lukewarm

Это выяснилось — не так уж неожиданно на самом деле, но достаточно внезапно, чтобы потрясти Ибо до глубины души, — когда они обсуждали вырезанные из новеллы сцены. Рейтинговые вырезанные сцены. — Прямо на обочине дороги? — переспрашивает Сяо Чжань, удивлённо вскинув брови, а затем тут же смеётся. Ибо набирает что-то на телефоне, пытаясь игнорировать то, как Юй Бинь ухмыляется и придвигается ближе к старшему в их компании. — Ага. Просто взял его прямо там. Могу поспорить, что ослик наблюдал за ними из-за кустов. — Ай-яй-яй, — протягивает Сяо Чжань, всё ещё посмеиваясь. — Что за ужасный парень. Ван Ибо, я надеюсь, ты не станешь проникаться персонажем настолько сильно и не превратишься в такого монстра. Возможность сказать что-нибудь эдакое в ответ кажется слишком соблазнительной, чтобы не воспользоваться ею. Тем более, Ван Ибо никогда не был сторонником сдержанности, приличий и прочей ерунды. Поэтому он растягивает губы в ухмылке, глядя прямо Сяо Чжаню в глаза. — Чжань-гэ, я бы никогда не пошёл на такое. Наоборот, я более нежен и внимателен со своим партнёром, если это его первый раз. Если бы в этот момент он смотрел на Юй Биня — чёрт побери, да если бы он хотя бы продолжал пялиться в свой телефон, — он бы не заметил этого. Это произошло слишком быстро. Ибо даже не мог толком понять, что он увидел. Секундная заминка в дыхании Сяо Чжаня (словно он на время забыл, как дышать), как будто стыдливо опущенный взгляд, скрытый длинными ресницами, едва заметное движение плечами — всё это осталось бы незамеченным обычным человеком, который не проводит в танцевальном зале по шесть часов в день почти всю свою жизнь. Но что всё это значит: сбой дыхания, трепет ресниц и движение плеч? Ничего. И в то же время что-то. Если рассматривать всё это вместе, а не по отдельности. Ибо отчаянно хочет добраться до самой сути и понять, что же это была за реакция, но его язык как будто приклеился к нёбу и он не может вымолвить ни слова. К счастью, Юй Бинь всегда готов взять на себя роль Человека С Самым Неуместным Поведением На Площадке: он хмыкает себе под нос и послушно запрокидывает голову, чтобы стилист смог надеть на него парик. — Монстр — самое подходящее определение! Бедный Старейшина Илин, его чуть ли до смерти не затрахали, а ведь он был девственником. Великий и благородный Ханьгуан-цзюнь не проявил ни капли милосердия к своему невинному любовнику. — Ты случайно в свободное время даньмэй втайне не пишешь? — спрашивает Ибо, в основном только для того, чтобы отвлечь Юй Биня. Он не хочет, чтобы тот заметил, как Сяо Чжань растерянно смотрит в зеркало перед собой: глаза широко распахнуты, а взгляд расфокусированный, явно ничего не замечающий и потерянный. Он наверняка думает о чём-то своём, и Ибо готов отдать свою левую руку на отсечение, лишь бы узнать, что сейчас творится в его голове. — Кажется, у тебя отличный стиль. — Ты раскусил меня, на самом деле я самый известный автор, который пишет порно по ИЧжаням и выкладывает его в интернет. Мой псевдоним ШлюшкаХаньгуана, — не растерявшись, отвечает Юй Бинь. Он смеётся над собственной шуткой, а в следующую секунду отвлекается, начиная извиняться перед своим стилистом, которая отчитывает его за лишние телодвижения. Ибо снова переводит взгляд на Сяо Чжаня. Ибо прекрасно знает, что его взгляд всегда направлен на Сяо Чжаня. Но прямо сейчас их стилисты собрались в углу комнаты и внимательно слушают художника-постановщика. Рядом никого нет. Никто не заметит, как он сверлит взглядом Сяо Чжаня, и никому не будет дела, даже если он наклонится к старшему ближе, чем положено. Достаточно близко, чтобы погружённый в свои мысли Сяо Чжань подпрыгнул и тут же отпрянул от него, широко распахнув и без того большие, как у оленя, потемневшие глаза. Боже, Ибо никто никогда не нравился так сильно, как ему сейчас нравится Сяо Чжань. — Что ты думаешь, Сяо-лаоши? Лань Ванцзи был действительно слишком жесток со своим девственным любовником? — Нет… — задумчиво отвечает Сяо Чжань. Его язык скользит по пересохшим губам, и Ван Ибо совершенно точно не пялится на юркий язык своего коллеги и на то, как блестит увлажнённая кожа его губ. — Нет, если… Если Вэй Ин хотел этого. Кое-кто рассказал мне, что он… Эм… Он очень любил умолять о пощаде. Но он совершенно точно всегда хотел этого. И это то, что действительно имеет значение. А не тот факт, что он девственник. — О, ну всё же это тоже имеет значение, — говорит Ибо. На самом деле он так не считает. На самом деле ему плевать на опытность своего партнёра, для него скорее имеет значение отношение к сексу в целом. Но если инстинкты не подводят его… — Если это чей-то первый раз… То ты должен сделать его запоминающимся, сделать партнёру хорошо. Ведь так? — Мгм, — коротко кивает Сяо Чжань, как будто бы соглашаясь, а Ибо просто внимательно смотрит на него. Когда они впервые встретились — Боже, их первая встреча, Ибо ненавидит вспоминать о тех временах, когда в его жизни не было Сяо Чжаня, — Ибо подумал, что его новый коллега по съёмкам слишком уж выпендривается. И в целом он был каким-то подозрительным. Потому что никто не может быть постоянно таким милым, вежливым, улыбчивым — одним словом, идеальным. Что за скукотища. А потом выяснилось, что Сяо Чжань был на самом деле милым, а ещё придурочным в самом хорошем смысле этого слова, озорным и мягким, словно огромная мягкая игрушка, и талантливым, и ещё чёртова куча других положительных качеств, которые раздражали Ибо, и в то же время, если он думал о них дольше положенного, заставляли его чувствовать себя зажатым и сдавленным, словно бы запертым в клетке. И лучше всего/хуже всего было то, насколько хорошо они сошлись друг с другом: их чувство юмора и причуды идеально совпали. Ибо никогда в своей жизни не чувствовал такую сильную связь с каким-либо другим человеком. И именно поэтому, когда Сяо Чжань произносит скудное «мгм» и кивает, пытаясь сделать вид, что соглашается, Ван Ибо не ведётся на обман. И именно поэтому когда он смотрит на Сяо Чжаня полным скептицизма взглядом, тот сразу же понимает, что ему не удалось провести младшего, и смущённо улыбается. С этого момента разговор становится невербальным: слова заменяют поднятие бровей, наклон головы или выпученные глаза. Они давно научились понимать друг друга без слов. Ван Ибо: ты что-то недоговариваешь Сяо Чжань: цыц! ладно, ты поймал меня Ван Ибо: погоди, неужели ты… Сяо Чжань: ибо… Ван Ибо: ты!.. Сяо Чжань: о боже. да, я девственник, а теперь цыц Ибо уже разговаривал с девственниками о сексе раньше. Да и сам он когда-то был девственником, если так подумать. Девственника всегда выдают вполне понятная нервозность, румянец на щеках, неловкость… И всё это проявляется при разговоре в том числе. Но не в случае Сяо Чжаня. Тот бесстрашно встречает его взгляд, и в его больших, потемневших глазах нет и намёка на нервозность, а губы изогнуты в улыбке. Сяо Чжаня, кажется, совсем не беспокоит тот факт, что никто никогда не прикасался к нему в том самом смысле. Сяо Чжаня это ни капли не беспокоит, в то время как Ибо чувствует себя так, словно у него почву выбили из-под ног. Он возвращается на своё место и снова начинает постукивать по телефону, и каждый мускул в его теле напряжён так сильно, что к концу дня тело опять будет болеть. Сяо Чжань что-то мычит себе под нос, а затем возвращаются их стилисты и начинают порхать вокруг них, параллельно обсуждая фальшивую кровь и цветовые палитры для ненастоящих синяков. Сяо Чжань запрокидывает голову и послушно закрывает глаза, и у Ибо вновь появляется шанс полюбоваться им, пока по его лицу елозят кисточкой для макияжа. Сяо Чжань девственник. Его никто никогда не трогал. Никто не помогал ему достичь оргазма. И сам Сяо Чжань никого не доводил до оргазма. Никто не фокусировал всё своё внимание на том, чтобы доставить Сяо Чжаню невообразимое, неземное удовольствие. Это просто безобразие. И Ибо не потерпит, чтобы это дальше продолжалось.

