I want you...

      Время близится к 8 часам, а Юнги до сих пор сидит с братом, общаясь с его прекрасной невестой. Девушка оказалась очень милой и общительной, чем понравилась Юнги, ведь… Видно, что она и правда любит его, искренне и по-настоящему. Это самое главное. Теперь душа Юнги будет спокойна за брата, он отдаст его в хорошие руки, а то за Гымджэ порой нужен присмотр. Но своего хёна Мин очень любит, хоть они и редко видятся, ведь должность у старшего Мина занимает очень много свободного времени, но это не мешает им списываться и созваниваться.       Однако встреча уж слишком затянулась. Уже без десяти восемь. Юнги нервно смотрит на дисплей телефона, надеясь увидеть, что время остановилось. — Юнги, что-то не так? Ты торопишься? — волнение Мина не скрылось от старшего брата. — А? Нет, просто… — «вот чёрт, даже не знаю, что придумать». — Ты мне врать не умеешь, Юнги. — смеётся старший, хлопая брата по плечу. — Я же всё и так вижу. Иди, поторопись. — он приобнял свою невесту, целуя её в щёку, от чего она начала мило смущаться. — Хорошо вам провести время. — подмигнул Юнги и встал из-за стола, направляясь быстрым шагом к выходу.       Мин смотрит на время. 20:11. Но это не самое страшное. Чонгук не звонил, не писал, что насторожило ещё больше. Номер Мина у младшего точно имеется, ведь он сам его просил, якобы, чтобы задание прислать, потому что его не будет неделю в школе. А ведь английский он «очень любит» и пропускать не хочет.       Юнги садится в машину и едет к себе. Честно, он надеется, что Чон там, что он пришёл и ждёт, а не звонит, чтобы запутать. Он ведь тоже играть любит, маленький проказник. Но… Что-то изнутри грызёт, заставляя Мина готовится к худшему. Нет. Чонгук ведь так смотрел на него, глазами раздевал, готов был прямо в классе разложить на столе, а сам Юнги бы с удовольствием ноги раздвинул. Только перед Чонгуком.       На самом деле симпатия к школьнику появилась довольно спонтанно. Юнги всегда нравились парни, которые всем своим прекрасным личиком показывают, что они милые и невинные ангелочки. О да, Юнги влюбился в этот взгляд оленячих глазок, в эту искреннюю кроличью улыбку и в эту симпатичную родинку под губой. Он уже представлял, как будет целовать младшего, покрывать его лицо лёгкими поцелуями, уделяя внимание любимой родинке, а тот в ответ кусать, оставляя следы на теле старшего, которые будут сходить неделями. Просто старший знает, что за всей этой милотой скрывается тот ещё чертёнок. И Юнги хочет увидеть его, сгореть с ним в адском пламени страсти. Сколько же пришлось приложить усилий, чтобы прямо там не утонуть в этом желании… Юнги не знает, как сумел сдержаться, но уже в голове отстроил памятник своей выдержке. Правда сможет ли он устоять, как только тот увидит голого Гука? Его грудь, торс, руки, ноги… Его член, размер которого внушает даже через чёртовы брюки.       Хотя… Сперва был простой интерес именно к телу Чонгука, Мин даже поймал себя на мысли, что готов привязать Чона и изнасиловать его, потому незаконно ходить с таким телом по школе в одежде. Он должен, нет, обязан ходить голым. По квартире Юнги. Только такую реальность примет старший.       Дорога была бесконечной, словно он ехал по лабиринту, который словно испытывал Юнги, хотя он уже порядком наждался.       Всё как в тумане. Мин поспешно выбегает из машины, чуть не забывая закрыть её, бежит домой, будто его там ждёт то, чего он ждал всю свою жизнь. А ведь так и есть. Юнги уже кажется, что Чонгук это то, чего ему всё время не хватало. Он — тот самый недостающий кусочек пазла, который Юнги искал так долго. И если этот кусочек не подойдёт, то… Ничего уже не сможет помочь закончить этот пазл. Так решил для себя Мин.       Он дрожащими руками открывает ключами дверь и чувствует… Пустоту. В квартире нет ничьего присутствия. Мин старается убрать это чувство пустоты внутри и идёт в спальню, но и там его встречает лишь идеально заправленная кровать. Его нет. Он не пришёл. На электронных часах светятся цифры 20:39, а его нет. Мин верить в это не хочет. Он ведь не мог ошибиться, да и Чонгук сам сделал первый шаг, тогда почему его нет? Надоело ждать? Хотя… Нет, его и не было здесь.       Он не приходил.       Мин сжимает губы и идёт на кухню. Он достаёт из шкафчика бутылку недорогого коньяка и заполняет стакан наполовину. Юнги опустошает стакан залпом и долго смотрит на стеклянное изделие в своей руке, словно думая о чём-то своём. Хотя мысли его и так понятны.       Спустя пару минут Юнги идёт в спальню и ложится на кровать. Он смотрит на простыни любимого чёрного цвета и закрывает глаза. Сон медленно окутывает Юнги, заставляя его окунуться в темноту с головой.

