Welcome to hell

В голове ужасный шум и непонятные звуки идущие невесть откуда, заползая прямиком в мозг. Тело ноет, будто налито свинцом, а глаза не хотят открываться. Свежий воздух пробивается в нос забирая с собой нотки смолы и елей. Чон Чонгук лежит на земле раскинув конечности в разные стороны и не смея пошевелиться. Первая попытка встать оборвалась на корню запуская по телу мощный болевой импульс, что с силой отдался в голове, заставляя зажмуриться до белых пятен и сдавленно вскрикнуть. Парень прокручивает в еле работающем мозгу воспоминания вчерашней ночи, надеясь найти там разгадку своего ужасного состояния. Ощущения такие, будто тебя всю ночь били, а напоследок скинули с крыши, чтоб уж наверняка. "Наверное вчера с пацанами немного переборщили", - подумал Чонгук предпринимая вторую попытку пошевелиться. Сначала он не без усилий шевелит пальцем, а потом успешно отрывает руку от земли вместе со вспышками боли, отдающимися ударами в голове. — Да что это за хрень — шипит Чон с трудом продирая глаза и приподнимаясь на локтях, после чего сразу же впадает в ступор. Он в лесу. *** flashback/ — Чон, ну где ты там возишься — кричит Мин Лиен из соседней комнаты. — Дай мне поесть спокойно, я голодный как волк— с раздражением кидает Гук второпях закидывая в себя что то похожее на бутерброд, состоящий из куска колбасы, хлеба и чего-то ещё. — Сейчас же ничего не останется, придурок, не поможет и то, что ты тоже скидывался — не унимается Лиен. — Тогда я выкину вас всех нахрен из моей квартиры — цедит парень проходя по коридору и цепляясь ногой об чьи то кроссовки. Но ему не привыкать, каждый раз какой нибудь мудозвон оставит свои тапки посреди хаты. Чон Чонгук проходит в комнату, заполненную его братанами, усаживаясь в кресло. Ему сразу же дают подкуренный свёрток. – Ну что, сегодня оторвёмся пацаны и дамы, по полной... end of flashback/ *** Парень осматривается по сторонам в надежде найти хоть какую-то подсказку причины его пребывания здесь, но всё вбестолку. Кругом одни ели и сосны. Он поднимается на ноги ловя звёздочки перед глазами и озирается по сторонам. Никаких следов присутствия их веселой компании не обнаруживается, даже окурков не видать, что очень настораживает. Больше ничего не остаётся, как пойти куда-нибудь в поисках разгадки, а лучше, своих друзей. Перед собой парень видит тропинку из примятой травы и решает пойти по ней. Пройдя метров 50 Чон Чонгук останавливается — перед ним, опершись на дерево кто-то стоит. Глаза ещё не покинула смутная пелена, поэтому разглядеть его Чон не в состоянии, но незнакомец не был похож ни на одного приятеля, которых он узнает, даже с закрытыми глазами. Высокий парень со смоляными волосами, что сами завиваются в кудри, стоит на месте и чего-то ждёт. Его черные глаза навевают тоску, затягивают в бесконечность, словно черные дыры. Нет в них ничего живого: ни одного блика или намёка на эмоции. Светлая кожа сильно контрастирует с черной одеждой на теле парня, слишком светлая кожа. Черная шелковая рубашка закатана на изящных руках, а верхняя пуговица расстегнулась, обнажая такую же белую шею и острые ключицы. Его ноги, одетые в черные штаны выглядели очень длинными и стройными, что привлекало к себе внимание. Глаза наконец отпускает туман и Чонгук застывает, но не от удивления, а от вида этого парня. Ведь не бывает таких людей, всё в нём было идеально. Каждая мелочь вливалась в его образ безупречно. — Ты кто такой? — первым заговаривает Чонгук, пытаясь рассмотреть того, кто преградил ему дорогу. — Я смерть твоя — усмехается незнакомец. *** flashback/ Музыка орет на всю квартиру. Где-то по углам зажимаются парочки, где то курят и пьют. В другой комнате