Открывая себя

Глэм сидел на веранде с открытой бутылкой пива. Мысли его блуждали очень далеко. Сегодня, с момента разговора с учительницей и вплоть до этой секунды Глэм ощущал давно забытую боль и обиду. Давно забытое чувство, что его обошли. Как давно это было. В последний раз, кажется на том злополучном экзамене в консерватории, когда он занял второе место после Чеса. И вот сегодня его обошел сын. Без подготовки, без особой цели Ди так запросто сдал экзамен, который сам Глэм провалил бы и сейчас. «Бездарность» раздалось в голове голосом отца. — Давно не видел тебя таким убитым. — Раздался рядом знакомый прокуренный голос. — Чего случилось? — Чес, — улыбнулся Глэм. — Сегодня разговаривал с учительницей Ди. Представляешь, он сдал экзамены в одну из лучших школ Америки. — Вау, это круто, чел. — Чес сел рядом с другом на ступеньку. — Парниша всегда был умен не по годам. — Да уж, — грустно усмехнулся Глэм. — А чего ты убитый-то? — Чес затянулся сигаретой. — Радоваться надо. — Я не уверен в том, что Ди готов уехать. — После недолгой паузы ответили ему. — Чел, мы никогда не готовы уехать от родителей. Вспомни как ты ко мне пришел, когда сбежал. Или как я ныкался везде, где только можно. — Чес взял уже почти пустую бутылку и сделал глоток. — Я помню. Только вот мне было семнадцать, а тебе двадцать один. Ди всего тринадцать исполнилось в начале лета*. — Глэм запустил пальцы в волосы. — Я не знаю, как поступить. С одной стороны, эта школа выпустила много выдающихся людей. А с другой, я сам отправляю своего ребёнка в другой город, как будто прогоняя. — Дурак ты, Глэм. Настолько умный, что просто дурак. — после затяжки ответил Чес. — Ты с первой беременности Вики только и делаешь, что зачитываешься книгами по воспитанию. И до сих пор не вычитал, что с ребёнком надо разговаривать? Ты у него спросил, чего хочет он? — Он, как и я, сегодня изучал информацию. Завтра поговорим. — Я не об этом спросил. — Нахмурился друг семьи. — Ему, кажется, нравится эта затея. — опустил голову отец семейства. — Ну и в чем проблема. — хмыкнул Чес. — В том, что ты не готов его отпустить? Или в том, что он тебя превзошел? Глэм почти в панике уставился на Чеса. Он любил своего друга, но иногда тот его реально пугал. — Ну чего ты так смотришь? — рассмеялся друг. — Я тебя большую часть жизни знаю. Ты так болезненно реагировал на любой проигрыш. Хотя я не думал, что ты и со своим сыном соревнуешься. Неужели ты до сих пор не простил себе второе место в консерватории? — Заткнись. — резко бросил Глэм. — Понял. — Не испугался его собеседник, который так хорошо резал душу без ножа. Они долго сидели молча. Чес успел выкурить чуть меньше десятка сигарет, пиво давно было допито, но им было комфортно рядом. Нужно было привести мысли в порядок. Глэму было страшно. Он так боялся перенести свои детские травмы на сына, что не замечал, как нанес другие. Как ещё можно объяснить, что его сын загорелся идеей покинуть дом. Глэм никак не мог выбросить из головы горящие глаза Ди. Или это просто подростковое бунтарство и желание свободы? Глэм встал и направился к двери, когда луна уже начала опускаться. День обещал быть не из легких, нужно хотя бы чуть-чуть поспать. Чес докурил последнюю сигарету и направился к себе, уже у себя вспомнив, что хотел вернуть Глэму долг. Впрочем, Глэм ошибся. На следующий день Ди куда-то ушел с самого утра. Это позволило отцу облегченно выдохнуть на некоторое время. Каждый начал заниматься своими делами. Вики скрылась в мастерской. У неё был новый заказ на ремонт байка. Глэм засел в кабинете и зарылся в бумажки. Когда Ди не пришел на обед они с Викторией начали сильно беспокоиться. Время близилось к семи, а старшего сына все ещё не было. Наконец, терпение Вики не выдержало. Несмотря на дикое нежелание быть той матерью, которая контролирует каждый вздох своего ребенка особенно в летние каникулы, она схватила телефон и позвонила Ди. Абонент был не доступен. Выматерившись сквозь зубы, она уже собиралась седлать верный байк и ехать искать своего