***

      Руки отчего-то нещадно болят, а в глазах темнота, которую Юнги сам убрать не в силах, ему что-то мешает. Мужчина ощущает лёгкий холодок по телу, по голой коже… Так стоп. По голой коже? Юнги двигает руками, чувствуя, что они связаны. — Что за.? — рычит старший. — Уже проснулись, учитель Мин? — Юнги замирает. Этот голос… Тот самый голос, который Мин никогда не перепутает, даже если услышит только вздох. — Чонгук? Что это за шутки? Развяжи меня. — требует Юнги.       Такое Юнги не нравится, потому что он не может увидеть Чонгука, не сможет коснуться его. — Нет. — слышится серьёзный тон Гука. — Ты…Whoreson… — Юнги тянет руки, пытается развязаться, но не выходит. — Какого хрена ты вообще здесь? Ты не пришёл, когда я сказал, поэтому сваливай! Не хочу тебя видеть! — врёт. Хочет. Ему пофиг, во сколько Чон пришёл. Он пришёл. Это главное. — Вы и не увидите. Пока я не захочу. — Мин слышит шаги и чувствует, что Чонгук стоит рядом, ведь запах его парфюма стал более отчётливо слышен. — Вы сейчас такой открытый, учитель Мин. — Юнги вздрагивает, стоит кончикам пальцев пройтись по оголённой груди. — Так мило спали, когда я пришёл. Простите, не смог удержаться от такого соблазна… А знаете, как было тяжело смотреть на Вас обнажённого всё это время? Я был готов дрочить, пока вы не проснётесь. — от этого дьявольского шёпота у Юнги кровь приливает к паху. И самое худшее то, что Чонгук это видит и явно злорадствует. — Не честно. Ты можешь меня видеть и касаться, а я нет. Да и ко всему этому я лежу полностью голый перед тобой! Не думаешь, что это неправильно? — Хм… Возможно. Тогда давайте сыграем в игру? — предлагает Чонгук, с ухмылкой разглядывая Юнги и сдерживаясь, что не прикоснуться, но не всё ведь сразу. — Какие ещё нахрен игры?! — злится Мин, снова начинаясь дёргаться. — Ну… Я буду задавать Вам вопросы, если вы ответите верно, то я сниму с себя одежду. Чтобы раздеть меня полностью, учителю Мину нужно ответить на 3 вопроса. — говорит Чонгук и наклоняется к уху мужчины. — Ха? Даже если ты разденешься, я не увижу этого. — возмущается Мин. — Ладно, тогда я сниму и повязку. Так будет честно? — идёт на уступки Чонгук. — Сними с меня повязку! Сейчас же! — вырывается Юнги, но его усмиряет крепкая хватка. Чонгук держит лицо старшего, сжимая пальцами пухловатые щёки. — Я сказал, что сниму её в конце. — от одного только тона у Юнги всё замирает. — Следуйте правилам, учитель Мин. — Гук проводит языком по скуле и отходит. — Начнём игру. Первый вопрос. — Чонгук отходит назад и садится в кресло, продолжая смотреть на то, как бледное на кровати тело освещает приглушённый лунный свет. Грудь медленно вздымается и опускается, заставляя Чона сглотнуть от такого зрелища. — Вы спали с кем-то из учеников школы? — это хочется узнать, потому что… Может Чон просто очередной? Может он не один, кто повёлся на милую внешность и был опьянён желанием? — Нет. — отвечает спокойно Мин, и он готов поклясться, что услышал облегчённый выдох.       Чонгук ни за что не признается в том, что если бы учитель ответил «да», то Чон бы с презрением смотрел на тех людей, кто прикоснулся к этому прекрасному телу. — Дальше. Второй воп… — Одежда. Ты должен снять одежду. — напоминает Юнги. — Я хочу слышать, как ты это делаешь. — Юнги не требует, он просит, потому что это единственное, что он может.       