Про (не)уставные отношения в (не)урочное время и (не)говорящих котов

      Полевые испытания нового изобретения НУИНУ, со всеми формальностями сданного в прошлом месяце режимному предприятию, как и ожидалось, прошли без сучка и задоринки. Вместо запланированной недели Ковров справился за четыре дня и возвратился в родной институт с ворохом подписанных и проштампованных бумаг в пятницу к вечеру, благо расписание поездов, откорректированное им же, это позволяло.       – Виктор Петрович, – налетела на него в коридоре новенькая стажёрка из проектного, – я как раз в ваш отдел несла. Мне ещё в Лабораторию силы духа надо, пока Кира Анатольевна….Вот, возьмите, – она всучила ему стопку папок и скрылась за ближайшим поворотом. Ковров проводил её недоумённым взглядом и продолжил намеченный маршрут до лаборатории.       – Витя, привет. Удачи! – пожелал ему пробегавший мимо техник.       – Да что у вас тут происходит? – поинтересовался Ковров у его спины. В их коридоре, хвала всему, было тихо и спокойно. Никто не носился как угорелый, не швырялся документами на ходу. Хотелось верить, что ажиотаж, внезапно захлестнувший всех, не коснётся их тихой гавани. Виктор направился сразу в мастерскую, рассудив, что Алёна, возможно, уже ушла, всё-таки рабочий день неумолимо близился к концу, если же нет, то заглянет сама, узнав, что он вернулся. Он открыл дверь и облегчённо вздохнул. Пока все в институте суетились и куда-то торопились, у них царила идиллия и покой: терпко пахло свежеоструганной древесиной, чуть приглушённый свет мягко освещал рубанки и заготовки на станке, Фома, сидя на корточках, подливал молока периодически говорящему коту Василию.       – Пей, мой хороший, пей, – приговаривал он, гладя важного усача по лоснящейся шёрстке.       – Привет, – Ковров вошёл в мастерскую и прислонился спиной к двери.       – Ой, Витя! Вернулся уже. – Брыль поднялся на ноги, поставил бутылку молока на стол и широко улыбнулся. – Как хорошо. А мы тебя в понедельник ждали. Раньше закончили? Виктор улыбнулся в ответ и шагнул к нему.       – Раньше. Я скуч… Но его прервали самым бестактным образом. Дверь внезапно распахнулась и в проёме застыла бледная Санина.       – Ребятушки, выручайте! – прошептала она, делая страшные глаза и трагично сводя брови.       – Алёна Игоревна, что случилось? – Брыль обошёл Коврова, подходя ближе к своей руководительнице.       – Шемаханская! – сообщила Санина, будто бы это должно было всё объяснить. Ковров развёл руками, намекая на то, что они ждут хоть каких-то пояснений.       – Шемаханская инспекцию в конце месяца затеяла, – придушенно выдохнула Санина.       – У нас? – вопросительно приподнял бровь Виктор.       – Вообще по институту, – напряжённо покосилась в коридор Алёна. – Хочет видеть текущие результаты по всем отделам.       – Кош-ш-ш-марр! – отчётливо прошипел Василий и пулей выскочил за дверь. Проводив кота завистливыми взглядами, они вернулись к насущным вопросам.       – Ребята! Фома Остапыч…Витя! Нам нужно ей показать хоть что-то по её последнему распоряжению. У нас же есть какие-то проекты, хотя бы чертежи?       – Алёна, мы же с тобой договорились, что после моей командировки всё обсудим, – Ковров прошёлся до стены и обратно. – Нет, у меня есть кое-какие идеи, но это так, на уровне задумок. Показывать это Шемаханской себе дорож…       – У нас всё готово. Даже опытные образцы, – неожиданно уверенно заявил Брыль, складывая руки на груди.       – Образцы? – Санина округлила глаза ещё больше и прижала ладошки к сердцу.       – Образцы?! – уточнил Ковров, нашаривая рукой столешницу позади себя, чтобы найти хоть какую-то точку опоры.       – Да, образцы, – гордо сказал Брыль. – Я тут времени не терял, собрал пару макетов, так сказать.       – Фома Остапыч, дорогой! – Алёна бросилась ему на шею. – Спаситель Вы наш! Как замечательно! Образцы – это же…       – Образцы – это просто прекрасно, – констатировала Кира Анатольевна Шемаханская, проходя в мастерскую, которая по мановению её руки осветилась ярким светом. – Хоть один отдел меня сегодня порадует. Я надеюсь. Затянувшуюся немую сцену внезапно разрушил Аполлон Сатанеев, проходя следом за Шемаханской:       – Что же вы, товарищи? Интригу нагнетаете? Ну так мы достаточно заинтригованы. Демонстрируйте, демонстрируйте же. Шемаханская, конечно же, наведалась к ним со всей свитой. За Сатанеевым на пороге появился Камнеедов, из-за плеча которого робко выглядывала Оленька – секретарь Киры Анатольевны.       – Демонстрируем….да…– первой отмерла Санина. – Кира Анатольевна, мы всю эту неделю разрабатывали концепцию нового средства перемещения. Такого, чтобы оно было удобно в использовании для любого потребителя и затраты чтобы…       – Алёна Игоревна, – чуть раздражённо прервала её Шемаханская, – красивую презентационную речь напишите для комиссии. Здесь все свои, поэтому просто продемонстрируйте нам опытный образец, и мы продолжим нашу инспекцию по другим отделам.       – Только у нас времени было недостаточно, – стушевалась Алёна. – Мы даже не доработали модель особо.       – Алёна. Игоревна. Образец, будьте добры! – Шемаханская сделала шаг вперёд.       – Образец, да. Он…– закусила губку Санина.       – Да вот он! – громко объявил Брыль. Весь присутствующий персонал Лаборатории абсолютных неожиданностей, в лице Коврова и Саниной, а так же вся королевская рать Шемаханской повернулись к нему.       – Вот, прошу, – Брыль уверенно простёр руку по направлению к стене. Все смерили взглядом две метлы, стоявшие там.       – Образец за инвентарём? – в абсолютной тишине послышался вопрос директора института.       – Нет, инвентарь и есть образец. Вернее, это вовсе не инвентарь. Это вот он самый. Образец. Брыль попытался втянуть голову в плечи и сделал несколько шажков по направлению к противоположному углу.       – Та-а-а-к, – протянула Кира Анатольевна, подходя к мётлам. – Образец, значит. Она брезгливо взялась двумя пальцами за древко, чуть покрутила и резко отдёрнула руку, будто потрогала что-то очень неприятное.       – Итак, вами подразумевается, что на это следует сесть и…?       – Можно и сесть. Или… – замешкался Брыль. – Условия эксплуатации ещё дорабатываем, Кира Анатольевна.       – Позвольте поинтересоваться, товарищи, кто автор сего?! – вопрос прозвенел на весь этаж. Ковров осторожно посмотрел на белую как стена Алёну, на Фому, прижавшегося к станку, и встал перед ними, вздёрнув подбородок и глядя прямо в глаза Шемаханской.       – Автор я, Кира Анатольевна.       – Алёна Игоревна одобрила этот вариант?       – Она тоже видит его впервые. Мы начали разрабатывать макет ещё до моего отъезда. Я постарался как можно быстрее закончить все дела в командировке, и, так сказать, беру на себя смелость лично представить Вам свою идею и выслушать Ваше резюме.       – Если я правильно поняла, Вы, не посоветовавшись с коллегами, взяли на себя ответственность принимать такие серьёзные решения, через голову своего непосредственного начальства? Отлично, Ковров, – Шемаханская сжала губы в нитку. – Вы успели вовремя. Слушайте моё резюме. Это, – она с отвращением указала пальцем на мётлы, – отвратительно, пошло, безвкусно и просто неуважительно по отношению к нашему институту и Вашей профессии. Вы магистр, и пытаетесь выдать эту халтуру за наше новое изобретение? Вы вздумали издеваться над нами?       – Немыслимо, – цокнул языком Сатанеев.       – Уму непостижимо, – поделился своим ценным мнением Камнеедов.       – Это только проект, Кира Анатольевна, – развёл руками Ковров. – Мы, конечно, сосредоточимся на других вариантах, а этот сейчас же утилизируем.       – Уж будьте добры, Виктор Петрович, – Шемаханская отрывисто выдохнула и развернулась на каблуках. – В понедельник утром жду Вас у себя с новым подобающим макетом. А пока – Вам выговор, Ковров. Если уж Вы признаёте себя ответственным, то Вам и отвечать.       – Как скажете, Кира Анатольевна, – Виктор чуть склонил голову.       – Стыдно, товарищи, стыдно! – покачал головой Сатанеев, выходя вслед за директором. Алёна, стоявшая у стены ни жива, ни мертва, попыталась было что-то сказать, но из коридора послышалось приказное:       – Санина! Пройдёмте со мной, к Вам у меня тоже есть разговор.       – Витя… Алёна подалась к Коврову, но он перехватил её за руку, провожая к двери.       – Иди, Алёнушка, иди. Всё потом. Ничего не бойся, ты тоже этот образец сегодня увидела. Скажи, я в секрете держал и от тебя тоже. Два выговора сразу не вынесет же, правда? Иди. Он выпроводил её в коридор, закрыл дверь и медленно развернулся к напарнику.       – Метла? Брыль развёл руками и попытался стать ещё меньше и незаметней:       – Ну метла, ну переделаем….А что делать было? Витя...       – Что «Витя»?! – Ковров резко оттолкнулся от двери и стал нервно мерить шагами мастерскую. – Я десять лет слышу «Витя», «Витя»! Ты не мог посоветоваться? Алёне хотя бы сказать, – он достал из кармана трубку и нервно её потряс. – Каждый раз, Фома, твоя самодеятельность и творчество до добра не доводят. Твоя бытовая магия хороша, но только не там, где начинается бюрократия, акты приёма-передачи, презентации перед комиссией и весь этот научно-бумажный процесс.       – Они же сами просили средство перемещения, – попытался оправдаться Брыль. – Сейчас колданём немного и будет перемещать за милую душу.       – Как у тебя всё просто. Колданём! Это серьёзный заказ, понимаешь? Наша продукция потом пойдёт на массовое производство. А ты – «колданём». Тебе лишь бы воду в вино колдануть и всё!       – Ты мне сколько лет это вспоминать будешь? Всего один раз такое было. И ты сам виноват был. Помнишь, что ты тогда мне наговорил?       – Так, мы вообще не об этом в данный момент, – Ковров опустил взгляд. – Я в общем и в целом. Почему я вечно должен терпеть твоё безрассудство, несерьёзность и твой авось?       – Мне тоже много чего терпеть приходится, – перешёл в наступление Фома.       – Это что же, например?!       – А вот….. – он замялся на секунду, но быстро нашёлся. – А вот всё уже табаком давно пропахло твоим противным. Ладно, в мастерской, а дома…       – Ты не сравнивай сейчас! – осёк его Ковров, но трубку всё же бросил на стол. – Ты творишь всё, что вздумается, а мне расхлёбывай, и выговоры потом – тоже мне. Всю жизнь на моём горбу ездишь!       – А кто тебя просил вперёд лезть? – всплеснул руками Фома. – Ты в командировке был, ты и не мог руководить процессом. Я на себя бы всё взял, и выговор бы мне влепили. Нет же, нашёлся герой!       – А как я мог, когда ты…..ай, – Ковров махнул рукой и тяжело опустился на топчан. Через несколько мгновений Фома осторожно присел рядом, Ковров только печально вздохнул, когда ему на плечо легла ладонь.       – Витенька, ну не злись, исправим всё.       – Да что «Витенька»? Ты давай котиком ласковым прикидывайся исключительно по рабочей необходимости, со мной не надо, – Ковров уже подрастерял весь свой скандальный настрой, но просто так сдаваться не собирался. – Вот сам и исправляй. Замачивай свои транспортные средства в мёртвой воде на ночь, утром проверишь, чтоб весь заряд вышел. Потом дворникам отдадим. Не сильно зарядил хоть? Не хватало нам потом кого-то с Камчатки возвращать после уборки территории.       – Никого возвращать не придётся. Это просто мётлы.       – Вижу, что не пылесос, – фыркнул Виктор.       – Нет, правда. Они не могут никого никуда переместить, они просто сами метут. Я подумал, у нас тут с тобой в мастерской постоянно столько мусора, опилок, если бы это всё само убиралось…..ну вот было время, я и попробовал заколдовать. Обычная бытовая магия, как ты говоришь. А потом, и правда, можно дворникам отдать. Ковров секунду-другую невидящим взглядом смотрел в стену, потом потряс головой и повернулся к напарнику.       – Ты действительно представил Шемаханской метлу, которая умеет только сама мести, как средство для перемещения в пространстве? Брыль пожал плечами, чуть шмыгнул носом и утвердительно кивнул.       – Фома Остапович, – Ковров рассмеялся в голос, закрывая лицо ладонями. – На это способен только ты.       – Вить, ну а что мне оставалось? Тут Алёна вся сама не своя прилетает, потом она, Сатанеев, ну я и подумал, хоть что-то им покажем...а тут ты…я не хотел, чтобы тебе выговор объявили, Вить! Ковров утёр тыльной стороной ладони слёзы от смеха и обнял его за плечи одной рукой, прижимая к себе.       – Ради твоих веников я даже выговор стерплю.       – Витя! – Фома постарался вывернуться из его объятий.       – Ну всё, забудь, – Виктор притянул его ближе и уткнулся носом ему в макушку. – Черенок снимем, руны нарисуем, заколдуем как надо и попробуем представить это в понедельник как посох. Короткие порталы по себестоимости недорогие совсем, дешевле билета на самолёт даже. Как тебе идея?       – Отличная идея, – кивнул Фома куда-то ему в грудь. – Надо только с Алёной посоветоваться в этот раз.       – Алёна тоже хороша, – снова возмутился Ковров. – Могла бы сразу сказать, какая примерно форма приемлема. Делайте то, не знаю что. Как работать в таких условиях?       – Отстань ты от Алёны, у неё только Ваня её на уме. У влюблённых в голове тараканы одни, сам же знаешь.       – Знаю, да, – Виктор обнял его крепче и усмехнулся. – Помню, как десять лет назад…       – Да что там десять лет? А сегодня ты что устроил?       – Вас выручал. А ты зачем это всё?       – И я тоже. Не хотел, чтобы Алёне влетело. Ну и тебе тоже.       – Видишь, – Ковров легко поцеловал его в висок. – А ты говоришь – тараканы в голове.       – Ну и говорю, – довольно хмыкнул Брыль. – Себя-то из категории я тоже не исключаю.       – Спасибо тебе. Это было довольно…– Ковров щёлкнул пальцами, подбирая слово, – оригинально.       – Это тебе спасибо, Вить. Ты нас с Алёной спас. Фома придвинулся ближе, обнял его за пояс двумя руками и почти уткнулся носом ему в шею.       – Я не договорил там, нам комиссия помешала. Я соскучился, – тихо прошептал Виктор ему в волосы, поправляя лямку комбинезона на его плече.       – И я, – Фома потёрся щекой о его ключицу.       – Я тебе гостинец даже привёз. Щуку.       – Говорящую? Которая желания исполняет?       – Вяленую, Фома, вяленую. Поехали домой? Поздно уже.       – Поехали.       – У меня голова с обеда болит, – пожаловался Ковров. – Думал, заскочу, бумаги отдам и отдохну, а вы устроили тут.       – Так мы сейчас это дело быстренько… – Фома выпрямился и уже протянул руку к его голове, но Виктор только отмахнулся и поднялся с топчана.       – Давай дома уже. Сейчас такси организуем.       – Такси? В такое-то время?       – Ну уж найдём какое-нибудь. Ковров размял кисти рук, но услышав за спиной восторженное «Ух ты!», обернулся через плечо:       – Что?       – Просто люблю смотреть, как ты колдуешь, – улыбнулся Фома и уселся поудобней. Ковров не стал скрывать ответную довольную улыбку, закатал рукава, снял часы, передал их Брылю и сделал привычный пасс руками.       – Ну всё, одевайся и пойдём, пока новая комиссия на наши головы не свалилась, – проворчал он, выключая свет в мастерской. В сумраке пустого коридора Виктор наконец решился позволить себе то, чего хотел все эти дни, и от чего их так бесцеремонно оторвали – придержал Фому за рукав, наклонился к нему, но поспешно отпрянул, услышав сбоку невнятное шипение.       – Васька, пшёл вон! – рявкнул он на кота, замахнувшись шарфом. – Только вздумай кому-то рассказать, посажу на цепь и к дубу прикую. Кот в то же мгновение вернулся к лапе, которую вылизывал до этого, принявшись за дело с тройным усердием.       – Да кому он расскажет, Витенька, он же ещё разговаривать не научился, – Фома взял его за руку.       – Вот пусть и не начинает. Идём, – Виктор сжал его пальцы и потянул за собой к лестнице. На пороге института, натягивая шапку, Фома удивлённо присвистнул, глядя на ожидающую их машину:       – «Чайка»? Лихо ты.       – Как-то само собой вышло. Просто люблю, когда ты смотришь, как я колдую, – подмигнул Ковров, открывая ему дверь такси.