~

Сяо Чжань совсем не выглядит удивлённым, когда несколько дней спустя они возвращаются к этой теме. Они оба падают на кровать Сяо Чжаня, их животы полны рамёном, и рядом, одинокий и брошенный, валяется сценарий для завтрашних съёмок, а на фоне включено какое-то глупое реалити-шоу. — Чжань-гэ, ты действительно девственник? — Да, — Сяо Чжань лениво чешет живот. Он выглядит уставшим, но в то же время удовлетворённым, и Ибо как никогда доволен тем, что после долгого, утомительного дня работы догадался предложить уехать пораньше и вместе поужинать в комнате Сяо Чжаня. Раньше после сложного рабочего дня он «перезаряжался» благодаря танцам или собиранию лего, или катанию на скейтборде, или, на худой конец, забывался во сне. Сейчас его «перезарядка» обязательно должна включать в себя Сяо Чжаня. Ему просто нравится находиться рядом с Сяо Чжанем, а тот, кажется, совсем не против, к большому счастью Ибо. — Это же не поменяло твоё отношение ко мне? — Что? Конечно нет, — Ибо выжидает полсекунды (и это кажется мучением), прежде чем перейти к волнующему его вопросу. — Я просто не понимаю, как кто-то настолько красивый, как Сяо-лаоши, дожил до среднего возраста без того, чтобы… — Ах ты, маленькая жопа, — возмущается Сяо Чжань, прежде чем вытащить из-под головы подушку и атаковать ею Ибо. — Комплимент и укол по поводу моего возраста, ты хватки не теряешь! Следующие несколько минут превращаются в шуточную потасовку, и в конце концов они, запыхавшиеся и смеющиеся, вновь валятся на кровать. Ибо ёрзает, стараясь устроиться поудобнее, а затем запрокидывает голову назад. Так, чтобы удобно было смотреть на Сяо Чжаня. И он смотрит, нет, сверлит его немигающим взглядом. Тот умудряется продержаться около двадцати секунд, прежде чем со вздохом сдаться: — Ладно, спрашивай, что ты там хотел. — Серьёзно, Чжань-гэ, просто… Как? Это, я не знаю, что-то вроде «никакого секса до свадьбы» или…? — Нет, ничего такого, — Сяо Чжань слегка пожимает плечами. — Для меня, скорее, секс должен иметь значение. Я мог попросить менеджера найти для меня кого-нибудь, если бы я просто хотел… Просто я не… Мне никогда не нравилась идея о том, чтобы заняться с кем-нибудь сексом на одну ночь, а потом просто разбежаться, понимаешь? Конечно, это нормально для других людей, — торопится добавить он, скорее всего, догадываясь, что Ибо не раз и не два выбирал одноразовый секс. И даже не три. Возможно, где-то… Раз двенадцать? — Но не для меня. — Но Чжань-гэ встречался раньше. Ты рассказывал об этом. Ибо помнит несколько их разговоров в смущающих подробностях. Две девушки, которых Сяо Чжань как-то раз вскользь упоминал, и — бросив быстрый взгляд на лицо Ибо, прежде чем произнести это, — парень. И Ибо сразу же начал, наверное, слишком уж подробно описывать ночь, проведённую с одним парнем из подтанца. Он совсем не гордится этим их разговором, но в тот момент это было единственное решение, которое выдал его паникующий мозг. Таким образом он хотел заверить Сяо Чжаня, что тот не одинок, что это нормально — делиться подобным с Ибо, и что Ибо готов делиться самым сокровенным в ответ. — Да, и я всегда хотел… Этого, — отвечает Сяо Чжань, сдувая со лба лезущую в глаза чёлку. — Просто, вероятно, судьба решила по-другому. Одна из моих бывших девушек хотела подождать, и я с радостью согласился на это. Мой… Мой бывший парень, мы… Мы зашли чуть дальше, мы целовались и всё такое, и… Мы просто так и не дошли до, эм, главной части. А затем участие в группе… Да ты и сам знаешь, каково это! Ибо прекрасно знает. Общежитие, тонкие стены, излишне громкие согруппники, чересчур заботливый менеджер. Он всегда думал, что Сяо Чжань успел набраться опыта до своего присоединения к XNine, предполагал, что ему, как самому старшему в группе, будут предоставлять больше личного пространства. Похоже, что его предположения оказались неверными. — Ну, это не остановило меня, — не может удержаться он, и Сяо Чжань, судорожно вздохнув, резко садится. — Ван Ибо! Ты же самый младший в UNIQ! То есть ты хочешь сказать, что твои хёны позволили кому-то соблазнить те… Погоди. Это же не был кто-то из них? В твой первый раз? — его голос внезапно становится очень серьёзным, и Ибо понимает, что Сяо Чжань, скорее всего, сейчас прокручивает у себя в голове какой-нибудь ужасный сценарий, в котором один из старших участников UNIQ соблазнил невинного малыша Ибо и воспользовался им. Поэтому Ибо вновь ударяет Сяо Чжаня подушкой в попытке выбить из него эти глупые мысли. — Нет! Мой первый раз… Хммм. Она была старше меня… — Прямо старая или просто немного старше? — прерывает его Сяо Чжань. Он старается произнести это беззаботным тоном, чтобы фраза прозвучала как шутка, но его глаза всё ещё слегка прищурены в беспокойстве, и Ибо чувствует разливающееся по телу тепло и лёгкость от того, что Сяо Чжань столь очевидно беспокоится о нём. Однако это отнюдь не мешает ему поддразнить старшего. — Почти все, с кем я когда-либо спал, были старше меня, Чжань-гэ. На самом деле с тех пор, как я дебютировал, вокруг даже не было людей младше меня. Кроме младших трейни, а я бы никогда не стал спать с ними, — Сяо Чжань одобрительно кивает в ответ на его слова. — Она была хореографом одной из других групп Yuehua. У неё были интересные взгляды на жизнь и на танцы, у неё был свой классный стиль, и она двигалась легко, словно воздух… Так или иначе, однажды она предложила дополнительно порепетировать с ней, а затем спросила, не хочу ли я продолжить занятие у неё дома. Эти несколько месяцев с ней были неплохими, — он счастливо вздыхает, углубляясь в воспоминания. Он многому научился у неё. И секс был хорош. Сяо Чжань медленно качает головой и как будто укоризненно щёлкает языком, но на губах его играет улыбка. До этого Ибо даже в голову не приходило, что Сяо Чжань может его осуждать за какие-либо выходки, и сейчас он испытывает внезапное облегчение от того, что старший его не порицает. С другой стороны, он не уверен, умеет ли вообще Сяо Чжань осуждать других людей. Он кажется слишком добрым для этого. — Бо-ди, а ты, оказывается… Довольно рано ощутил вкус взрослой жизни. Посмею предположить, что ты также быстро всему научился, стоило тебе только один раз включиться в процесс? Ибо сгибается от приступа смеха. — Нееееет, Чжань-гэ, уверяю тебя… Я улучшил свои навыки с помощью большого количества практики. — Навыки, значит? Мне стоило предполагать, что Ван-лаоши в этой области столь же талантлив, как и в других. И они оба вновь начинают смеяться. Здесь, рядом с Сяо Чжанем, так тепло и комфортно, и хорошо, и это всё ощущается таким правильным… Ибо знает, что вновь заснёт на кровати Сяо Чжаня. И, очевидно, вновь проснётся со стояком, и это ни капли не поможет его болезненной, безнадёжной влюблённости пройти быстрее, но всё равно это будет потрясающая ночь. Так происходит всегда. Сяо Чжань внезапно замолкает, и Ибо чуть склоняет голову, чтобы посмотреть на него. — Ладно, спрашивай, что ты там хотел. — Передразнивать нехорошо, — бормочет Сяо Чжань в ответ на повторение тех слов, что он говорил ранее. — Если ты… Если ты не захочешь отвечать на этот вопрос, я пойму… — Да, потому что наш разговор явно показывает, насколько я скрытен, чтобы обсуждать подобные вещи. — Ой, не умничай тут, — Сяо Чжань рассеянно ударяет его подушкой. — Я хотел спросить: каково это было? Когда… Ты сказал Юй Биню, что… Когда ты… Ну, знаешь… Ибо терпеливо ждёт, когда Сяо Чжань договорит. То, как Сяо Чжань отчаянно краснеет и то и дело облизывает свои губы, более чем скрашивает его ожидание. — Каково это было: заниматься сексом с девственником? — наконец выдавливает из себя Сяо Чжань. Ибо намеренно выжидает, не торопясь отвечать на вопрос. Он хочет всесторонне продумать свой ответ, а также хочет, чтобы Сяо Чжань понял, что он подходит к ответу со всей серьёзностью. — Было хорошо, — говорит он, потому что это действительно так. — Это всего было два раза: один раз парень и один раз девушка. Они оба… Они оба хотели этого. Это то, что для меня важно. Секс всегда должен быть по обоюдному согласию. И секс с девственником не так уж отличается от секса с не девственниками. Иногда нужно замедлиться, позволить партнёру привыкнуть. С девушкой я, конечно, был особенно осторожен и аккуратен. Если кто-то из них перенервничал бы во время секса, то, вероятно, всё было бы очень неловко. Но у меня был опыт похуже с партнёрами, которые знали, что делали. — Что делает секс плохим? — тут же спрашивает Сяо Чжань, чьи глаза светятся интересом. Ибо хочется выпалить в ответ: «Когда он не с тобой», — но он вовремя умудряется прикусить язык. Его гэгэ задаёт ему важные вопросы, доверяет ему и открывает самое сокровенное, обнажая беззащитную часть себя. Даже если Сяо Чжаня не волнует его статус девственника, задавать вопросы о сексе человеку, который в разы младше тебя и всё же более опытен в этой сфере — это всё равно смущающе сложно. — Ммм, это… Я бы сказал, что для каждого по-разному. Для… Для меня… — он не может перестать всматриваться в лицо Сяо Чжаня в поисках малейшего изменения эмоций, чтобы понять, насколько он заинтересован в этом вопросе. И, конечно же, не может высмотреть ничего: Сяо Чжань непревзойдённый актёр, он прекрасно контролирует свои эмоции и, скорее всего, он никогда прежде не думал об Ибо и сексе в одном контексте. — Для меня партнёр по сексу должен быть, ммм… Сексуальным. Горячим. Или я должен считать своего партнёра горячим, и сам он должен думать, что я горячий. А вместе мы будем ещё горячее и сексуальнее. В первую очередь ты должен хотеть этого человека. Хотеть сильно, гореть от желания. Обычная теплота — это не то. — Оу, — говорит Сяо Чжань. На его лице поочерёдно появляются разные эмоции, которые Ибо не может прочитать. Он обдумывает, что только что сказал. Блять, он