Чонгук усмехнулся и поднялся с кресла. — Хорошо. — соглашается Чонгук. — На мне всего три элемента одежды, собственно из-за этого и три вопроса. — на Чоне была рубашка жёлтого цвета в чёрную клетку, а под ней белая майка, ну и чёрные рваные джинсы. Больше ничего. Он пришёл без нижнего белья, хотя долго сомневался, стоит ли, но теперь не жалеет, потому что от вида такого учителя член уже больно упирается в джинсы, а в узких боксерах было бы хуже. — Что ты снимешь сейчас? — спрашивает хриплым голосом старший. — Рубашку. — пальцы Чона проходятся по пуговицам, ловко расстёгивая те. — Хотите, чтобы это было, как секс по телефону? — усмехнулся Чонгук. — Да… — отвечает довольно быстро Мин. — Я расстёгивая пуговицы своей рубашки, приспускаю её со своих плеч. Потом снимаю с одной руки и со второй, откидывая рубашку в сторону. — и Чон ведь ничего такого не описывает, но он слышит то, как участилось дыхание Мина. — Давай следующий вопрос. — просит Юнги, согнув ноги в коленях. — Расскажите мне о своей самой горячей фантазии со мной. Я уверен, что учитель Мин грезил о подобном. Вы кончали с моим именем на устах от одних только фантазий? — это тоже узнать хотелось, потому что Чонгук уверен, что не он один так сильно жаждал.       Юнги не робеет от вопроса, хотя Чонгук рассчитывал на другую реакцию. — Да. Я неоднократно кончал с твоим именем на губах. Хотел… Чтобы ты взял меня сначала на моём столе, потом на парте, на подоконнике… Чтобы любое место в школе у меня ассоциировалось с тобой… Чтобы даже смотря на ебучий учебник, я вспоминал, как кончил на него от твоего члена в своей заднице… — Как Вы хотите, чтобы я взял Вас? — голос у Чонгука хриплый, он подходит к мужчине и еле сдерживается, чтобы не поцеловать. — Хочу, чтобы ты медленно и нежно растягивал меня своими длинными пальцами, которые я оближу перед этим… Хочу медленно чувствовать, как их количество увеличивается внутри… — Учитель Мин нежность любит? — усмехнулся Чонгук. — Не то чтобы… Но с твоим членом… Ты меня запросто порвёшь, будет лучше подготовить. — смеётся Мин, а потом облизывает губы. — Чтобы я смог принять тебя всего сразу. Чтобы после этой растяжки ты оттрахал меня так, что я бы пришёл в школу хромой. — от одного только представления у Юнги стоит, но он этого не стесняется, между ними не должно быть смущения.       Мин снова чувствует, как его щёки грубо сжимают, а в лицо врезается горячее дыхание Чона, от которого по телу проходится новый табун мурашек. — Вы хотите меня? Меня, своего ученика? Хотите, чтобы я трахнул Вас здесь? — Чонгук рычит, сдерживается, из последних сил удерживает самого себя. — Moron… — усмехнулся Мин. — Ты и правда идиот? Я хочу чувствовать твоё тело над собой, твои губы на свои, твои руки на своём теле… — не удерживается Юнги, уже плавится от сильного желания. — I want you to fuck me. I want you. — I also. — Мин чувствует, как горячие и уже от ожидания покусанные губы врезаются в его собственные и жадно целуют.       Поцелуй выходит страстным и глубоким, как и мечтал Юнги. Он не медлит и горячо отвечает на поцелуй, чувствуя, как с глаз слетает повязка. Юнги хочет руками окольцевать шею Чонгука, прижаться ещё сильнее к его телу, ощутить этот жар на максимум. Об этом он мечтал. — Развяжи… Прошу, Чонгук… Я хочу прикоснуться к тебе. — Юнги смотрит на идеальные пропорции тела Чона, обводит взглядом абсолютно всё: шею, руки, грудь и кубики пресса. Но злится, как только видит, что штаны ещё на Чонгуке. — Ты должен снять джинсы и боксеры. — хмыкнул Мин, ведь он на все три вопроса ответил. — Я не развяжу Вас. — ухмыляется Чон. — Но джинсы сниму, Вы это заслужили. — Чонгук приспускает слегка кромку джинс, показывая, что под ними ничего нет. — Не думал, что ты настолько развратный, что ходишь без трусов, Чонгук. — усмехнулся Юнги. — А я не думал, что Вы такая шлюха, учитель Мин. Вы лежите голый передо мной, даже не краснеете. Сколько же людей видели Вас в подобном виде… — об этих людях Чон думать не хочет, он снимает джинсы и даёт Юнги насладится своим телом визуально. А Мин коснуться хочет, обвести широкие плечи руками, потом перейти на грудь и торс. Затем руки бы заменили язык, Мин готов облизать тело Чона вдоль и поперёк, потому что Чонгук — самая настоящая сладость, от