что-то со звоном летит на пол и разбивается вдребезги. Наверное мамина любимая ваза, но Чонгуку всё равно. Он лежит на кровати, придавленный кайфом от выкуренной травы и всё ему до одного места. Черные волосы раскиданы по подушке, а красивое бледное лицо максимально расслабленно. По телу приятно разливается тепло а голова пустеет с каждой минутой. Парень в очередной раз подносит свёрток ко рту и делает глубокую затяжку. Горло немного свднит, но быстро отпускает, когда горький дым наполняет лёгкие. Иногда хочется отдать всё за такие моменты, когда ты не загружен тяжёлыми мыслями, а просто плывешь по течению. В какой-то момент в комнату заходит Мин Лиен постукивая ложкой по бутылке с пивом, как истинный аристократ. — Минуточку внимания — говорит парень делая призывающий жест всем в комнате. — Есть возможность свалить из этой духоты и затусить в клубе —заканчивает Мин. Все сразу оживляются и начинают активно собираться, продолжая о чем-то шумно переговариваться. Им всё равно где, лишь бы забыться и оторваться от этого мира, но не Чонгук. Он продолжает отстраненно лежать на кровати, будто его это не касается. — Я останусь — затыкает Чон Мина, собиравшегося возразить. — Устал — лаконично завершает парень. end of flashback/ *** — Как это... Смерть— спрашивает Чонгук, в недоумении вскидывая бровь. — Ты умер, друг мой — с чрезмерным спокойствием говорит брюнет поправляя волосы цвета вороньего крыла. Его низкий бархатистый голос музыкой льётся в уши, пуская табун мурашек по телу. Гук не верит, конечно, кто поверит в такое. Вот же он, стоит, говорит, слушает и не прерывает. — А я твой ангел хранитель и по совместительству проводник в мир иной — продолжил парень, не сводя глаз с недоумевающего Гука. Его нечитаемый взгляд был устремлён прямо в душу, пробираясь во все закоулки и находя там самое сокровенное, недосягаемое для глаз чужих. — И как я должен сейчас отреагировать? — спрашивает Чонгук, разводя руками в стороны от возмущения. — Это же бред. Вот я, стою, живой и невредимый и... — Стоп — прерывает его брюнет. — Все вопросы потом, а сейчас нам пора — всё с тем же приторным спокойствием в голосе говорит ангел. Чон слушает не перебивая, пытаясь переварить то, что ему сейчас пытаются донести. — Ты закончил своё существование в этом мире и теперь тебе дорога в ад, друг мой — говорит ангел, когда Чонгук подходит к нему. Лёгкая ухмылка касается его бледно-розовых губ, а на дне его чернеющих глаз проскальзывают еле заметные искры. — Но ты можешь радоваться, тебе выпал шанс облегчить свои муки и выбрать один из девяти кругов —продолжает брюнет. Спорить с ним почему-то не хочется. От него веет какой-то безопасностью, тревогу хочется засунуть куда подальше вместе с вопросами, что так и норовят соскочить с языка. — Ну не будем тянуть, пора в дорогу. Сегодня я проведу тебе экскурсию по преисподней — с улыбкой говорит парень. Он быстро хлопнул руками и голову в момент пронзила резкая боль. *** Чонгук открывает глаза и видит перед собой ангела. Такого же спокойного и прекрасного. — Доброе утро — с ноткой иронии говорит брюнет. — Долго же вы соизволили отдыхать, господин — продолжает парень, указывая взглядом на то, чтобы Чон поднимался с земли, на которой он лежал в отключке минут 15. — Где мы? — спрашивает Чонгук осматриваясь по сторонам и нащупывая под собой камни. Голова уже не болит, но тело окутывает странное ощущение. — Мы около твоего пристанища на следующую вечность — раскидывает руками ангел, указывая на старинные каменные ворота, на которых выбиты слова, увековеченные самим Богом Смерти. «Я УВОЖУ К ОТВЕРЖЕННЫМ СЕЛЕНЬЯМ, Я УВОЖУ СКВОЗЬ ВЕКОВЕЧНЫЙ СТОН, Я УВОЖУ К ПОГИБШИМ ПОКОЛЕНЬЯМ. БЫЛ ПРАВДОЮ МОЙ ЗОДЧИЙ ВДОХНОВЛЕН: Я ВЫСШЕЙ СИЛОЙ, ПОЛНОТОЙ ВСЕЗНАНЬЯ И ПЕРВОЮ ЛЮБОВЬЮ СОТВОРЕН. ДРЕВНЕЙ МЕНЯ ЛИШЬ ВЕЧНЫЕ СОЗДАНЬЯ, И С ВЕЧНОСТЬЮ ПРЕБУДУ НАРАВНЕ. ВХОДЯЩИЕ, ОСТАВЬТЕ УПОВАНЬЯ.» — Оставь надежду всяк сюда входящий...