облажался: его ответ оказался абсолютно поверхностным. Так, словно он заинтересован только во внешности своего любовника. Хорошая работа, Ван Ибо. Он возвращается в реальность как раз в ту секунду, когда Сяо Чжань, полыхая порозовевшими щеками, вновь заговаривает: — Моя мама, эм… Моя мама однажды сказала, что самый лучший секс — это секс с тем человеком, с которым ты можешь посмеяться. — Чжань-гэ, смех во время секса — это, как правило, не очень хороший знак, — сухо отвечает Ибо, и тут же хочет вырвать себе язык. Потому что, чёрт побери, в его голове тут же возникают картины того, как они с Сяо Чжанем в обнимку перекатываются по кровати. Ибо нависает над ним, и Сяо Чжань хихикает, слизывая солоноватые капли пота с его шеи. В ответ Ибо фыркает и пытается в шутку ударить, привычно издеваясь над своим гэгэ. И он полностью, по самые яйца, погружён в Сяо Чжаня, а тот лишь смеётся и изворачивается. Бляяяять. Смех во время секса. Прекрасная идея. — Оу, — произносит Сяо Чжань, и Ибо приходится насильно вырваться из сладких грёз, чтобы прийти к горькому осознанию, что в данный момент Сяо Чжань, скорее всего, считает Ибо поверхностным и осуждает его. Чёрт, чёрт, чёрт. Ладно, он может исправить это. — Но на самом деле это звучит мило. Я легко могу представить, как ты смеёшься с кем-нибудь, находясь в постели, — наверное, это можно официально объявить самым неудачным способом сказать своему возлюбленному о том, что ты думал о сексе с ним. — И это действительно очень мило и нежно! — на всякий случай добавляет он. — Спасибо, Бо-ди, — отвечает Сяо Чжань, стараясь скрыть улыбку. Ибо хочется задушить себя подушкой. — Значит, я не уподоблюсь своему герою. — А? — теряется Ибо, а затем вспоминает их первоначальный разговор, — то, с чего всё это началось, — в то время как Сяо Чжань отвечает ему, устремив свой взгляд в телевизор, словно внезапно заинтересовавшись в этом дурацком реалити-шоу, которое там крутят. — Значит, я не как Вэй Усянь. Я не очень хочу, чтобы в мой первый раз меня затрахали до смерти. Ибо сначала бросает в жар, потом в холод, а затем эти два ощущения смешиваются воедино. Взгляд Сяо Чжаня всё ещё устремлён в экран работающего телевизора, и Ибо ничего больше не остаётся, кроме как слепо пялиться туда же, пока его мозг находится в состоянии перезагрузки. Он едва успевает прийти в себя, когда Сяо Чжань потягивается и зевает, мило морща нос. — Господи, как же я устал. Ты же останешься у меня, да? Тебе оставить телевизор включённым? — Нет, — умудряется выдавить из себя Ибо. — Нет, всё в порядке. Света в ванной будет достаточно. Если ты не против этого… — Конечно, — улыбается ему Сяо Чжань так же сладко и мило, как всегда, и поднимается со своего места, чтобы пойти умыться. Ибо же лицом утыкается в свою исстрадавшуюся, помятую и побитую подушку и пытается не закричать. Позже, в полутьме комнаты, разбавленной полоской света, идущей из ванной, он переворачивается и пододвигается ближе. Так, чтобы можно было различить профиль Сяо Чжаня. Это одна из самых глупых вещей в его жизни, которую он всё же хочет сделать, потому что… Потому что он не может не попытаться. — Чжань-гэ? Ты спишь? — Нет. Ты что-то хотел, Ибо? Этот голос. До невозможности мягкий, сонный и привычно заботливый. И это одна из причин, почему каждое утро у Ибо крепко стоит. — Если ты когда-нибудь… Я знаю, тебя не напрягает твой статус девственника, но если вдруг что-то случится… И ты захочешь изменить это, дай мне знать. Я… Я буду рад помочь тебе с этим, хорошо? Есть ещё куча всего, что он хотел бы сказать. Он хочет сказать об их дружбе; о том, что он понимает, каково это — находиться в этой жестокой, безжалостной индустрии, где нельзя допускать ни единой ошибки; о том, как важно найти человека, которому ты безоговорочно можешь доверять; а затем, может быть, рассказать, что он сделает хорошо (ох, как хорошо) Сяо Чжаню. Но все эти слова застывают на его губах, не успев с них сорваться, когда он понимает, насколько глупо и смешно всё это звучит: буквально недавно Сяо Чжань говорил о том, что хочет, чтобы его первый раз был особенным и что-то значащим, и тут Ибо услужливо предлагает ему дружескую руку помощи. Блять. — Я хотел сказать, что только если ты… — Спасибо, Ибо, — тон Сяо Чжаня мягкий и ласковый, и Ибо просто хочется разрыдаться, как маленькому ребёнку. — Это действительно мило с твоей стороны. Спасибо за предложение. Но, думаю, я всё же подожду. В скудном свете комнаты Ибо видна лишь часть его лица, но он знает, что его гэгэ улыбается. — Никаких проблем, Чжань-гэ, — отвечает он, прежде чем перевернуться на другой бок.

~

— Окей, тебе нужно выбрать, — спустя два дня говорит Юй Бинь, плюхаясь рядом с Ибо, который удобно устроился в теньке. — Я, Лю Хайкуань или Сюань Лу. Думаю, лучше всего выбрать меня, но у тебя какие-то братские мутки с Хайкуанем. И Сюань Лу будет наихудшем выбором для разговора, её лучше вообще не слушать. Ибо даже не утруждает себя тем, чтобы взглянуть на болтливого коллегу. Жара сегодня особенно свирепствует, и он чувствует себя совершенно дерьмово, и все продолжают говорить ему пить больше воды и отдыхать (а во всём виновата одна недолгая поездка в госпиталь из-за теплового истощения, которую все начинают припоминать ему в особо жаркие дни), в то время как Сяо Чжань буквально увядает у него на глазах, словно прекрасный цветок, который не поливали несколько дней; он едва заставляет себя улыбаться в ответ на причуды и шуточные приставания Ибо и уж тем более не отвечает на них. — Ибо! Земля вызывает Ибо! Эй, не игнорируй старших. — Что у тебя там? — удаётся выдавить из себя Ибо. Юй Бинь устраивает целое шоу: проверяет, есть ли кто поблизости, кто мог бы подслушать их разговор, а затем для более драматичного эффекта наклоняется ближе, почти к самому уху. Каким образом он стал актёром с такими навыками, Ибо вообще понятия не имеет. — Выбирай. С кем ты хочешь поговорить по душам по поводу того, что происходит между тобой и Сяо Чжанем? — С Сюань Лу, конечно же, — говорит Ибо. Возможно, у него разбито сердце, но мозг-то ещё вроде бы цел. — И между мной и Сяо Чжанем ничего не происходит. И это действительно так. Между ними ничего не происходит. Ничего нет. Потому что они с Сяо Чжанем были такими же, как и обычно. С того разговора ничего не изменилось. Осознание этого принесло Ибо блаженное облегчение и в то же время оглушительное поражение. Ибо приходилось несколько раз убеждать себя в том, что этот разговор вообще был и он не просто выдумал его. Потому что поведение Сяо Чжаня ни капли не изменилось, словно ничего и не было. Так что да. Между ним и Сяо Чжанем ничего не было. — Тот факт, что между вами ничего не происходит — это то, как мы поняли, что между вами что-то происходит, — глубокомысленно изрекает Юй Бинь. Ибо очень медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. В ответ Юй Бинь закатывает глаза. — Эм, ты вообще помнишь, что я сидел рядом, когда наш дорогой Сяо Чжань буквально прокричал на весь мир, что его никто никогда не трахал, а после ты сразу же объявил о том, что просто эксперт в сексе с девственниками? — Что? — ошалело переспрашивает Ибо. — Так что, ну правда, между тобой и Сяо Чжанем что-то должно происходить, потому что я был немного удивлён, когда ты не набросился на него прямо тогда, пока он сидел в кресле для макияжа, и тот факт, что это было примерно четыре дня назад… — Пять. — …А бедный мальчик всё ещё носит клеймо девственника… Да у него на шее будто ленточка висит с надписью «несчастный девственник, который желает быть выебанным Ван Ибо», и всё равно, как мы все можем видеть, между тобой и Сяо Чжанем всё ещё ничего не происходит… Так что. Разговор по душам. Что с тобой вообще, блять, не так? Просто трахни его уже, ты нас всех с ума так сведёшь… — Что? — повторяет Ибо. — Я, Лю Хайкуань или Сюань Лу. Не выбирай Сюань Лу, она действительно очень зла на тебя. — Ленточка висит? — переспрашивает Ибо, пытаясь прийти в себя и осмыслить всё сказанное. Юй Бинь громко вздыхает и обхватывает голову руками. Следующие его слова выходят немного приглушёнными. — Как двое людей, которые имеют способность общаться без слов, лишь переглядываясь, могут быть так плохи в общении? — Я всё ещё выбираю Сюань Лу, — говорит Ибо на автомате, а затем оборачивается, чтобы посмотреть на место съёмок. Камеры пока не начали снимать, и Сяо Чжань смотрит в землю невидящим взглядом, ожидая, когда кто-нибудь даст ему инструкции к дальнейшим действиям. Свой маленький вентилятор он держит так близко к лицу, что Ибо очень удивится, если к концу дня его нос останется цел. Он выглядит уставшим и измученным, и Ибо знает наверняка, что он был бы очень расстроен, если бы узнал, что у них с Юй Бинем состоялся разговор подобного рода. — Послушай, Ибо… — Он не хочет меня в этом плане. Я уже пытался, — обрывает его младший, буквально выплёвывая слова. Это единственный раз, когда ему отказали, что на самом деле довольно забавно. Его гордость вполне может принять отказ от Самого Красивого Лица Азии. В отличие от его сердца, но это не так уж важно. Юй Бинь смотрит на него долго и внимательно. В это время на съёмочной площадке Сяо Чжань устало поднимает голову, его взгляд блуждает из стороны в сторону, пока он не замечает, что Ибо смотрит на него, и тогда он улыбается, слегка помахивая своим вентилятором в приветственном жесте. Ибо улыбается ему в ответ и демонстративно делает вид, будто вальяжно прохлаждается в тени. Сяо Чжань смотрит по сторонам, чтобы убедиться, что режиссёр не наблюдает за ним, а затем незамысловатым жестом пальца показывает Ибо, что тому следует отъебаться. Ибо не сдерживает смешка и видит, что Сяо Чжань тоже смеётся. За его спиной Юй Бинь поднимается, чтобы уйти. — Попробуй снова, — кидает он, прежде чем уйти.