которой невозможно оторваться. — Развяжи… Я хочу тебя коснуться. — снова просит старший. — Вам нужно заслужить свободу. — он наклоняется к лицу мужчины и обводит указательным пальцем подбородок, а большим нажимает на покрасневшие губки, раскрывая их и проталкивая палец внутрь. — Как насчёт использовать этот ротик? Уверен, Вы прекрасно владеете своим языком, сможете заставить меня кончить — я развяжу Вас. Согласны? — ставит свои условия Чон, а Юнги ничего не остаётся кроме как принять их. — Ты от одного моего вида спустить готов, а от языка так и вообще сознание потеряешь. — ухмыляется Юнги, ведь роль жертвы ему не очень нравится. — Посмотрим. — бросает неожиданно холодным тоном Чон и слезает с кровати, обходит её и останавливает справа от головы Мина. Чон принимает более удобную позу и помогает Юнги пододвинуться, чтобы ему было удобнее взять в рот. — Ты уже такой твёрдый. — хмыкнул Юнги, но его быстро заткнули членом, чего старший уж точно не ожидал.       Чонгук резко толкнулся в рот Мина, заставляя его принять себя почти полностью. — Много болтаете. — хмыкнул Чон, крепко хватая Юнги за волосы. — Ваш рот нужно использовать по назначению, учитель Мин.       Юнги морщится от того, как глубоко и резко вошёл Чонгук, даже слёзы брызнули из глаз. Всё же Чон слишком груб, однако это заводит ещё сильнее. Мин не сопротивляется и начинает сам двигаться, пока ему это дают. Он старается расслабиться, чтобы член вошёл глубже и ему это удаётся, а наградой служит хриплый стон Чонгука, который отдаётся эхом в голове старшего. Однако взять полностью не выходит, хоть Юнги и знал, что у Чонгука неплохой размер, но не ожидал, что настолько. Но Чонгука, вроде, всё устраивает, так думает Мин, пока не ощущает, как рука младшего начинает давить на затылок, призывая взять глубже. Юнги поддаётся и сквозь боль в горле берёт член Чона полностью, а после, когда хватка становится слабее, отстраняется, откашливаясь. — Уже сдаётесь? Не думал, что вы такой слабый. — ехидно усмехнулся Чон, чем взбесил Юнги.       Он подался вперёд и продолжил. Он заставит Чонгука кончить. Юнги прикрывает глаза и позволяет члену скользнуть глубже, двигает головой быстрее, чем сбивает с толку Чонгука, который, вроде как, хотел процессом руководить, но не тут-то было. Чон слишком увлечён происходящим, он даёт Мину самостоятельно двигаться, хотя руки чешутся сжать эти мягкие волосы в своей ладони, но власть Юнги над Чонгуком слишком сильна, Гук может лишь стонать и выдавливать из себя хриплое «ещё», желая дойти до разрядки. И это почти происходит, когда старший поднимает взгляд на Чона. Его глаза… Ранее они казались идеально чёрными, словно омут, в который Чонгука засасывало всё больше и больше с каждым взмахом длинных ресниц. Но теперь в них горит яркий огонёк, который своим светом манит младшего. И Чонгук реагирует, точно мотылёк летит на этот свет, не боится сгореть, потому что знает, что сгорит он вместе с Юнги. Только с ним.       Чон сжимает пряди волос и нажимает на голову, заставляя взять по самое основание. Мин чувствует слёзы, которые обводят контур его лица, но не отстраняется, однако через пару секунд это делает Чон. Не успевает Юнги отдышаться, как младший кончает на его лицо. Сперма попадает на веки, которые старший не полностью поднял, щёки и припухшие губки. Кое-как Юнги видит расплывчатое очертание фигуры Чонгука, но улыбается, потому что задуманное он исполнил. — Вы и правда сейчас как шлюха, учитель Мин. — послышался смешок со стороны. — Я догадывался, но всё-таки не думал, что Вы являетесь таковым. — пальцы обхватывают подбородок, заставляя Юнги поднять лицо, а после горячий язык проходится по его щеке, слизывая белые капли с красивого лица. — Но мне нравится. Очень. — Чонгук обводит пальцев пухлые губки, собирая ещё пару капель и проталкивая пальцев в рот, давая и своему учителю почувствовать этот вкус.       