Звездопад

«Если выбирать, то нежность. Если выбирать — то любовь...»

***

      К Празднику Звезд отряд Владыки вернуться не успевает.       Леголас до самого вечера, когда на небе загораются первые небесные камни, ждет: горна дозорных, топота копыт, приветственных возгласов придворных. Тихого шелеста одежд, перезвона латов, едва слышимых колебаний прядей волос. Голоса.       Он ждет так отчаянно и безнадежно, что никто не решается его беспокоить.       Лишь только когда поляна у дворца наполняется неяркими огоньками, а все окружающее пространство — веселыми голосами празднующих, в двери покоев стучатся. Тихие и осторожные три касания костяшек пальцев о серое резное дерево. Леголас испуганно вздрагивает, чувствуя, как к глазам едва ли не подступают слезы, а дыхание — перехватывает.       Без единого звука входит Волшебник.       — Знаю, ты ждал не меня, — тихо говорит он, делая несколько шагов внутрь покоев.       Леголас поджимает губы, глуша в себе раздирающее воодушевление.       — Прошу, входи, Митрандир.       Тот отрицательно качает головой:       — Лишь хотел сказать, что тебе стоит спуститься к подданным. В отсутствие Владыки все его обязанности ложатся на твои плечи.       — Я знаю, я... спущусь. Через минуту.       Гэндальф кивает ему, но покидать покои отчего-то не спешит. Стоит у открытых дверей, не делая шага ни назад, ни вперед. Будто ждет чего-то.       Леголас хочет, чтобы Волшебник ушел, оставил его хоть на треклятую минуту, дал собраться воедино. И тот, будто уловив его мысли, тяжело вздыхает, вот только не уходит прочь, а медленно присаживается рядом.       Принц думает, что их жизни отчасти похожи — запутанные бесконечные лабиринты событий и надежд. Они не в состоянии предсказать ни одного поворота, потому что, как оказалось, ни закономерности, ни умословия, ни накопленные знания тут не срабатывают.       А каждый шаг — предчувствие, но лишь с одной стороны. С другой — абсолютная уверенность.       Гэндальф всегда выглядел так, будто знал что-то очень важное. Весь его вид голосом умудренного старца говорил: «Тебе, мой друг, предстоят нелегкие испытания. Но потом ты увидишь, что наступит, когда эти испытания закончатся». Тем не менее слова были до смешного абстрактны — мол, как хочешь, так и понимай.       Внезапно подул сильный ветер. Прибил листья к ветвям балкона, растрепал волосы и бороду Волшебника, едва не скинув белую шляпу. Ветер прогонял старика. И тот рассмеялся, понимая это.       Поднялся.       — Не прошлое делает тебя тем, кто ты есть, Леголас, — добро улыбаясь сказал он. — Твое сердце. Душа. Они не знают иного пути.       — Ты говоришь о судьбе, Волшебник.       На секунду кажется, что в блеклых глазах напротив мелькает разочарование, но Гэндальф торопливо отворачивается.       — Решать тебе, — бросает он, выходя прочь, подгоняемый ветром.       Стоит лишь тени Волшебника потонуть во мраке коридора, и принца вновь захватывает столь желанное одиночество.       Но все же приходится спуститься.       Придворные, слуги, воины и прочие друзья короны с почтением приветствуют, склоняя головы, и Леголас касается их волос в благословении.       Праздник Звезд — день навеки соединивших души бессмертных существ. Эльфы и эльфийки приходят к своему Владыке, прося благословения, и верят, что звезда, которой они вручили свою любовь, навсегда останется на высоком небе, озаряя своими лучами будущее и разгоняя мрак.       А потом наступает ночь песен и танцев, рек вина, эля, и каждый эльф стремится разделить любовь со своими братьями и сестрами. Эльфийское счастье тишины не любит.       Леголас касается губами лба принцессы Арвен, вплетая в ее волосы серебристую ленту, а затем так же благословляет Арагорна. Ни один из них не верит в старую традицию, но Король смертных вручает ему до краев наполненный вином кубок.       После них Леголас раз за разом одаривает эльфиек лентами и принимает у эльфов наполненные кубки.       И сложно сказать, как много проходит времени, но когда принц едва не оступается на ровном месте, благословляя последнюю пару, в голове мутится туман, а глаза не могут сфокусироваться ни на чем.       Принц был пьян. И пьян вусмерть.       Подле все это время стояла Ордохиэль. Она подхватывает его под локоть, помогая устоять на ногах, и ее губы растягиваются в едкой ухмылке.       — Осторожнее, господин, — говорит она. — Тут довольно скользко.       И хотя они стояли на сухой земле, покрытой редкой травой, Леголас с достоинством принимает ее ехидство. Для всякого эльфа, что по природе своей быстро пьянели, настоящим оскорблением звучит предположение о поскальзывании, так что лучше позволь воину, сверженному хмелем, пасть на землю, чем усомнись в его навыках.       Леголас допивает из кубка оставшиеся капли эля и, чуть пошатываясь, подходит к столу. Наполняет заново. Не до краев, боясь разлить, но полный, пахнущий травами, легкостью в голове и развязанным языком.       Впихивая эльфийке в руку тот кубок, он шипит не менее едко ее тона:       — Благословляю.       И отправляется восвояси, стремясь поскорее покинуть шумную яркую поляну. Леголас уверен, что тот кубок будет отброшен на землю, подобно чаше с ядом, но его это абсолютно не беспокоит. Более того, добираясь до дальних подлесков, он и вовсе забывает о произошедшем.       Скрываясь под сенью, в безмолвии и покое, принц на секунду прикрывает глаза, чувствуя бурлящую в голове боль. Будто ведьма, варящая зелье, перемешивает кипящую в котле вязкую жижу длинной кривой палкой, бормоча под нос заклинания.       Открыв глаза, Леголас понимает, что до него не доносится ни одного звука. Ни песен, ни шороха ветра в листве, ни даже собственного дыхания. Ему кажется, что он лежит спиной в снегу. Части воспоминаний о вечере не хватает. В теле — удивительная тяжесть. В легких — угасающий огонь.       В следующую секунду ему чудится чей-то голос. Голос что-то говорит, но слова разобрать невозможно. Боль в голове накатывает новой огромной волной. Почти цунами.       Губ касается что-то холодное, заставляя сделать глубокий вздох холодного воздуха и даря ощущение такое, словно что-то внутри него поднимается. Дыхание тушит пожар в легких, и хочется выгнуться дугой, скинуть оковы дурмана.       Он снова может дышать самостоятельно. Теплый летний воздух кажется насыщенным тысячами запахов, а прикосновение ко лбу обжигает, заставляя глаза закрыться и вновь утонуть в беспамятстве.