~

Всю свою жизнь Ибо пытался и пробовал. Он танцор. Для танцора привычно, сделав какое-либо движение неправильно, пытаться повторять его снова и снова, пока не получится. А когда получится — снова пытаться на этот раз сделать его идеально. Танцы — его главное увлечение. Но если взять любое другое: скейтборд, актёрство, мотогонки… Всё это тоже о неудачах и новых попытках. Наверное, Ибо можно назвать перфекционистом: он привык пробовать снова и снова, и снова, пока не получится идеально, пока он не станет мастером в чём бы то ни было. И это то качество, которое ему самому нравится в нём и которым он втайне гордится. Но сейчас он понимает, что намного легче пытаться, когда единственное, чем ты рискуешь, — это твоё тело. Он может сотню раз пытаться повторить новое движение на скейтборде, и худшее, что может в это время случиться — это если он девяносто девять раз сильно ударится. Конечно, требуется чертовски много упорства и решимости, чтобы преодолеть боль и побороть усталость, пока твой мозг едва ли не отключается из-за бесчисленных повторений одного и того же. Но даже самый страшный и сложный трюк на мотоцикле не сравнится с тем страхом, который пронизывает его насквозь при мысли о том, что он собирается вновь предложить это Сяо Чжаню. Именно поэтому он делает это как можно скорее, чтобы не дать себе спасовать. И, конечно же, получается всё также глупо, как и всегда. — Чжань-гэ, — капризным тоном тянет он, перекатываясь на кровати Сяо Чжаня. — Я не могу поверить, что ты тогда отказал мне. Ты разбил сердце своего диди. Сяо Чжань громко фыркает из ванной комнаты, где чистит зубы. Ибо слышит, как он сплёвывает, а затем полощет рот, прежде чем умыть лицо. И только тогда (наконец, блять) возвращается обратно в спальню. — Аввв, Бо-ди, ты, что ли, не привык к отказам? — Конечно же нет! Ты только посмотри на меня! — говорит Ибо, потому что из-за Сяо Чжаня он глупеет от любви и превращается в сущего ребёнка, жаждущего услышать похвалу в свою сторону от объекта обожания. Он рукой указывает на своё лицо и проводит вниз по своему телу, как бы говоря: «Как от такого можно отказаться?». Сяо Чжань подыгрывает ему и устраивает целое шоу, оценивающе осматривая его. — Хммм… Неплохо, неплохо, Бо-ди. Не волнуйся, как только мы вернёмся назад, в мир цивилизации, я уверен, у твоих ног будут сотни горячих талантливых танцоров, желающих забраться в твои штаны. Опять. Опять во всём этом есть что-то очень маленькое, совершенно крошечное, Ибо бы и не заметил этого, если бы он постоянно не наблюдал за Сяо Чжанем и не интересовался им больше, чем чем-либо другим на этой планете. Немного другой тон голоса, то, как он отводит взгляд, пытаясь скрыть эмоции, тревожная складка у рта… Что-то во всём этом есть такое… — Мне не нужны горячие талантливые танцоры, — снова начинает капризничать Ибо, потому что, окей, ему стоит признать: он не умеет вести разговоры по-взрослому. В конце концов он рос с Вэньханем и Сынёном, которые тоже то и дело ныли. И тем более он не может нормально вести разговор о сексе, где ещё в придачу замешаны искренние чувства. — Мне нужен Чжань-гэ. — Прости, Бо-ди, — отвечает Сяо Чжань с улыбкой на губах, которая выглядит напряжённой и ни капли не искренней. — Боюсь, тебе придётся обуздать своё возбуждение. Возможно, я не возражаю против того, чтобы потерять девственность, но я бы не хотел в свой первый раз не оправдать чьи-либо ожидания, потому что я всего лишь — как ты там сказал? — тёплый. Какого. Блять. Чёрта. Ибо резко выпрямляется, принимая сидячее положение на кровати. Всякое желание кататься по чужой постели, вести себя по-детски глупо и завоёвывать чужое внимание любыми способами тут же улетучивается. Он чувствует, как холод расползается по всему телу. Или это онемение? Да, скорее онемение и оцепенение. Оказывается, Сяо Чжань вполне умеет осуждать других, он просто сохраняет эту способность для определённых случаев. Это несправедливо. В итоге Ибо себя чувствует глупым, просто поразительно тупым, а ещё одиноким. И вишенкой на торте становится отвращение к себе за все эти эмоции. Что, если Сяо Чжань не считает его привлекательным? Не считает его достаточно горячим, чтобы заняться с ним сексом. На этот раз эго Ибо опускается ниже плинтуса. И ему некого винить во всём произошедшем: в прошлый раз Сяо Чжань ничего не сказал и не стал углубляться в тему, а Ибо попросту не смог отпустить и продолжил буквально изводить Сяо Чжаня. Поэтому неудивительно, что Сяо Чжань решил прояснить ситуацию и намекнул, что он не хочет Ибо в этом смысле… — Бо-ди?.. Ибо, что случилось? — Я приношу свои извинения, Сяо Чжань, — говорит Ибо, обращаясь к коллеге официально, потому что так будет правильнее. — Мне не стоило продолжать давить на тебя и возвращаться к этой теме. Ты можешь простить меня за то, что я не понимал намёков? Прямо сейчас он не может смотреть на Сяо Чжаня. Завтра… Завтра он оправится, и между ними всё вернётся на свои места. Ибо уже несколько месяцев так глупо влюблён в этого человека, и он просто поддался чувствам, выпустил ситуацию из-под контроля, узнав, что Сяо Чжань — девственник. Ха, да даже если бы он не был невинным, то это не сделало бы его менее желанным для Ибо. Просто в данной ситуации мозг Ибо решил выдать идею, что у него появился шанс… Что ж. Сейчас это не имеет значения. Он подпрыгивает на месте от удивления: слишком углубился в свои мысли и на время выпал из настоящего времени, и только сейчас обнаружил, что Сяо Чжань сидит рядом с ним. Он всё ещё кажется немного приунывшим, даже грустным, а между его бровей всё ещё виднеется эта тревожная, хмурая складка. — Нет, Ибо, это я должен извиняться. Это был… Это был не лучший способ ответить на твою доброту. Я понимаю, ты просто пытаешься помочь мне, и я действительно благодарен тебе за это… — Чжань-гэ, ты не должен извиняться за то, что я тебе не нравлюсь в этом плане… —… И я понимаю, что на самом деле ты не хочешь спать со мной… — Что? — Что? Они оба совершенно по-глупому смотрят друг на друга. Ибо хмурится, пытаясь разобраться в этом явно запутанном разговоре, и по лицу Сяо Чжаня понимает, что тот пытается сделать то же самое. В конце концов он останавливается на том варианте, который кажется ему наиболее подходящим для прояснения ситуации, и фыркает: — Чжань-гэ, в какой из параллельных вселенных мне бы не захотелось спать с тобой? Сяо Чжань кидает на него озадаченный взгляд. Он всё это время рукой цеплялся за локоть Ибо, и тот внезапно понимает, что пальцы старшего сжаты так сильно, как будто Сяо Чжань боится его отпустить. А затем Сяо Чжань уже привычно вновь проходится языком по своим губам, и на этот раз Ибо смотрит пристально, не отводя взгляд, позволяя Сяо Чжаню заметить, что он смотрит — совершенно жадно и голодно. Блять. Что же такое творится. — Ибо, — медленно начинает Сяо Чжань, — почему ты думаешь, что ты мне не нравишься? — Потому что ты отказал мне. Дважды, — говорит Ибо столь же медленно. Он расслабляется, и они просто смотрят, полностью сосредоточившись друг на друге, впитывая каждое мимолётное, едва заметное движение, каждую смену эмоций на лице, каждый взгляд, каждый вздох. И каждое слово. Сяо Чжань делает глубокий вдох, словно вот-вот прыгнет в ледяную реку с большой высоты. — Я… Я отказал, потому что думал… Думал, что это было предложение друга, который хотел помочь. Щедрое предложение, жест доброты, но… Всё же… — он мелко вздрагивает, прежде чем договорить. — Всё же это просто был бы трах из жалости. Ибо хмыкает. Выходит слишком громко, и Сяо Чжань, явно поражённый, поднимает на него глаза, а затем они вновь сверлят друг друга взглядом, прежде чем согнуться в приступе смеха. Проходит целых тридцать секунд, прежде чем они могут посмотреть друг на друга без смешков и улыбок. Это не самый долгий их совместный приступ смеха (рекорд — семь минут и двадцать восемь секунд; не то чтобы Ибо или режиссёр Ченг вели счёт), но и не самый короткий. Ибо чувствует, как его сердце остервенело пытается пробиться сквозь его грудную клетку, пока он любуется покрасневшим, улыбающимся лицом Сяо Чжаня. В конце концов они оба усаживаются на свои привычные стороны кровати, и, кажется, так говорить становится гораздо легче. — Трах из жалости? Чжань-гэ, ты случайно с ума не сошёл? — Ты занимаешься сексом только с танцорами! — протестует Сяо Чжань, чьи щёки наливаются румянцем. — Все эти истории, которые ты мне рассказывал об одном красивом танцоре, другом очень талантливом танцоре… Ибо пытается осмыслить это и вспомнить. Что ж. Он