Двенадцать друзей Олега

В пустом гулком помещении у одной из стен стояла огромная кровать, застеленная лиловым покрывалом с фантасмагорией тропических цветов, почти по центру — унитаз, а неподалёку — ванна на изогнутых драконьих лапах. Угол у окна занимала мини-кухня с баром. Чёрно-белые постеры и фото с рок-фестивалей украшали серый бетон и силикатный кирпич стен лофта. Всё это Олег мгновенно обежал взглядом и вновь уставился на кровать. — Нравится мой траходром? — от звуков мурлыкающего голоса у Олега подогнулись коленки. Ян — ещё один, кроме самого Олега, предмет Олеговых влажных фантазий — приблизился к нему. Невысокий, ладный, в джинсах и бомбере с подвёрнутыми рукавами, он напоминал танцора из фильмов восьмидесятых. Но взгляд прожигал Олега от сердца до пениса. — Я к тебе по делу, — откашлявшись, бодро начал наш красавчик. — Какие могут быть дела у такого сексуального милашки? — Ян обволакивал голосом, телодвижениями. Олег, как загипнотизированный, оказался под властью его чар. — Мне уже известно, что тебе нужно, — Ян обнял поплывшего парня за талию. — И что? — сразу опомнился Олег, чувства чувствами, а секс-робот сам себя не купит, — Будешь участвовать в моём подарке? — А что мне за это будет? — игриво спросил Ян, незаметно ведя Олега к кровати. — А что ты хочешь? — в тон ответил тот. — А ты не догадываешься? — замурлыкал Ян в нежное ушко. — Нет, — раскокетничался Олег и завизжал, оказавшись брошен на постель и придавлен вероломным Яном. — Какой ты громкий! — Подлец! — вопил Олег, — Секстерьер! Нахал! Слезь с меня! — Громче! Меня так возбуждают твои крики! — Ян расстёгивал одежду Олегу. — Брюки помнёшь! У меня идеальные стрелки! Сексуальный террорист! Пусти! — брыкался Олег. Ян, лёжа сверху, ухитрился стащить с него те самые брюки, не помяв их, и теперь расстёгивал Олегу рубашку. Тот отчаянно пинался, пытаясь попасть коленом по яйцам, и пронзительно верещал: — Настоящий маньяк! Дикарь! М-м-м-н. Ян заткнул его поцелуем. — Мы не помешали? Скосив глаза и не прекращая целовать Олега, Ян узрел нежданных-незваных гостей в виде Максима и процессии. — Я имею на него первоочередное право, — Максим подступил ближе, — потому что купил его. — Что?! — завопил вырвавшийся из плена Яновского рта Олег. — Что? — спросил удивлённый Ян и получил звонкую пощёчину от опомнившегося Олега. — Да-да, — подтвердил Максим, — у нас договор: он мне тело, я ему деньги и ремонт замка. Так что, предлагаю поделиться по-братски Олегом и поделить расходы. И тебе хорошо, и мне выгодно. — Как не стыдно? — тихо возмутился Эдик. — Да, как не стыдно? — поддержал его Боря, — Как можно покупать Олега? — Да, Олег не проститутка, — глаза Эдика горели праведным гневом. — Олег лучше проститутки, — возразил Максим. — Кстати, да, — согласился Ян и слез всё же с расхристанного парня, — Это что за проходной двор вы тут устроили? — он оглядел вошедших друзей, — Вы зачем все здесь? — Так ты сам пригласил нас, — ответил Никита, — сказал, что будет вечеринка с коксом, метом и феном. Ян приподнял брови, размышляя: — Когда я мог такое сказать? — Да я шучу, — засмеялся Никита. — А что такое мет? — шёпотом спросил Эдик у Бори. — Не знаю, наверное, метла, — так же прошептал Боря. — Он позвал нас помочь с уборкой? Подмести нужно? — Наверное. Феном выдуть пыль из углов, а метлой подмести, — объяснил Боря. — Ага, а коксом печку затопить! — воскликнул Петя, услышавший переговоры друзей об уборке. Все присутствующие, так же слышавшие недоумённый шёпот Бори и Эдика, громко и гнусно захихикали, а потом быстро отскочили к стенам. В помещение с треском, тарахтеньем, грохотом и дымом заехал на своём алом Харлее Кристиан, лихо обогнул унитаз на полузаглохшем двигателе и остановился у окна. — Эй, ты мне покрытие не испорть. Я специально заказывал, чтобы как в спортзале было, мягко, — Ян