ребёнка по всем улицам, когда он перезвонил. — Ди, где тебя черти носят? И что с телефоном? — кричала она в трубку так, что Хэви даже сбежал вниз, опасаясь за старшего. Глэм прислушивался к разговору, опираясь на дверной косяк. Слов сына из трубки было не разобрать, но голос звучал спокойно и виновато. — В смысле связь не ловит? Ты почему домой к обеду не пришел?! — только сильнее распалялась Виктория. — Где ты обедал?! В каком ещё кафе?! Ты где вообще?! — После ответа сына её лицо удивленно вытянулось. — Ты как там оказался вообще? Ладно, не важно. Спускайся к дороге, я за тобой приеду. — Где он? — Спросил Глэм, после того, как Вики сунула телефон в нагрудный карман. — На Хелле*. — Хэви удивленно посмотрел на отца. Тот своё удивление выдал лишь наклоном головы. Хелл — самая высокая гора, которая возвышалась над городом. Вообще, над городом пролегал горный массив, называемый Восточная Сьера**. Там было множество дорог, туда водили экскурсии, парочки любили полюбоваться закатом с высоты этих гор, некоторые и занимались более экстремальными вещами, например, прыгали с парашютам или занимались скалолазанием. Глэм и Вики сами когда-то сидели там и орали любимые песни. Только вот они сидели на Люцифере, который когда-то назывался Рафаэль***, но был переименован местными жителями. Что касается Хелла, автобус или любой другой транспорт мог довезти лишь до середины горы. После чего только самые отбитые или бедные туристы проделывали ещё несколько километров трудного пути по склону, чтобы сделать кадры города. Остальные же покупали эти самые фото и зависали там среди сувенирных лавок, ожидая первых. И что там только Ди забыл? — Во сколько вернётесь? — спросил Глэм, прикидывая насколько голодным и настроенным на разговор будет Ди. — Хрен знает. Я попытаюсь побыстрее, но это всё равно не меньше часа езды только туда. И ещё непонятно сколько у него займет дорога вниз. Думаю, не раньше десяти. — прикинула Виктория. — Хорошо. — ответил Глэм и пошел на кухню. Видимо, сегодня они с Ди не побеседуют. Виктория завела байк и сразу поехала за ребёнком. Дорога всегда успокаивала её. Прислушавшись к себе, она поняла, что не очень-то и злится на сына. Просто беспокоится. «Вот будут у тебя свои дети…» вспомнились ей слова мачехи, которая орала и нервничала из-за пятнадцатиминутного опоздания. Вики хмыкнула. Либо она хреновая мать, которой плевать на детей, либо её дети просто ангелы, по сравнению с ней самой. Сейчас она понимала, сколько нервов потрепала отцу, когда была чуть старше Ди. От её детей столько нервотрепки не было. Мать Вики ушла, когда девочке было всего пять лет. Просто бросила их отцом одних. Когда ей было одиннадцать, отец встретил другую женщину, которая всячески пыталась «подарить» падчерице «материнское тепло». Это самое «тепло» заключалось в том, что эта женщина, имя которой Вики при всем желании не смогла бы вспомнить, постоянно лезла в её дела. Она каждый день звонила в школу, чтобы узнать об учебе Вики. Регулярно звонила родителям её друзей, чтобы узнать, чем занята девочка. Вполне могла прийти в школу или домой к её друзьям что бы забрать её. Когда ей было тринадцать, Вики застукала мачеху за чтением её личного дневника. Сколько тогда криков было. Самым мерзким было то, что эта женщина не чувствовала за собой никакой вины. В спор тогда вступил отец и запретил жене входить в комнату дочери. Спустившись ночью за водой, девушка услышала их разговор. — Ты должен её контролировать. — Рассерженной фурией шипела мачеха. — Она отбивается от рук. Прогулы стали чаще, оценки хуже, учителя недовольны. Ты слышал, что она мне сегодня говорила! Почему ты на её стороне? — Прогулы стали чаще, как раз тогда, когда ты начала давить на неё. — Спокойно сказал отец. — Она просто хочет личного пространства, а ты её душишь своим контролем. Будь ей пятнадцать, ты вполне могла найти не личный дневник, а гондоны. И что бы ты тогда делала? — Я… — его жена помолчала, подбирая слова. — Определенно не стала бы с этим мириться, поговорила бы с