действительно занимался сексом в основном с танцорами. — Сяо Чжань, я просто зависаю в основном с танцорами. Логично, что, вероятно, я в основном буду заниматься сексом с ними, так как они преобладают в моём окружении… — этот аргумент выходит не очень, поэтому Ибо пытается побыстрее перейти на другую, более волнующую его тему. — Но это не имеет никакого отношения к тому, что я хочу заняться сексом с тобой! — Ты сказал, что я всего лишь тёплый, недостаточно горячий! Ты сам сказал, что хочешь заниматься сексом только с горячими партнёрами! Ибо хочет вмазать себе подушкой по лицу. — Я хочу заниматься сексом с людьми, которые, по моему мнению, являются горячими! И ты входишь в это число! Как ты вообще мог допустить мысль, что я не хочу тебя? Чжань-гэ, ты, блять, буквально являешься самым красивым лицом Азии! — Ой, заткнись, — отвечает Сяо Чжань, но румянец на его щеках становится ярче. Ибо действительно не может поверить, что они сейчас обсуждают это. Его голова вот-вот взорвётся, как при приготовлении попкорна зёрна кукурузы взрываются в микроволновке. — Но ты предложил мне заняться сексом только после того, как узнал, что я — бедный многолетний девственник… — Да блять, потому что я не могу существовать в мире, в котором ты никогда не занимался сексом! — Ибо переходит на крик. — Ты должен заниматься сексом каждый день! Кто-то должен доводить тебя до оргазма, заставлять кончать снова и снова каждый чёртов день! — где-то на грани своего сознания он понимает, что его слова звучат как бред сумасшедшего. Или, возможно, он действительно слишком проникся героем и сейчас начнёт требовать того самого «каждый день значит каждый день», что будет ещё хуже. — И в идеале это должен быть я. Ох, чёрт. Он отнюдь не хотел, чтобы последняя фраза была озвучена. — Постой-ка. Ты хотел заняться со мной сексом… Больше, чем один раз? — уточняет Сяо Чжань. Ибо чувствует, как его брови смыкаются на переносице — так сильно он хмурится; наверняка сейчас он похож на какого-нибудь аниме персонажа. Сяо Чжань прикусывает нижнюю губу. — Получается, это… Это не… Что-то вроде кинка на девственность? О, Господи… Нахуй. Пусть всё горит. Раз уж он начал, то нужно закончить. — Сяо Чжань, — говорит он твёрдо, без колебаний, уверенный в своих словах, — Я… Ты мне нравишься. Я хочу заниматься с тобой сексом, потому что ты горячий. Я хочу заниматься с тобой сексом не потому, что ты девственник, это просто… Я просто хотел бы сделать твой первый раз чертовски потрясающим и запоминающимся. Я хочу… Я хочу заниматься с тобой сексом, потому что с тобой я могу смеяться. На этот раз всё лицо Сяо Чжаня покрывается румянцем, но в то же время он терзает нижнюю губу зубами, а брови всё ещё слегка сведены к переносице, и Ибо вспоминает то, что говорил ему Юй Бинь: эти нахмуренные брови что-то значат. — Чжань-гэ, если тебе совсем некомфортно из-за сказанного мной, мы можем просто забыть об этом и вернуться к тому, что у нас было раньше. Я больше ничего не буду предлагать тебе и ни о чём не буду просить тебя. Но… Перед этим ты можешь сказать мне, о чём ты сейчас думаешь? — Я думаю о том, что для меня секс — это нечто значительное, глобальное, если можно так сказать, — едва слышно бормочет Сяо Чжань, и в течение нескольких сердцеразбивающих секунд Ибо кажется, что ему снова откажут. Но затем Сяо Чжань поднимает свои потемневшие, блестящие глаза и смотрит прямо на него. — И проблема в том, что я не думаю, что это будет честно по отношению к тебе, так как для меня это будет значить многое, а для тебя… — Чжань-гэ… — Бо-ди, ты мне нравишься… Сильно нравишься. Чертовски ужасно сильно нравишься. Ибо пытается выдавить хоть что-нибудь в ответ, но его голос отказывается работать. Поэтому он пытается снова: — Думаешь, это настолько же сильно, насколько ты нравишься мне? Потому что я уже давно перешёл за черту «чертовски ужасно сильно нравишься». Они несколько секунд, которые обоим кажутся вечностью, сидят и смотрят друг на друга. А затем Сяо Чжань выгибает одну бровь. Сяо Чжань: мы идиоты, да? Ван Ибо: ты собираешься поцеловать меня или как? Сяо Чжань мягко смеётся и, положив влажную ладонь на его шею, притягивает Ибо ближе к себе. Электрический разряд пробегает вдоль по позвоночнику Ибо, и на какое-то время он забывает, как дышать. Губы Сяо Чжаня напротив его мягкие и нетерпеливые, — по крайней мере, в поцелуях у него был явно большой опыт — и Ибо буквально хочет сожрать его целиком и полностью, едва их губы сливаются в поцелуе. Но он держит себя в руках, позволяя поцелую оставаться нежным и неторопливым. Нет никаких фейерверков или о чём там ещё пишется в глупых романах. Просто рот Сяо Чжаня напротив его кажется самой правильной вещью в мире. Они целуются целую вечность. Где-то на середине, пока он вылизывает рот Сяо Чжаня своим языком, Ибо вспоминает, что вообще-то ему плевать на приличия и всё такое, поэтому он придвигается ближе, пока их тела не соприкасаются. А затем опрокидывает Сяо Чжаня на кровать, своим телом вжимая его в мягкий матрас. Сяо Чжань заводит одну руку за его спину, и Ибо чувствует, как он до безумия нежно поглаживает его затылок, снова и снова ласкающе проходясь подушечками пальцев по коротким волоскам. И это ощущается так правильно и хорошо, что Ибо возбуждается: член в штанах заинтересованно дёргается в ответ на эти ласки. Он отстраняется, чтобы поменять положение, и Сяо Чжань тонко, полузадушенно всхлипывает из-за потери тепла и отсутствия чужих губ на своих красных, уже слегка опухших. И в ту же секунду у Ибо крепко встаёт, и сердце, словно обезумевшее, рвётся из груди. Он целует Сяо Чжаня. Он целует Сяо Чжаня! — Я сделаю тебе хорошо. Очень, очень хорошо, — мурлычет он, вновь вмазываясь своим ртом в рот Сяо Чжаня. — Я разрушу тебя в самом приятном смысле этого слова. — Господи, Ибо, — на лбу Сяо Чжаня выступила испарина, и он уже выглядит затраханным: раскрасневшееся лицо, взлохмаченные волосы и бесстыже алые опухшие губы совсем не помогают Ибо сконцентрироваться. — Я… Хорошо… Но мы можем… Мы можем всё же притормозить? — Конечно, — Ибо мгновенно отстраняется. Всего на несколько сантиметров, но всё же отстраняется, стоит Сяо Чжаню об этом попросить. Он опускает ладонь на бедро Сяо Чжаня и пристально наблюдает, будет ли Сяо Чжань против, если он оставит её лежать там. Он медленно и мягко водит большим пальцем по выступу чужого бедра, и это единственная ниточка, которая связывает его с реальностью и позволяет держать себя в руках. Сяо Чжань тяжело дышит, проводя рукой по волосам. Несколько мгновений они просто улыбаются друг другу. Ибо чувствует, как смех пузырится в его горле. Это даже лучше, чем поцелуи. Он нравится Сяо Чжаню. — Мы такие глупые, — говорит Сяо Чжань, и всё его лицо буквально светится улыбкой и счастьем. От этого настолько захватывает дух, что Ибо забывает улыбнуться в ответ. Он просто смотрит и смотрит, пока Сяо Чжань не ударяет его по руке. — Бо-ди, перестань смотреть на меня так, словно я — центр вселенной. — Но я не могу. Ты действительно центр вселенной для меня. Сяо-лаоши так же прекрасен, как луна, и солнце, и звёзды… — О Господииии… — Сяо Чжань прячет лицо в ладонях. — Я разбудил монстра. — Чжань-гэ, мы можем заняться сексом сейчас? — спрашивает Ибо, потому что… Ну, потому что. Это очевидно, почему. Сяо Чжань какое-то время думает, прежде чем ответить: — Хммм. Нет. — Нет?! — Не сейчас, — улыбается ему Сяо Чжань, и Ибо отчаянно оглядывает его лицо в попытках найти хоть какой-нибудь признак того, что он шутит. Рука Сяо Чжаня соскальзывает с его шеи, и он ведёт большим пальцем вниз по линии челюсти. — Не сейчас, Бо-ди, — повторяет он, на этот раз более мягко. — Я хочу этого, поверь мне, я очень хочу этого. Но моя голова буквально идёт кругом от всего произошедшего, и я чувствую… Сейчас я чувствую слишком много всего, я просто… — Я все понимаю, Чжань-гэ, — прерывает его Ибо, меняя их позу так, что они сейчас просто лежат рядом друг с другом. Однако руку с бедра Сяо Чжаня он так и не убирает. Это все теперь принадлежит ему. Ему стоит написать там: «Собственность Ван Ибо». — Я тоже. Я бы даже сказал, что я ошеломлён и поражён. — В хорошем смысле? — спрашивает Сяо Чжань, и Ибо в ту же секунду кивает, вероятно, с излишним энтузиазмом, потому что Сяо Чжань тихо посмеивается в ответ. — Но… Скоро? — с надеждой спрашивает он, и Сяо Чжань уже смеётся по-настоящему — звонко и открыто. — Да, Бо-ди, скоро. Очень скоро. — Завтра? Сяо Чжань вновь ударяет его. Ибо в ответ лишь ухмыляется и тянется за пультом управления. Скоро.