***

      Трандуил качает головой, не в силах стереть с губ улыбку.       Его сын, единственный ребенок, лелеемый королевич, утешение надломленной души — пьяный валяется под деревом, подобно бродяге.       Совсем не принц.       — Леголас, — зовет он его. А затем еще раз, настойчивее. — Ваше Высочество, — едко, почти токсично, растягивая слова.       Наследник не реагирует. Голова наклонена, губы приоткрыты, светлые волосы неосторожно и растрепанно собраны в косы, и едва-едва трепещут веки, ударяясь ресницами по бледным бескровным щекам.       Трандуил присаживается рядом, снимает перчатку, мягко убирая несколько щекочущих волосин со скул, заправляет за ухо и поднимает на себя его лицо. Никакой реакции.       — Как же они тебя упустили?.. — тихо проговаривает он. — Велено же было: следить в оба. Идиоты.       Он касается губ сына подушечкой пальца, стирая собравшуюся слюну, и прикрывает глаза, находя в несчетном количестве связей с Лесом ту единственную. Ласково касается ее, словно струны, пробуждая. Но ребенок едва лишь разлепляет глаз, что-то бормочет, а когда Владыка касается лба, вновь засыпает.       Негодник.       Трандуил оглядывается, но рядом никого нет. Воины уже расседлали лошадей и отправились к семьям, надеясь застать кусочек праздника. Вот и Владыка отправился к своей семье. А застал вот это.       Он подхватывает принца под коленями и за спину. Поднимает.       Голова неловко запрокидывается назад, оголяя шею с ямочками и выступающими жилами, и Трандуил подбрасывает бездвижное тело так, что принц лбом встречается с металлическим нагрудником.       Ему совсем не жаль.       Со своей хрупкой ношей, посапывающей и с болтающимися конечностями, Владыка добирается до королевского крыла дворца. Служанка, отчего-то посреди ночи протирающая подоконники, испуганно вскрикивает и прижимает руки к груди. Трандуил кивает ей и та, понятливо мотнув головой, торопливо удаляется.       В покоях Владыка кладет сына на постель. Стягивает с него сапоги, кафтан, едва не разрывая ткань по шву, расплетает веревочку из косы. Леголас что-то сонно бормочет, совсем не сопротивляясь, но стоит только дотронуться до ремня — вмиг перехватывает раздевающие его руки.       Трандуил замирает.       — Я лишь вытащу ремень из шлевок, — успокаивающе шепчет он. — Тебе будет удобнее.       — Руки... — едва выдавливает из себя принц, не разлепляя глаз.       — Что с ними?       — ... отрублю.       Владыка усмехается и оставляет ремень в покое. Берет с кресла шерстяной плед, накидывает, укутывая принца, как младенца, и присаживается на краешек кровати.       Тихо. Спокойно. Лишь мерное дыхание и сверкающие звезды.       Не этого, ли ты желал всю жизнь, Весна?       Трандуил прикрывает глаза, сражаясь с собственной сонливостью. Отряд гнал лошадей во всю прыть многие часы, стремясь успеть к ночи праздника, срезая дорогу сквозь, казалось бы, непроходимую чащу и едва не увязая в болотах. Успели. Чудо какое-то, не иначе.       Он оглядывает покои Леголаса: оставленная на столике у зеркала шкатулка с подвесками, распахнутые дверцы шкафов и полки в беспорядке, брошенные прямо на пол рубахи и штаны, несколько мотков тетивы, точильные камни, книги — принц был жутким неряхой.       Всего несколько дней дома, а уже вновь перекроил под себя все: слуг, распорядок дня, дворец... Его самого.       У кровати графин с водой, стакан и пара плошек. Владыка наливает воды на два пальца в плоскую деревянную плошку. Из кармана на бедре доспеха достает несколько крохотных — с ноготок — голубеньких цветков и бросает туда.       Сорвал их во время привала, совершенно не задумываясь.       А теперь вот — задумался.       Леголас ворочается, всхрапывает, скидывая с плечей плед, и Трандуил укутывает его вновь.       Целует в висок, совсем рядом с глазом, задерживаясь дрожащими губами. Поправляет пряди.       И тихонько — не разбудить бы — удаляется к себе.

***