Юнги не чувствует обиду от, вроде как, отвратительного слова «шлюха». Мин, как и Чонгук, знает, что всё это игра. Их личная игра, которую они начали, кажется, давно. Он облизывает палец и чувствует, как большая ладонь Чона убирает остатки спермы с лица, давая Юнги наконец-то посмотреть на очень уж довольное лицо младшего. — Освободи меня. Ты обещал. — требует старший и Чонгук выполняет.       Он развязывает галстук, который и использовал для связывания. Юнги взглянул на вещицу и потом строго посмотрел на Гука. — Это, между прочим, мой любимый галстук. — говорит Мин, рассматривая свой помятый галстук бордового цвета. — И, если что, это больно. У меня руки затекли. — злится Юнги, рассматривая пострадавшие запястья. — Но Вам понравилось, не отрицайте этого. — Чонгук присаживается на кровать и берёт такие нежные и хрупкие ладошки своего учителя. — Даже эти налитые кровью браслеты прекрасны на Вашей коже. — он проводит губами по алым следам, заставляя сердце Мина пропустить удар, а потом ещё один и ещё. — Не увлекайся подобным. Особенно со мной. — Буду. И только с Вами. — губы быстро находят чужие, а руки ловко пересаживают немного уставшее тело на крепкие бёдра.       Поцелуй длится долго, это словно та самая финишная прямая, на которой ты разгоняешься всё быстрее и быстрее, забывая, что существуют тормоза. Юнги и Чонгук о них давно забыли. Чонгук срывает стоны с губ Мина, которые издаются из-за сильных ладоней, которые сжимаются упругие ягодицы. А Юнги лишь сильнее младшего прижимает к себе, не давая тому отстраниться. И если кому-то во время поцелуя не хватает кислорода, то у них всё наоборот: если оторвутся друг от друга, то начнут задыхаться.       Чонгук балдеет от того, как Юнги делает волну бёдрами, заставляя и без того вставший член стать ещё твёрже. Чон еле дотягивается до серебряного квадратика презерватива и нехотя отрывается от чужих губ, беспощадно терзавших его собственные, но только для того, чтобы разорвать упаковку презерватива и дать Юнги его натянуть на свой член. — Растянуть меня не хочешь? — спрашивает с усмешкой Мин, облизывая мочку уха младшего. — Ты порвёшь меня. — Я так хочу Вас, что не могу сдерживаться… — рычит Гук в приоткрытые губы, но всё-таки понимает, что неправильно оставить старшего без его заслуженной доли удовольствия. — Возьмите смазку, уверен, она у вас имеется. Поскорее, иначе Вам придётся терпеть боль, а я сам этого не хочу. — Ты невыносим. — рычит Мин, но не отстраняется. — Дай мне свои пальцы. — он находит ладонь Чона и берёт в рот два пальца, жадно их посасывая, чтобы оставить достаточно слюны. — Учитель Мин не ищет лёгких путей. — смеётся Чонгук, наблюдая за тем, с каким азартом старший сосёт его пальцы. — Вы ведь так хотели эти пальцы, верно? Почувствовать их в своём рту, а потом и в этой заднице? — Чонгук опускает сильный шлепок, заставляя тут же белоснежную кожу покраснеть, а самого Юнги поморщится. На удары Чон не скупится, оставляет ещё парочку, пока не ощущает собственной ладонью уже горячие от его ударов ягодицы.       Хотел. Хотел безумно. Настолько сильно, что прямо сейчас хочет засунуть собственные пальцы в себя и растянуть поскорее, чтобы принять Чона, но… Для этого больше подойдут пальцы Чонгука, такие длинные и красивые… — Думаю, хватит. — отрывает от мыслей Чонгук, вытаскивая пальцы изо рта Юнги.       Он быстро находит узкое колечко мышц и обводит его указательным пальцев, надавливая и проникая внутрь на одну фалангу. Мин морщится и сжимает плечи Чонгука, но ласковое поглаживание тёплой ладонью по спине даёт расслабиться и выдохнуть. Чон осторожен и нежен, ведь в подобном деле спешить не стоит. Младший проталкивает палец полностью внутрь, слыша сдавленный стон на ухо и то самое «Fuck». То, что он мечтал услышать. Только из этих губ. И он хочет ещё.       