~

Многообещающее «скоро» оказалось ложью. Сяо Чжань заставил ждать его четыре — ЧЕТЫРЕ — дня. И не то чтобы старший делал это намеренно! Наоборот, он сам не предполагал такого долгого перерыва. А всё из-за ночных съёмок. На второй день они договорились о том, чтобы не подходить друг к другу слишком близко, потому что даже малейший физический контакт приводил обоих в полувозбуждённое состояние, а слоёв у их костюмов было всё же недостаточно, чтобы скрыть то, насколько отчаянно Ибо хочет трахнуть Сяо Чжаня. Хотя однажды случилась забавная сцена: Сяо Чжань ненароком посмотрел вниз и его глаза увеличились вдвое. — Господи, Ибо, насколько ты большой? — Большой. — Ах, — и снова на лбу Сяо Чжаня залегла эта тревожная складочка. Ибо немного меняет свою позу так, чтобы его эрекция была менее заметна для остальных членов съёмочной команды. — Ты точно хочешь, чтобы я был сверху? — тихо спрашивает он. На самом деле он предпочитает быть сверху — и он действительно очень, очень, очень хочет трахнуть Сяо Чжаня, — но другая раскладка тоже имеет свои плюсы, и он уверен, что так получит не меньше удовольствия. Но вчера Сяо Чжань сам объявил ему о своём желании быть снизу, и Ибо уже успел подрочить семь раз, представляя, как это будет. Поэтому сейчас он очень надеется, что Сяо Чжань не испугался его гигантских размеров. Старший в ответ на вопрос лишь глупо моргает: — Да-да, всё в порядке. Ммм… Ибо? — Что? — Это же не было частью критериев для кастинга на роль Лань Ванцзи? Но сегодня! — Сяо-лаоши такой красивый сегодня, — предвкушающе мурлычет Ибо достаточно громко, чтобы Сяо Чжань услышал. — Просто прекрасный… — Бо-ди, пожалуйста, нам всего лишь осталось доехать на автобусе до отеля. Пожалуйста… — Сяо-лаоши будет выглядеть ещё прекраснее, когда я буду отсасывать ему. Хмм? О, вы только посмотрите, он такой очаровательный, когда краснеет! Ох, я собираюсь сделать с тобой такие вещи, что ты весь покраснеешь от… — Блять, — выдыхает Сяо Чжань, прежде чем встать со своего места и пройти в начало автобуса. Ибо ухмыляется ему вслед, полностью игнорируя Юй Биня и Сюань Лу, исполняющих танец победителей, сидя на своих местах сзади. Затем на него находит осознание, что он уже начал возбуждаться, а в автобусе есть ещё пятнадцать человек, которые могут стать невольными свидетелями его недвусмысленно оттопыренных спереди шорт, поэтому ему всё же стоит успокоиться. Однако он понятия не имеет, как ему, чёрт побери, успокоиться. Режиссёр Ченг наконец-то решил закончить съёмки пораньше, и сейчас он может проводить Сяо Чжаня до его комнаты, снять с него всю одежду и затем делать с ним разные грязные, совершенно разнузданные вещи. В идеале это должно включать в себя стекающий с обнажённых тел пот и много смазки, и… Блять. Член Ибо сейчас порвёт шорты. У Ибо повышенное половое влечение. Это оборотная сторона образа жизни, который затрачивает много энергии: некоторые люди полностью утрачивают интерес к сексу, направляя всю свою сексуальную энергию в танец, а другие обнаруживают, что возбуждаются от всего этого ещё больше. Но то, что происходит с ним сейчас — это не просто возбуждение. Ему буквально до боли не хватает Сяо Чжаня, он не может без него. Словно Ибо — тяжелобольной, а Сяо Чжань — его единственное лекарство. И его яйца взорвутся, если в ближайшее время он не окажется внутри Сяо Чжаня так глубоко, как только сможет. А затем он заключит его в объятия и будет трахать с оттяжкой, долго и беспощадно, пока из прекрасных глаз его гэгэ не польются слёзы. — Эй, ты, притормози-ка, — останавливает его Юй Бинь, хватая за локоть, в то время как Ибо пытается буквально выпрыгнуть из автобуса, стоит тому остановиться около отеля. — Отпусти или останешься без руки. Гэ, — цедит Ибо сквозь зубы. Тут с другой стороны подходит Сюань Лу, и даже до чёрных пятен перед глазами возбуждённый Ибо не может быть груб с ней. Юй Бинь улыбается девушке во все тридцать два зуба. — Нам написал Сяо Чжань. Нам было приказано накормить тебя и напоить, и дать ему немного времени наедине с самим собой, а потом уже мы тебя отпустим, — он делает паузу, прежде чем через Ибо наклониться к Сюань Лу и сказать, обращаясь к ней: — Это нормально вообще, что мы настолько сильно вовлечены в сексуальную жизнь наших друзей? — Я просто выполняю роль хорошей цзецзе, — весело отвечает Сюань Лу, утаскивая Ибо в направлении ресторана отеля. Ибо удаётся сбежать ровно спустя тридцать пять минут, прямо после того, как на телефон Сюань Лу приходит сообщение с коротким «можно». У него такое ощущение, что ещё чуть-чуть, и он либо сгорит заживо, либо его душа покинет тело. Его всего трясёт от нетерпения, пока он, уже находясь в лифте, снова и снова с силой жмёт кнопку с номером этажа Сяо Чжаня. «Блять-блять-блять, — матерной мантрой крутится в голове. — Почему эта блядская штука не может ехать быстрее?». Такими темпами он выебет Сяо Чжаня прямо в прихожей. Но когда Сяо Чжань открывает дверь, Ибо лишь выдыхает (и ему кажется, что он не дышал всё это время) и утягивает мужчину в свои объятия. Сяо Чжань умытый и чистый: от него приятно пахнет сладким гелем для душа и он одет в огромных размеров футболку и короткие шорты. Ибо ведёт своими большими руками вниз по стройным бёдрам и в следующую секунду без всяких усилий поднимает его. — Бо-ди! — Сяо Чжань своими невозможно длинными ногами инстинктивно обхватывает его за бёдра. Руками он цепляется за плечи Ибо и улыбается, а затем смеётся, и этот звонкий смех буквально озаряет всё его лицо. — Отпусти меня, негодник. — Чжань-гэ, — серьёзно начинает Ибо, всё ещё сжимая своё сокровище в руках. Сяо Чжань такой стройный, что весит всего ничего, в то время как Ибо привык поднимать вес, равный его собственному и даже больше. — Чжань-гэ, ты уверен, что хочешь сделать это? Я ни в коем случае не тороплю тебя… Сяо Чжань смеётся в ответ. — Ибо, Ибо, всё хорошо, правда. Это… Мне не так важно, что это мой первый раз. Для меня имеет значение только то, что это мой первый раз с тобой. А затем в его глазах появляется озорной огонёк, и Ибо предупреждающе рычит. — Кажется, из нас двоих больше всего волнуешься ты, Бо-ди… Уверен, что у тебя нет кинка на девственность? Разве ты не хочешь быть первым, кто меня коснётся там, первым, кто увидит, как я кончаю, первым, кто засунет в меня свой член… — Прекращай. Болтать, — рычит совершенно озверевший Ибо, а затем в отместку бросает его на кровать, пока Сяо Чжань смеётся, будто бы какой-то маньяк. — И раздевайся. — Ты перв… — начинает Сяо Чжань, и спустя почти три секунды Ибо стоит перед ним уже абсолютно обнажённый, -…ый, — заканчивает предложение Сяо Чжань и поражённо рассматривает его. — Господи, Бо-ди… — Да-да, я знаю, что я горячий, раздевайся уже, — Ибо опасно близок к тому, чтобы вновь превратиться в ребёнка и начать капризничать. Он прекрасно знает себя и знает, что ему нравится, когда его рассматривают вот так: широко распахнутыми глазами, с явным восхищением, что блеском отражается в зрачках. И то, как Сяо Чжань смотрит на него, только подогревает жар внизу живота, который медленно начинает сладкой патокой распространяться по всему телу. Но больше всего Ван Ибо прямо сейчас жаждет сгрести обнажённого Сяо Чжаня в свои объятия. Сяо Чжань вновь смеётся над ним, но на этот раз его смех звучит тихо, мягко и возмутительно нежно. Он не столько снимает одежду, сколько, не вставая с кровати, крутясь и извиваясь, вытряхивает себя из неё. И на этот раз настаёт очередь Ибо застыть соляным столбом в восхищении. Сяо Чжань до боли в сердце красивый, буквально созданный для того, чтобы его любили и восхищались им: у него широкие плечи, тонкая талия, а ещё эти невозможно длинные ноги, которые сводят с ума… По всем законам мира такой длинноногий человек, как Сяо Чжань, должен казаться долговязым и нескоординированным, но он чувствует себя совершенно комфортно: сгибает одну ногу в колене, а другую, наоборот, вытягивает, а затем рукой тянется к своему уже возбуждённому, покрасневшему члену, чтобы расслабленно провести по нему пару раз, надрачивая, и у Ибо в голове происходит короткое замыкание от одного лишь взгляда на эту картинку. — Чжань-гэ самый красивый в этой вселенной, — хрипло говорит он, не скрывая своего вожделения, и Сяо Чжань вновь очаровательно краснеет, но не начинает возражать или зажиматься, а лишь смотрит на него и медленно, томно манит к себе. Они долго целуются, переплетаясь телами. Ибо, как и мечтал, сгребает Сяо Чжаня в свои объятия и долго, со вкусом вылизывает его рот, а затем переходит и на остальные части его тела, прокладывая вниз дорожку из поцелуев, чтобы наконец заглотить член. Он смакует каждый полузадушенный выдох и судорожный вздох, которые слетают с припухших губ Сяо Чжаня, с жадным удовольствием осознавая, что он — первый человек, который слышит