пошёл посмотреть состояние пола. Потом все дружно взглянули на кровать и зависли. Олег ползал на коленках, выпятив в сторону друзей попку, туго обтянутую белыми трусами, и искал что-то, бормоча: — Пуговку мне оторвал, жемчужную, мерзавец. Как теперь её найти? Гад, ненавижу тебя! — он шарил ладонью по буйным зарослям на покрывале. — Олег, мы поможем, — Эдик с Борей бросились к постели и начали дружно водить руками по ярким нарисованным цветам. — Привет, привет! Как вы без меня?! — в компанию танцующей походкой заскочил Юра, — Не заскучали?! Сейчас будет веселье и движуха! Юра обладал талантом безошибочно приходить на халявные вечеринки и изображать из себя гвоздь программы. — О, какая акустика! — это вальяжной походкой вплыл импозантный Лёва, в концертном фраке, со взбитыми высоко золотистыми кудрями и в зеркальных ботинках. С ним пришло густое облако «Шанель N 5». — Ой, ебать как пахнет, как от моей прабабушки Авдотьи Степановны, — заржал Алексей, вступая в комнату гулкими шагами, как каменный гость, — она тоже вечно Шанелем воняла. — Вся честная компашка собралась, — усмехнулся Ян, — хоть жрать принесите, сбегайте в магазин, а то я же не ждал гостей. Кто, вообще, пустил слух, что у меня вечеринка? Вы мне свидание испортили. — Не свидание, а насилие, — проворчал Эдик, который только что нашёл жемчужную пуговку. — Даже изнасилование, — подтвердил Боря. — Эдик, спасибо, ты нашёл мою жемчужную пуговку! — Олег обрадовался, — Ты, маньяк, — обратился он к Яну, — у тебя есть нитка с иголкой? — У меня есть, — Эдик порылся в кармане своей вязаной коричневой кофты и вынул оттуда катушку белых ниток. — Давай, я пришью Олеже, — Боря забрал у друга нитки, — Олежа, снимай рубашку. Олег очень эротично расстегнул уцелевшие пуговки и спустил с атласных плеч шёлковую ткань. Рубашка упала на постель. Все замерли, роняя слюни из разинутых ртов. — Предлагаю устроить аукцион, — первым отмер Максим, — Кто даст самую высокую цену, тот проведёт эту ночь с Олегом. — Я думал, мы встречаемся, — отчётливо произнёс в наступившей тишине незаметно вошедший Рома. Максим слегка смутился, но быстро взял себя в руки. — Мы и так встречаемся, но одно другому не мешает, — он нагло посмотрел в глаза любовнику. Рома, поджав губы, вынул из кармана лупу и принялся рассматривать безупречный рукав своего пиджака на предмет пылинок. — Какой цинизм! — робко воскликнул Эдик, — Как можно продавать на аукционе ночь с Олегом? Он ведь не проститутка. — Вот я и говорю, он лучше проститутки, — ответил Максим. — Я не против аукциона, — Ян подошёл ближе, — Мне нужна эта ночь. Поэтому я только «за». — Эй, вы что закисли?! — Юра побежал к бару делать коктейли, — Подтягивайтесь сюда! Щас будем пить и веселиться! — Не смейте продавать на аукционе ночь со мной! — крикнул Олег, надевая рубашку со свежепришитой пуговкой, — Я вам не продажная женщина! Я могу и бесплатно! Все смутились и захихикали. Олегу стало стыдно за опрометчивые слова. — Я не это имел в виду. Это совсем другое. Вы не понимаете! Ой всё! — он надулся и принялся искать брюки. — Кстати, слух пустил Юра, — громко заметил Петя, — Он сказал, что Ян собирает всех у себя, будет весело, море алкоголя и чуток запрещённых веществ. — И что?! И что?! — запальчиво воскликнул Юра. — Разве не так? Вот вам вечеринка! Вот, есть алкоголь! А запрещённые вещества ещё подъедут, всё только начинается! — А сидеть за них ты будешь? — спросил Ян, — За эти вещества? — Да ладно, чо ты! — Юра отвернулся и как ни в чём не бывало принялся взбивать коктейли. — Не будем терять время, — Максим вышел в центр помещения, — начнём аукцион. Итак, ночь с Олегом — единственный лот. — Давайте танцевать от ста единиц, чтобы у всех был шанс поучаствовать, — предложил Петя. — Да, и шаг тоже в сто единиц, — поддержал его Никита. — Ага, а выиграют