Палец начинает двигаться более интенсивно, срывая ещё пару стонов, которые точно будут сниться Чону, но он не против таких сновидений. Юнги же даже не пытается как-то сдерживаться, быть тише. Ему глубоко похуй на соседа, живущего за стенкой, похуй, что он будет как-то косо смотреть после. Юнги получит то, о чём желал всё это время. Больше его ничего не волнует.       Вскоре уже два пальца растягивают легко поддающееся колечко мышц. Стенки мягкие, но до сих пор узкие, и Чонгук эту узость хочет поскорее ощутить. Чон слизывает капельку пота с шеи старшего, слышит прекрасный стон в ответ и зарывается ладонью в волосы, оттягивая и впиваясь в манящие губки. Поцелуй выходит грубым и страстным, а младший успевает вставить третий палец, двигая ими быстрее. Он испивает стоны Юнги поцелуем, смакуя на языке как самый дорогой коньяк в мире. Самый незабываемый и опьяняющий. Мин Юнги — алкоголь, который никогда не надоест. Стоит только одной капле оказаться на языке, как ты уже не сможешь жить без него. Ты уже будешь опьянён. Но Чонгук своё не отдаст, даже этой жалкой каплей не поделится. Только его, только для него.       Поцелуй не прекращается пока Чонгук не входит в растянутую дырочку, медленно насаживая Мина на свой член до конца. Он чувствует дрожь старшего, поэтому даёт ему время привыкнуть. Младший успокаивающе проводит ладонями по талии и бёдрам, а губами обводит щёки и губы. Шепчет успокаивающие слова и приятные Юнги комплименты, которые помогают старшему расслабиться. — Ты такой большой… И полностью внутри меня. — хрипло шепчет Мин, издавая лёгкий смешок. — Да. — улыбнулся Чонгук, проводя ладонью по животу Юнги. — Моя очередь заставить Вас кончить. — резкий толчок заставляет Юнги кричать и крепче ухватиться за широкие плечи младшего. — Fuck! — вскрикнул Мин. — I will fuck you. — шепчет на ухо старшего Чонгук и начинает двигаться.       С каждым толчком стоны становятся всё тише, ведь голос Мина порядком настрадался и так, вряд ли Юнги сможет говорить потом, да и Чонгук ему этого точно не позволит.        За окном темно. Фонари освещают улицы города, а луна становится свидетелем соития двух тел, что так желали этого. И получили. Лунный свет ласкает разгорячённую кожу, давая обоим любоваться лицом партнёра. Оба не могут перестать смотреть в глаза напротив, каждый из них видит что-то своё. Кто-то страстное и бушующее пламя, которое укротить хочется и греться его теплом постоянно. А кто-то яркий свет, способный озарить всё вокруг, отогнать тени и принять в свои объятия, из которых не хочется вырываться.       Время для них не противник, ведь они каждой секундой наслаждаются, утоляют свою жажду, жажду друг друга, чувствуют, что каждый момент сейчас бесценен, что его могут разрушить, но они этого не позволят. Выстроят огромную кирпичную стену, которая построена на их желании и чувствах, такое препятствие никому не под силу пройти.       Чонгук ласкает хрупкое тело, нежностью его одаривает, потому что хочет так. Он мог быть грубым и будет, но позже. Их первый раз должен быть вот таким: медленным, чувственным. Чтобы после него не было никаких вопросов, сомнений, неуверенности. Чтобы не было слов, потому что они не смогут предать даже половины тех самых чувств, что эти двое испытывают друг к другу. Самое главное они уже озвучили.       Юнги же всю ласку от Чонгука принимает, упиваются ею вдоволь, а та не кончается. Мин царапает плечи и спину младшего, чувствуя, что в ответ от шлепков страдает его задница и сидеть ему будет проблематично. Хотя ближайшие дни Мин будет лежать. Просто лежать в одной кровати с Чонгуком, слышать его мерное дыхание и чувствовать нежные поглаживания по талии, от которых приятные мурашки бегают по коже. Этого Мину, наверное, достаточно. Но это не точно.       