эти полу-вздохи, полу-стоны в такой обстановке. — Ибо, я пока что не хочу кончать, — удаётся выдохнуть Сяо Чжаню, и Ибо послушно отстраняется, прежде чем оставить на головке лёгкий поцелуй. Он с блеском в глазах любуется работой своих рук и рта. Сяо Чжань лежит распятый на кровати, румянец покрывает всё его лицо и стекает на плечи и грудь, а его член такой тёмный и возбуждённый, что это выглядит даже болезненно. Губы Ибо медленно расползаются в ухмылке, и Сяо Чжань с мученическим стоном прикрывает глаза ладонью. — Перестань гремлиничать и трахни меня уже. Когда Ибо скользит пальцами к самому заветному, он обнаруживает, что там уже мокро и растянуто. — Чжань-гэ, ты лишил меня самой любимой части, — обиженно дует губы он. — Честно сказать, — Сяо Чжаня подбрасывает на кровати, когда Ибо вставляет палец глубже. Он трётся щекой о бедро Сяо Чжаня, пытаясь вспомнить, как дышать. Чёрт, он всё равно такой узкий… — Я был уверен, что ты возьмёшь меня прямо в прихожей, где-нибудь на полу, как только войдёшь в номер, в стиле Лань Ванцзи, так сказать. — Я был близок к этому, — признаётся Ибо. — Но Лань Ванцзи сдерживал своё возбуждение и отчаянно ждал своего любовника шестнадцать лет, я же дрочу на тебя и на мысли о тебе подо мной всего лишь несколько месяцев. — Бо-ди! Бесстыдник! — восклицает Сяо Чжань голосом Вэй Усяня, и затем они оба смеются. А потом Ибо толкает палец ещё глубже, по самое основание, и Сяо Чжань выгибается всем телом и стонет, широко распахнув в удивлении глаза. Ибо прикусывает сочную мякоть бедра рядом в отчаянной попытке удержать остатки контроля над собой. — Это ощущается совсем по-другому, когда это делает кто-то другой, да, Чжань-гэ? — мурлычет он. — Мои пальцы тебе нравятся больше, не так ли? — Они… Больше, — выдыхает Сяо Чжань, мелко дрожа всем телом и извиваясь на кровати. Ибо другой рукой хватается за его бедро, удерживая на месте, продолжая безжалостно трахать пальцами, пока Сяо Чжань не начинает сам насаживаться на его руку, беспомощно постанывая и всхлипывая. Рука Ибо кажется огромной на чужом бедре, особенно по сравнению с тонкой талией Сяо Чжаня. Ибо готов поспорить, что может полностью обхватить эту талию двумя своими ладонями. Блять, как же ему хочется просто схватить Сяо Чжаня за талию и просто насадить на свой член. — Ибо! — вскрикивает Сяо Чжань. Он рукой тянется вниз, чтобы обхватить Ибо за запястье той руки, три пальца которой находятся глубоко в нём, раскрывая Сяо Чжаня целиком и полностью. — Пожалуйста, пожалуйста… Ибо отстранённо осознаёт состояние своего тела: тяжело вздымающаяся грудная клетка, крепко стоящий член, с головки которого стекают на кровать капли смазки, немного трясущиеся руки, одну из которых он вынимает из чужой задницы. Ему повезет, если он не кончит сразу же, как только войдёт в Сяо Чжаня. Потому что он близок к этому. Если только… — Чжань-гэ, ты точно уверен, что… — Да, уверен, — Сяо Чжань убирает со вспотевшего лба чёлку и шумно выдыхает. Никаких презервативов. Сяо Чжань — девственник, а Ибо после каждого полового акта регулярно проверяется даже без напоминаний менеджера. И Сяо Чжань хочет почувствовать его полностью, — как сам он смущённо признался, пока они вчера сидели на крыше и тихо разговаривали, — и с тех пор Ибо не может прожить и семи секунд без того, чтобы в его голове не всплывала эта мысль. — Ибо… — тихо доносится снизу, и Ибо тянется к Чжаню, накрывая его губы в поцелуе. Тот улыбается ярко и заразительно. — Я просто хотел сказать: я рад, что это будешь ты. — Чжань-гэ, — Ибо колеблется секунду, прежде чем продолжить: — Не думаю, что я бы смог выдержать, если бы это был кто-то другой. Чёрт, возможно это слишком. Они ведь даже пока не разговаривали о том, что будет после. Технически, они «договаривались» только на секс. Но Сяо Чжань в ответ на его слова лишь улыбается ещё шире и тянется за поцелуем, вмазываясь в рот Ибо так, словно хочет съесть его и сохранить в себе, и Ибо чувствует, как чужое бедро намеренно трётся о его член, и решает, что если он не начнёт трахать Сяо Чжаня в ближайшие тридцать секунд, то просто сдохнет от сперматоксикоза. — Чёрт, Ибо, у тебя так сильно стоит… — бормочет Сяо Чжань, оборачивая покрытую смазкой ладонь вокруг его члена. Ибо думает о том, что тридцать секунд стоит сократить до двадцати. — Ты такой большой. Просто огромный. Как он вообще поместится в меня целиком?.. — Настойчивость и упорство, — выдыхает Ибо, хватая Сяо Чжаня за запястье и отстраняя его руку от своего члена, пока он не кончил. — Просто с помощью грёбанной силы воли. Сяо Чжань хмыкает и кусает его в плечо, словно игривый котёнок. — Что ж, давай тогда приступим к этому. Как ты меня хочешь? — Перевернись. Сяо Чжань слушается и переворачивается на живот, и Ибо едва ли не теряет сознание при виде этой прекрасной задницы и идеального изгиба спины. — Чжань-гэ, твою задницу следует запретить. Ты выглядишь так, словно был создан для того, чтобы тебя трахали снова и снова. — Ибо, дорогой, очевидно, твой мозг совсем отказывается работать, так что поторопись и трахни меня уже, чтобы к тебе вернулась способность здраво мыслить. — Слушаюсь и повинуюсь, гэ. Но всё же сначала Ибо кладёт обе руки на эти идеальные половинки и с наслаждением сжимает их в своих широких ладонях. Просто. Потому что. Сяо Чжань оборачивается, чтобы посмотреть на него, и снова заходится в смехе. — Ибо! Сосредоточься! — Гэ, ты даже не представляешь, насколько я сейчас сосредоточен. — Не на том ты сосредоточен! Войди в меня уже! Ибо тянется вперёд до тех пор, пока полностью не покрывает своим телом Сяо Чжаня. Так он может компенсировать их разницу в росте в несколько сантиметров; может задирать голову Сяо Чжаня, чтобы целовать его, когда захочется, или вгрызаться в костлявое плечо зубами, оставляя следы. И самое лучшее из всего: он может вжаться бёдрами в чужую задницу, уткнуться членом в разработанную дырку и вставить внутрь лишь головку, ощущая, как чужое тело начинает податливо принимать его. — Блять, Ибо, — Сяо Чжань роняет голову на кровать, лбом утыкаясь в подушку и дышит часто и тяжело, пока Ибо наглаживает стройные бока, не произнося ни слова: он слишком возбуждён, даже чтобы дышать, не то чтобы говорить. Он остаётся в этом положении, растягивая Сяо Чжаня лишь только головкой своего члена, мелко двигая бёдрами так, чтобы не проходить глубже, чем на жалкий миллиметр туда и обратно. — Чёрт, пожалуйста, просто уже войди в меня полностью! — Я просто позволяю тебе привыкнуть, гэ, — мурлычет Ибо на ушко, тяжело сглатывая. Он уже делал это прежде: в первый раз проникал медленно и аккуратно, позволяя партнёру привыкнуть к размеру своего члена — но никогда ему не было так сложно сдерживаться. Просто быть внутри Сяо Чжаня даже на несколько жалких сантиметров заставляет его сходить с ума от того, как тот сжимается вокруг него, мокрый и растянутый, такой тёплый и желанный. — Я привык, привык! — выдыхает Сяо Чжань, подаваясь задницей назад и пытаясь насадиться самостоятельно, но Ибо крепко удерживает его за бёдра и не позволяет сделать этого. — Господи, да трахни ты меня уже! Из груди поднимается смех, вырываясь наружу, и он намеренно неожиданно проталкивается внутрь желанного тепла ещё на несколько миллиметров, только чтобы насладиться удивлённым вздохом, который это движение вызывает. А затем он снова сдерживается, не разрешая себе двигаться. Он отвлекает себя тем, что начинает покрывать дрожащие плечи Сяо Чжаня поцелуями лёгкими, словно крылья бабочки, пока тот вновь роняет голову на подушку и давит из себя вымученный стон: — Ибо, ты убиваешь меня. — Я просто хочу сделать твой первый раз запоминающимся, Чжань-гэ, — он носом трётся о бесстыже красную, влажную от пота щёку Сяо Чжаня. А затем продвигается внутрь ещё на миллиметр и с наслаждением наблюдает, как ресницы Сяо Чжаня трепещут, а с губ срывается пошлый, глубокий стон. — Ты вообще представляешь, насколько ты, блять, прекрасен? Ты выглядишь чертовски хорошо, принимая мой член в себя, гэ. Такой красивый и послушный. — Ибо… — Сяо Чжань поворачивает голову и слепо тянется за поцелуем, и Ибо чувствует, как контроль утекает из-под его пальцев. — Пожалуйста. Пожалуйста, я так долго хотел этого, хотел тебя так чертовски долго… — Хорошо-хорошо, Чжань-гэ, я понял тебя, — Ибо вжимается в чужое тело, толкаясь глубже, заполняя Сяо Чжаня сантиметр за сантиметром, пока они оба судорожно хватают ртами воздух. Блять, это ощущается просто потрясающе. Он никогда не испытывал такого. Он прижат к Сяо Чжаню настолько близко, что его бёдра упираются в его мягкую задницу, и он может почувствовать всем телом, как Чжань дышит быстро и судорожно, словно испуганный крольчонок. Ибо кладёт одну ладонь на его талию, а другой сжимает плечо, чтобы слегка отстранить его тело от своего, прежде чем вновь