всё равно самые озабоченные, — засмеялся Юра. — Нахалы! Где мои брюки?! — возмущался Олег, ползая в эротичной позе по полу в поисках своей одежды, — Извращенец, ты куда зашвырнул мои брюки с идеальными стрелками?! — Где Олежины брюки? — Эдик тоже бросился на колени, помогая искать. — Да, с идеальными стрелками, — Боря последовал за друзьями на пол. — Олег, по-моему ты специально ползаешь, чтобы возбудить нас, — заметил Ян, — брюки-то на кровати. — Не может быть! — Олег вскочил на ноги и, запрыгнув на покрывало, опять встал, выпятив зад, — Где? Где? — Олегу не терпится, чтобы лот скорее выкупили и использовали по назначению, — сообщил в пространство Максим. — Олегу не терпится найти свои штаны, — засмеялся Алексей. — Прекрасная акустика, так и хочется распеться, да шумно здесь у вас, — Лёва стоял у окна, прислонившись царственным жестом к подоконнику, и поправлял своё роскошное золотое бланманже на голове. — Ой, Лёва, только не пой, пожалуйста, песни Паваротти! — Никита закрыл уши ладонями. — Паваротти не поёт песен, — с негодованием ответил Лёва. — Ну то, что он там поёт, не пой, пожалуйста, — попросил Петя. — Тогда не говорите, что будто Паваротти поёт песни, как, например, … э-э… как Моргенштерн! — А-а-а, Лёва! Значит, ты живой человек! — воскликнул Никита, — Мы думали, ты небожитель! Моргенштерна не слушаешь! — Я и так не слушаю Моргенштерна! — рассердился Лёва, — Я против того, чтобы оперного тенора называли певцом наряду с Элджеем. — Лёва!!! — раздался хор голосов, — Ты и таких певцов знаешь?! — Лёва, мы чего-то о тебе не знаем? — Петя внимательно рассматривал лучший голос человечества. — Не приставайте к таланту, — отмахнулся Лёва от него, как от надоедливой мухи, — я просто имею представление о тех, кто обитает на одной земле со мной и кто выбрал ту же стезю. — А что, Лёва — известный певец? — шёпотом спросил Эдик у Бори. — Не знаю, я его по телевизору не видел, — ответил так же вполголоса Боря. — Вашу мать, вы такие медленные! — быстрый, как ветер, Коля-Кристиан подлетел к постели, схватил брюки и сунул Олегу в руки. — Ой, спасибо, Кристиан! — Олег расправил их, встряхнул и запричитал, — Вот, мои идеальные стрелки помялись! Маньяк! — крикнул он Яну, — Теперь я неэлегантный с мятыми стрелками! Не останусь на твою вечеринку, поеду домой! Он надел брюки и застегнул их. Каждое его движение сопровождалось взглядами всех присутствующих. Даже Юра, делая вид, что занимается коктейлями, украдкой следил за Олегом. Восхищение и вожделение было во всех взглядах, кроме Эдикового и Бориного. Они смотрели с благоговением, как на прекрасное божество, сошедшее на землю. — Мы пойдём в магаз за алкашкой! — Никита подошёл к двери, — Делайте заказы, я всё записываю в свой файл, — он постучал пальцем в висок. — Юра, в баре осталось хоть что-нибудь? — Ян принялся рыться под стойкой и в шкафах. — Не, на всех не хватит, — Юра самозабвенно хлестал из стакана мартини. — Нам сок, — сообщил Эдик, — мне персиковый. — А мне абрикосовый, — поддержал его Боря. — А что будет Олег? — спросил Петя. — Олег будет шампанское, — ответили Олег, Алексей и Лёва. — О, как вы меня хорошо знаете, друзья, — Олег, крайне довольный, заулыбался, отчего на его безупречных щеках появились ямочки. Все присутствующие засмотрелись на него. — Так, стоп, стряхнули наваждение, — скомандовал Никита, — диктуйте заказы дальше. — Я бы выпил настоящей русской водочки из лафитного стакана, — сообщил Лёва, откинув золотые кудри от белого лба. — Я сегодня пил вино, а сейчас не откажусь от виски, нет, я бы даже выпил самогон, — Алексей причмокнул губами, видимо, вспоминая давно забытый вкус. — Откуда в нашей «Шестёрочке» самогон — этот элитарный русско-народный напиток?! — засмеялись Петя с Никитой, — Водки возьмём. — Я за рулём, я не буду алкоголь, — заявил Коля-Кристиан, — хотя, если