ней и забрала их. А её саму под домашний арест. — Вики сжала зубы. «Тварь» подумала она. — Ага. А моя дочь сбежала бы, а через несколько месяцев пришла бы с пузом. Если пришла бы, — злобно и пьяно расхохотался отец. — Ты не знаешь её. Не смотря на весь этот контроль ты её не знаешь. Есть вещи, которые родители не должны знать о детях. Если у моей дочери будут проблемы, она придет ко мне. Уже приходила. Но я заранее ненавижу всех её ухажёров. Я размажу голову любого парня, который её обидит. Но я не хочу лезть туда, куда она не захочет меня пускать. — А если не презервативы? — гордо вскликнула эта женщина. — А если наркотики? Алкоголь? Сигареты?! — Все мы были молодыми. — сказал отец. — И я не могу огородить её от всех соблазнов. Мне остаётся просто довериться ей. Моя Вики, — его голос стал невероятно теплым, — моя Вики умная и сильная девочка. Она разберется со своей жизнью. Если я буду нужен — помогу. Если справится сама — буду ей гордиться. За пару дней до этого разговора Вики как раз попробовала сигареты. А после этой сцены, она старалась избегать их, выкуривая не больше одной пачки за год. В постоянную же привычку вошло только после того, как Вики похоронила отца и навсегда покинула родной город. У неё были действительно очень теплые отношения с отцом. «А придет ли Ди ко мне, если у него будут проблемы?» внезапно подумала мать. У Хэви не было привычки скрывать что-либо. А вот Ди не очень любил делиться своими мыслями или делами. Когда Вики проезжала то место, где сбила Глэма, который страстно желал вернуть ей ключи от байка, на её губах появилась улыбка. Всё-таки она любила своего мужа. Их любовь выросла на взаимном уважении и безоговорочном доверии друг к другу. Глэм никогда не ревновал её к друзьям по банде. Он доверял ей настолько, что даже мысли не допускал о возможной измене. И Вики была благодарна за это. Не раз жены её друзей приходили к ним, чтобы проконтролировать мужей. К немногочисленным байкершам тоже заявлялись мужья и уводили их с тусовки домой. Анна уже дважды разводилась из-за этого. Некоторые подшучивали над Вики, мол её жена верно и преданно ждёт дома. Вики била любого, кто смел что-то вякнуть в сторону её семьи, хоть и понимала, что это скорее от зависти, чем от чего-то ещё. Всё, чем она могла отблагодарить мужа за такое уважение и доверие — это поступать так же. Вики никогда ничего говорила про тусовки мужа с его группой, где их ловили шлюшки-группи, смыслом жизни которых был секс с музыкантами. Она просто знала, что в муже слишком много гордости и любви к ней самой, что бы пойти налево. — Дети часто ищут партнеров, похожих на их родителей. Мальчики ищут в девочках черты матери, а девочки, наоборот ищут в мальчиках черты отца — вслух прочитал как-то Глэм в книге по воспитанию детей. — Глэм, нашему сыну четыре месяца, ты как-то рано стал о партнерах задумываться — ответила Вики тогда, кормя Ди. Вики нашла в Глэме то же безоговорочное доверие, которое было у неё с отцом. «Интересно, а чем я напоминаю Глэму его мать?» — подумала Вики, подумала Вики подъезжая к остановке. К её огромному удивлению, Ди уже сидел там. Вики внимательно осмотрела сына сверху вниз, отмечая растрепанный хвост, сгорбленную позу, хотя Ди, подражая отцу, всегда держал идеальную осанку, дыру в штанине и чуть трясущиеся колени. «Устал», подумала Вики и закусила губу от облегчения, что с ним все хорошо. — Садись, путешественник, — сказала она и протянула ему шлем. — Я наказан? — Спросил Ди. — Нет. Ты трезв, и в целом ничего страшного не случилось. Так, серьёзный разговор. — Хмыкнула Вики. — Мы волновались. И я рада, что с тобой всё в порядке. Ди удивленно кивнул и надел шлем. Дома они оказались раньше десяти вечера. Глэм встретил сына улыбкой и легким упреком, что если куда-то уходишь надо давать понять родителям, что ты цел и здоров. Хэви же потребовал подробного рассказа о том, где был брат, и Ди с усмешкой младшего наверх. — Мне нравится, что они так доверяют друг другу, — улыбнулась Виктория. — Мне тоже, — ответил Глэм.