Луна прячется за не понятно откуда взявшимися облаками, а Юнги и Чонгук лежат на кровати, стараясь восстановить дыхание, точнее, вспомнить, как дышать снова. Чонгук укрывает Юнги одеялом, чтобы тот не заболел, и прижимает старшего к себе, давая уткнуться в свою грудь. Ему не нужно видеть лицо Мина, смотреть в его глаза, он чувствует и знает, что сейчас необходимо Юнги, чего он хочет. И старший не сопротивляется. Он прикрывает глаза, улыбаясь. — Почему ты опоздал, сукин сын? — спрашивает хриплым голосом Мин. — Извини. Я так сильно хотел к тебе, что из-за нервов уронил сначала ключи в слив, а потом и телефон в унитаз. Вот и пришлось ждать, пока мама приедет с работы, ну, а потом немного транспорт подвёл. — Ой, твои эти оправдания. — фыркает Мин, отвернувшись. — И когда это мы перешли на ты? — Тогда, когда мой член в тебя вошёл. — ухмыльнулся Чонгук и оставил нежный поцелуй на щеке Юнги, вызывая улыбку старшего.       За ночь эта улыбка не исчезла. Она же встретила Чона ранним утром.

***

— А ну марш на уроки, извращенец! — слышится в медпункте недовольный голос учителя английского языка. — Ты меня уже затрахал! — воскликнул тот. — Вообще-то сегодня я тебя не трахал. — надулся ученик, обнимающий со спины своего горячо любимого учителя. — Ты целую неделю был на этих дурацких курсах… Я скучал. — Чонгук проводит носом по оголённому участку задней части шеи, зная, как сильно от этого балдеет Юнги. — Я даже от скуки убрался в квартире, так что я заслужил награду. — Ты убрал в квартире? Неужели? — искренне удивился Мин. — Да, чтобы ты смог отдохнуть после тяжёлой недели. — Чон оставляет нежный поцелуй на коже, слыша еле различимый стон. — Ой, подлиза. — хмыкнул Юнги. — Дуй на уроки, а дома я проверю, как хорошо ты убрался. — А я могу получить удовольствие авансом? Ты же знаешь, я у тебя нетерпеливый. — смеётся Чон и Юнги вместе с ним.       Мин разворачивается лицом к Чонгуку, кое-как они вмещаются на этой кушетке в медпункте, но так они могут чувствовать дыхание друг друга и, что главное, биение сердца.       Прошло пару месяцев с той ночи, которая полностью перевернула жизнь обычного школьного учителя английского и ученика старшей школы. Всего пару месяцев, а они уже живут в квартире Юнги, потому что дышать было невозможно, когда они находились долгое время на таком расстоянии, поэтому решение было принято немедленно. — Ладно. — соглашается Юнги и целует губы Чона, прижимая его к себе ближе.       Они не просто целуются, они так общаются. Проблема у них есть общая, они не могут сказать: «я люблю тебя» просто так. Только после поцелуя проскальзывает эта фраза, ведь он даёт какой-то толчок, снимает замок, который не даёт сказать искренние слова. — Я люблю тебя. — шепчут они друг другу одновременно и смеются. — А теперь бегом на уроки, иначе я не надену то бельё, которое купил, пока был на курсах. — ухмыльнулся Юнги. — М? Ты решил меня порадовать? — заинтересовался младший. — Если не дашь мне выспаться, то я на тебя их надену и оттрахаю хорошенько, хочешь? — Не в этой жизни, учитель Мин. — Мы ещё посмотрим. Не думай, что я буду вечным пассивом. — Жду не дождусь, когда мой ворчливый котик покажет коготки. — улыбается Чон. — Звучит как вызов. — Посмотрим, я ушёл. — помахал ручкой Чонгук и выбежал из кабинета, ощущая, как горят его щёки и уши. Нет, он ни за что не расскажет Юнги, что хочет, чтобы тот его трахнул. Он ни за что не расскажет Юнги, что он в ванной порой растягивает себя пальцами, когда старшего нет дома. Не расскажет, какой подарок ждёт Юнги на день его рождения.       А Юнги в свою очередь не скажет Чонгуку про то, что слышал его стоны в ванной и видел, что младший кончает с его именем на губах и пальцами в заднице.