резко и безжалостно насадить на себя. — Ох, чёрт! Ибо целиком и полностью сосредотачивается на том, насколько это ощущается хорошо — находиться внутри Сяо Чжаня, чьё тёплое нутро туго обхватывает его, сжимая в себе. Тот судорожно всхлипывает каждый раз, когда Ибо толкается внутрь так глубоко, как только может, по самые яйца, в то же время притягивая бёдра Чжаня ближе к себе, чтобы убедиться, что входит в него по самое основание. Он не волнуется о том, что обращается со своим любовником слишком грубо, потому что Сяо Чжань в его руках абсолютно податливый, он буквально умоляет о большем, подаваясь задницей назад и пытаясь самостоятельно насадиться на чужой член. Блять, Сяо Чжань действительно был создан для того, чтобы его бесконечно трахали. Оба они покрыты блестящим слоем пота, и Ибо использовал так много смазки, что он чувствует: их бёдра измазаны в её остатках. Похоже, внутри Чжаня тоже достаточно смазки, потому что каждый новый толчок сопровождается до невозможности пошлым хлюпающим звуком. До этого он никогда не занимался сексом без презерватива, и сжимающийся вокруг него Сяо Чжань абсолютно горячий, тугой и просто идеальный. Тот выгибается и заводит руку за спину Ибо, чтобы надавить на его поясницу и буквально заставить податься глубже, вперёд. — Чжань-гэ хочет, чтобы его жёстко выебали? — спрашивает Ибо. С этими словами он хватается за одну из невозможно длинных ног Сяо Чжаня и выпрямляет её, устраивая под собой, а сам встаёт на колени так, что задница старшего оказывается тесно прижата к его бёдрам. Это позволяет ему протолкнуться немного глубже, и они оба стонут, теряясь в ощущениях и чувствах. Эта поза также позволяет Ибо по-собственнически лапать Сяо Чжаня за талию, за бёдра, надавливать на крутой изгиб поясницы так, что его гэгэ вынужден покорно изгибаться под ним, как тот пожелает. И Ибо гнёт его, управляет им, хватает за талию, грубо сжимая и резко вдалбливается снова и снова. — Ах, ах, ах! — жалостно всхлипывает Сяо Чжань, пока в него вбиваются мелкой дробью. Ибо завороженно наблюдает, как его член скользит внутрь распалённого тела. Покрасневшая дырочка Сяо Чжаня растягивается всё легче вокруг него, а его ягодицы наливаются спелым красным оттенком от того, насколько жёстко Ибо трахает его, буквально выбивая всю душу. И всё равно Сяо Чжань подаётся навстречу, сминая в ладонях покрывало, пока на лице его отображается полнейшее наслаждение. Он выглядит абсолютно и полностью затраханным. Выебанным. Разрушенным в самом что ни на есть приятном смысле этого слова. Ибо чувствует тянущее напряжение в своих мускулах, растущее давление в основании члена, что значит, что ещё несколько толчков — и он кончит. Он проходится ладонью по покрытой испариной спине Сяо Чжаня, пока не добирается до шеи. И, ухватившись за неё, заставляет его повернуть голову для поцелуя. — Чжань-гэ, Чжань-гэ, ты так хорошо принимаешь в себя мой член. Клянусь, я буду трахать тебя каждый день. И не позволю кому-либо другому даже дотрагиваться до тебя. — Чёрт, Ибо, — всхлипывает Сяо Чжань. Он весь сжимается на члене Ибо как внутри, так и снаружи. Ибо же тянет его бёдра вверх, слыша в ответ короткий вскрик, и ещё один, когда он хватает ладонь Сяо Чжаня и ведёт её к его же члену. — Я хочу, чтобы ты кончил, Чжань-гэ. Кончай, и тогда ты сожмёшься ещё больше вокруг меня, а я кончу в тебя, прямо внутрь и заполню тебя до краёв. Сяо Чжаня трясёт так, словно каждое слово Ибо — очередной безжалостный толчок внутрь него. Он чуть сжимает свой собственный член в руке, и Ибо при виде этого крепко стискивает зубы, чтобы сдержать подступающий оргазм, и продолжает беспощадно трахать своего гэгэ. Боже, чёрт, это так невыносимо хорошо, лучше, чем что-либо ещё. Сяо Чжань беспомощно хватает ртом воздух, его бёдра начинают неконтролируемо дрожать, и он сжимается вокруг своего диди так сильно, что сам Ибо издаёт вымученный стон. Сяо Чжань наконец-то кончает и обессилевший, мягкий, словно игрушка, и податливый падает на кровать, тяжело дыша, и Ибо теперь может использовать его тело как угодно для того, чтобы ещё пару раз толкнуться глубоко внутрь — и с каждым новым толчком он чувствует, что начинает задыхаться всё больше и больше. Он сжимает зубы, чтобы не кричать, пока не кончает — громко, сильно и подаваясь вперёд так глубоко, как только может. Затем он обессиленно валится на Сяо Чжаня, получая бессовестный шлепок по заднице за все свои усилия и старания. — Бо-ди. Тяжело. Ибо стонет, прежде чем аккуратно выйти из расслабленного тела и перекатиться в сторону. Он старается не смотреть на задницу Сяо Чжаня, потому что он уверен, что при виде растраханной, измазанной в сперме дырки он не сможет сдержаться. А его любимому гэгэ нужно время, чтобы восстановиться, и это явно не включает в себя возбуждённого Ибо, который будет снова растрахивать его, чтобы оставить внутри ещё одну порцию спермы. Он даёт себе несколько секунд, чтобы восстановить дыхание, а затем поворачивается на бок, чтобы посмотреть на Сяо Чжаня и заботливо убрать волосы с его лица. — Чжань-гэ. Всё хорошо? Улыбка Сяо Чжаня ослепляет. — Ибо… Мне интересно, как ты собираешься превзойти это в следующий раз? Ибо смеётся, испытывая абсолютное счастье. Он так счастлив, что кажется ещё чуть-чуть — и он взорвётся, оставив после себя всплеск радужных конфетти. — Просто в следующий раз ты будешь сверху. — О Господи, — Сяо Чжань вновь прячет лицо в подушке. — Перестань так говорить, или у меня снова встанет, хотя я не думаю, что смогу снова возбудиться в ближайшее время, но всё-таки… — Ммм. Значит, я всё же не был так уж жесток со своим невинным любовником? И вновь они оба смеются. Сяо Чжань отрывает лицо от подушки, чтобы потянуться за очередным поцелуем. — Абсолютно точно нет. В любом случае я абсолютно точно сам хотел этого. Ибо зевает и сладко потягивается. Им нужно в душ. Вместе. — Тогда готовься к тому, что в следующий раз я доведу тебя до слёз и заставлю умолять. Душ? — Иди, я догоню тебя… — начинает Сяо Чжань и смущённо мнётся. Ибо смеётся, наблюдая за его лицом, прежде чем встать и, обойдя кровать, подхватить Сяо Чжаня на руки, унося в ванную. Горячая вода оказывает целебный эффект, восстанавливая его гэгэ до полного функционирования, и Ибо старается вести себя хорошо, лишь пару раз хватает старшего за особенно соблазнительные части тела и сжимая в своих ладонях, пока они моются. Кажется, до Сяо Чжаня начинает доходить, что Ибо слегка одержим его бёдрами и ягодицами. Окончательное осознание настигает его в тот момент, когда Ван Ибо ухватывается за его бёдра, чтобы, таким образом направляя, вывести из ванной обратно к в спешке убранной кровати, а затем, не разжимая хватки, устраивает его между своих ног, обнимая со спины, чтобы найти что-нибудь глупое и, возможно, интересное, чтобы посмотреть по телевизору. Он отпускает его бёдра, только когда в дверь стучится обслуживание номеров с заказанной чуть ранее едой, и Ибо подрывается с места, чтобы принять заказ. — Очень впечатляюще, Ибо. Оказывается, ты не такой уж и хреновый парень, — говорит Сяо Чжань, как только пережёвывает и проглатывает кусочек болгарского перца. Ибо неосознанно усиливает свою хватку вокруг него, прижимая ближе к себе. — Я… Я не так хорош в том, что не касается секса… Обычно. Но, обещаю, я буду работать над собой. Сяо Чжань оборачивается, чтобы посмотреть на него. Он закутан в пушистый халат, и выглядит таким мягким, тёплым и уютным, пока сидит на коленях Ибо, что тот готов сделать буквально всё, что угодно, чтобы сидеть вот так вот с Сяо Чжанем всегда. — Серьёзно? А как же твои отношения с другими партнёрами? — Это с трудом можно назвать отношениями, — пожимает плечами Ибо. — Это скорее были отношения типа «друзья с привилегиями», только с более расширенными возможностями, так сказать. Но не больше. Так что в настоящих отношениях я никогда не был. Сяо Чжань вновь удивлённо на него смотрит этими прекрасными, большими глазами, а затем тянется вперёд, чтобы накрыть губы Ибо своими. — Получается, твои первые настоящие отношения будут со мной? Прямо самые первые? — спрашивает он, и его глаза загораются энтузиазмом. Ибо прикусывает нижнюю губу и смущённо пожимает плечами: — Похоже, что так. На самом деле раньше это никогда не имело для меня значения… — Ох, Бо-ди. Секунда — и Сяо Чжань целует его снова, улыбаясь в поцелуй, и эта улыбка буквально освещает всё его лицо. По его щекам расползается уже привычный румянец, а в глазах отражается неукротимый огонь, а затем он чуть приподнимает брови, и его улыбка становится только шире, и Ибо знает, что он скажет в следующую секунду. Он всегда знает. — Тогда я стану твоим первым. Я сделаю наши отношения не просто хорошими, а идеальными для тебя. Я сделаю всё, чтобы твой первый раз был чертовски потрясающим и запоминающимся, Бо-ди.