит слишком подозрительно. Вот Драко сейчас изольёт душу, и Гарри станет известно, что питает к нему юноша, и не ответит взаимностью, и потом расскажет Рону, а Рон растреплет всем, и… Мысли пошли одна хуже другой. — Слушай, мне что-то не очень хорошо, — соврал блондин и неуверенно шагнул к двери, — Поговорим в другой раз. — Тебе сильно плохо? — парень поймал уходящего за рукав. — Д-да, у меня болит живот, — он сказал первое, что пришло в голову, и попытался вызволить свой рукав, но хватка студента Гриффиндора оказалась стальной. — Ладно… Но ты ведь был в больнице, — спокойно и твёрдо произнес Гарри, — Так? Малфой глубоко вдохнул и замер в напряжении. — Нет? — произнёс он с интонацией средней между вопросом и утверждением. Врать было бесполезно. Драко обречённо выдохнул, — Да… Поттер до последнего не верил в то, что парень навещал его во время болезни, но только что Драко сам подтвердил этот факт. — Это точно Малфой младший? Я точно не сплю? — с выражением недоумения застыл студент. Вся уверенность Гарри спала, и он лишь глупо уставился в серо-голубые глаза, а глаза уставились в ответ. — То есть конфеты, записки, даже метлу принёс ты? — Чёрт! — Драко не привык к откровенным разговорам, из-за чего ему было крайне неловко, — Да! Это был я! Доволен?! Выболтать всё гриффиндорцу не входило в его планы, поэтому происходящее начинало раздражать. Хотя в этом была и доля приятного. Шанс поговорить с Поттером ночью наедине, вселенная может уже никогда не предоставить. У Гарри этой ночью взялась откуда-то сильная решительность, может даже нахальность, которая по непонятным причинам то пропадала, то появлялась вновь. Он планировал на сколько можно дольше растянуть встречу, чтобы побыть рядом с тем, в кого до смерти влюблён. — Да, доволен… — пожал плечами темноволосый парень. — Но зачем мне эти подарки? Ты чувствовал перед собой вину или… Ладонь Поттера продолжала крепко держать рукав блондина. Слизеринец млел от прикосновения руки Гарри и был не в состоянии вырываться, спасаясь бегством. — Вину? Нет! Да! Не знаю! Ты просто! Да ты же мог умереть!!! — заикаясь и отрывисто глотая воздух, затараторил Малфой. — Дурак! Дурак! — мысленно сердился на себя Драко. — Ай! Всё! Пути назад нет! Он, резко вырвав из твердой хватки рук свой рукав, обхватил ладонями лицо Гарри, пристально глядя в прекрасные зелёные глаза, скрытые за стеклянными линзами и замер, не решаясь пошевелиться. В животе поднялся целый рой бабочек, дыхание застряло в горле, в серо-голубых глазах появилась смесь из страха и безумия. Где-то на задворках сознания возникли мысли вроде: «Что я делаю?», «Безумец!», «Может остановиться?» Но разум уже слишком затуманился, чтобы их воспринять. Малфой крепче сжал руками темноволосую голову, подался вперёд и коснулся розовых губ. Студентов будто ударило током. Голова закружилась настолько, что казалось скоро случиться обморок. Ноги стали ватными. Через несколько секунд Драко расцепил руки, отпрянул от гриффиндорца. Ему никогда не было так хорошо, но так неловко. Хотелось просто взять и выпрыгнуть в окно, чтобы не сгорать со стыда. — Сейчас ты всё знаешь и конечно же расскажешь друзьям, а от них об этом узнает вся школа, — переводя дыхание заговорил слизеринец, — Кажется, я больше не смогу здесь учиться. Теперь надо подумать о том, куда уехать, — он отвёл взгляд на доспехи, стоявшие у стены, и постарался справиться с подступившими к горлу слезами. Парень даже не надеялся, что Гарри ответит взаимностью. Повисла тишина. Обе человеческие фигуры стояли неподвижно, и у обоих сердце выскакивало из груди. Поттер аккуратно подошёл к застывшему Малфою и, заключив его в объятия, положил голову на плечо. Драко в ответ, накрыл полой плаща прильнувшего человека. Прижал к себе. Сдерживаемые слёзы непроизвольно закапали из серо-голубых глаз. — Ты плачешь? — спросил Гарри. — Н-нет! — сквозь зубы процедил студент. — Не сдерживайся. Здесь никого, кроме меня нет. В ответ блондин лишь поцеловал растрёпанные тёмные волосы и прижался к гриффиндорцу щекой. Послышались всхлипы. Драко плакал. Этот плачь точнее было бы назвать рыданиями. Вот что бывает, когда долго не позволяешь выходить эмоциям наружу. — Г-гарри, т-ы да-аже не представ-вляешь, как сильно-о й-я тебя люблю! — всхлипывая и заикаясь почти прокричал Драко, — Й-я не-е мог вести себя по-о-другому. Мне уже да-авно не в радость о-отпускать эти ду-дурацкие язвительные шу-уточки! П-прости меня-а, Гарри!— Малфой давился от собственных же слёз. — Тише-тише, — гладил его по спине Поттер. — Й-я знал, что т-ты не ответишь взаимностью, поэтому и вел себя так, что-тобы не по-отерять хотя бы Тео и К-крэбба. Они не настоящие д-друзья, но всё-о же лучше чем ничего-о. Я тебя люблю! Гарри поднял голову и посмотрел в красные от слёз глаза:  — Я тоже тебя люблю! Слышишь?! Драко не слышал. Рыдания уже стали походить на истерику. Гарри высвободился из объятий и тряхнул Малфоя за плечи. — Ну-ну, хватит! — Слёзы почти прекратили течь. Всхлипы стали тише. — Я тебя люблю! Драко захлопал ресницами. — Что? Ты же шутишь или врёшь мне из жалости? Ты просто слишком добрый, вот и жалеешь всех, не надо, — парень был готов расплакаться вновь. — Драко, я люблю тебя всем сердцем! Тебе не надо сбегать из Хогвартса! Я тебя очень сильно люблю! Блондин приподнял брови и с испуганно-ошарашенным видом попытался переварить полученную информацию. Уголки губ стали медленно приподниматься. — Неужели… Гарри хмыкнул и протянул ладонь к его щеке, чтобы вытереть слёзы. Драко улыбнулся ещё обаятельнее и, как кот, прищурил до сих пор слезящиеся глаза. Послышались шаги. Из приоткрытой двери оружейной на полу галлереи стал расти луч фонарного света. — Нужно было встретится днём, — испуганно прошептал Малфой. — Тсс… — Шикнул Гарри, накинул на Драко мантию-невидимку и залез под неё сам. В зал зашёл Филч. — Кто здесь? — громким шёпотом произнёс вошедший, держа перед собой фонарь. — Всегда знал, что эти двери надо закрывать на ключ, — заворчал себе под нос Аргус, выходя из комнаты. — Он что, собирается нас запереть на ключ? — спросил Драко. Гарри приложил палец к губам: — Тише! Надо выбираться отсюда.