— заканчивает ангел. — Пройдём же дальше, много чего ещё ты должен осмотреть. *** Ранние лучи солнца только начинают пробиваться в окно, через крыши старых многоэтажек, пробираясь в кухню старой маленькой хрущевки. Тяжелые тучи за окном лениво ползут куда-то далеко, подальше отсюда. Даже они не в состоянии находиться рядом с этим богом забытым клочком земли. Чон Чонгук сидит на стуле опершись локтем о подоконник, дымя только что подкуренной сигаретой. Он лениво зачёсывает угольные волосы назад делая очередную затяжку, держа сигарету в зубах и шумно выдыхая облако белого дыма. Тело постепенно окутывает усталость, пробираясь в каждую клеточку тела, давая понять, что пора бы отдохнуть. И ничего, что он только что встал. Отдых в виде пары часов сна не каждому организму придется по вкусу. Но разбить кому-то лицо ночью за клубом — особое удовольствие, поэтому он не заморачивается. Убитые костяшки рук саднят, а подбитая челюсть даёт о себе знать ноющей болью. На бледном лице, что чуть ли не сливается с холодильником, стоящим у стены, круги под глазами будто становятся ещё темнее. Боль уже не чувствуется, со временем такое состояние стало обыденностью. Пейзаж за окном не вселяет в душу что-то радостное и теплое, скорее отбирает надежду на хорошо прожитый день буквально описывая всё внутреннее состояние парня. Состояние, из-за которого выворачивает уже не первый день, не первый год, но он привык. Осень подступает всё ближе, принося с собой серость и холод, делая и так безжизненный район мертвой пустыней. Глаза Чона отстраненно скользят по двору ни на чём не задерживаясь. Серые многоэтажки с подобием детской площадки во дворе, где давно уже нашли свой приют местные пьяницы, не интересуют. Так же как и люди, начинающие выползать из своих каморок. Они тащатся на работу, чтобы заработать на жизнь, в которой им опять придётся работать, и они привыкли. Их ничего не выражающие лица с усталостью и безразличием в глазах так четко вписываются в эти места, что даже не хочется ничего менять. Чон Чонгук живёт в маленькой обшарпанной квартире на окраине города. Как раз в том районе, где обитает всякая уличная нечисть, что выползает ближе к ночи и вселяет страх в простых жителей. Они тут в меньшинстве. Вообще непонятно как их сюда занесло. А основными обитателями этого района являются как раз такие, как Чонгук. Ты либо охотник, либо жертва — здесь по другому никак. Привилегию, такую как гулять по улице в сумерках имеют только те, кто может за себя постоять, или просто правильно поставь себя среди этих отбросов и будь спокоен до конца дней своих. Что собственно и сделал Чон. Жить, зарабатывая на продаже травы и некоторого оружия не так уж и плохо, все же лучше, чем давить из себя улыбку давясь ядом собственного лицемерия, при этом получая гроши. На жизнь хвататет и то хорошо. Чонгук не жалуется. В голову давно уже не лезут мысли о потерянной жизни, возможностях и прочем мусоре. Всё это уже отжило своё и мирно сидит далеко в сознании, притаившись. Разум давно омывает спокойствие вперемешку с безразличием. Не вошёл в систему — значит так и надо. Чон Чонгук не из тех, кто с удовольствием натянет на себя маску дружелюбия и покорности ради получения никому не нужного статуса или одобрения со стороны. А зачем? Его мало интересовало общество, вместе с его мнением, которое всегда хотелось засунуть им куда подальше. Отбросы общества — кажется так называют таких как Чон Чонгук? Так называют освободившихся.