вы просите, не откажусь. — Кстати, бабки давайте, — Никита достал свой кошелёк, — у меня не хватит на все ваши капризы. — Я оплачу всё! — Лёва барским жестом вынул из внутреннего кармана фрака огромное портмоне из золотой кожи и передал Никите несколько крупных купюр. Перстни его с большими чистой воды камнями так и сверкали при этом в свете спотов. — А что мы будем есть? — вспомнил Петя. — Я бы не отказался сейчас от настоящего русского борща с пампушками и сметаной, — Лёва стоял в позе Наполеона, — и от жирной кулебяки с гусём и тушеной капусткой. А на десерт хочу гурьевскую кашу и кисель из толокна. — Ого, это нам придётся ограбить русский трактир! — удивился Никита. — Я закажу всем нам еду из ресторана, — решил Лёва, — в ваших «Шестёрочках» такого не найти, — он взял в руки свой золотой смартфон и стал хорошо поставленным голосом небрежно делать заказ. — Давайте надувать мебель, а то сесть некуда, — Ян достал из стенных шкафов сдутые диваны и кресла. Кристиан порылся в кофре байка, вынул портативный насос и принялся помогать. Олег, Эдик и Боря сидели на кровати и хлопали глазами, глядя, как работают мужики. — Тогда ждём заказ, ребят из магаза, быстренько проводим аукцион, а потом веселимся, — резюмировал Юра, подняв стакан. — Что за аукцион? — спросил Олег, округлив рот. — Как что? — удивился Юра, — Ночь с тобой хотят купить поклонники твоей красоты. — А-а-а, — успокоился Олег, а потом встрепенулся, — В смысле?! Кто?! В этот момент подъехал курьер из ресторана с заказом и началась суета. Подошли Никита с Петей, гремя бутылками в четырёх полных пакетах. Эдик с Борей вскочили, вытащили складной стол, уже знакомый по прежним вечеринкам у Яна, потом достали посуду, спрятанную в шкаф, и принялись создавать уголок домашнего уюта, как у себя дома. — Всё, начинаем со ста. Кто больше? — Лёва взял на себя роль устроителя, встав в центр. — Пятьсот, — безучастно сообщил в пространство Рома. — Рома!!! — шокировались все. — Я думал, мы встречаемся, — гневно сказал Максим и со злостью крикнул, — Тысяча сто! Деньги идут Олегу на ремонт замка. — Тысяча двести! — Ян прекратил копаться с пакетами. — Тысяча триста, — Алексей спокойно поедал у бара кусок копченой грудинки. — Давайте, я тоже поучаствую ради интереса, — Лёва жестом светского льва взмахнул бокалом, — Три тысячи! — Лёва, ты что творишь? — Ян отряхнул руки и подошёл ближе, — Тогда я три триста. — Лёву нельзя допускать к торгам, — Максим был недоволен, что из-за Лёвы цена на Олеговы прелести подскочила, — три четыреста. — Давайте быстрее, еда остынет! — Кристиан хватал руками куски и ел под ворчание Эдика, который сервировал стол. — Пять тысяч, — Рома с лупой в руке встал рядом с Яном. — Рома, не смей мешать мне! — Максим был взбешен, он никак не рассчитывал на противодействие любовника. — Не смей указывать мне, что делать! Ты мне не хозяин! — вспылил неожиданно тихий Рома. — Рома, ты же знаешь, мне нужнее, — Ян был недоволен поворотом истории. — Надо остановить это, — заявил Максим, — Он из вредности будет мешать. А мы только потратим большую сумму на то, что может нам достаться даром. Олег сам сказал. — Я что, так дёшево стою? — хихикал Олег с шампанским в руке. Он был пьян и очарователен. — Договариваемся, пусть те, кому Олег больше всех нужен, отдельно решают между собой, — предложил Максим, — а то тут некоторые особо вредные станут всячески встревать, как в дырявой бочке затычка. Рома поджал губы и уставился на свои ботинки. — Тогда начинаем веселиться!!! — Юра пытался забраться на стойку, но координация движений ему уже не помогала. Зато помогли Петя с Никитой. Они вдвоём с обеих сторон подхватили друга под ручки и водрузили наверх. — Юра, только не падай, посуду мне перебьёшь, — попросил Ян. — Юра будет танцевать! Включите музыку погромче кто-нибудь! — Юра, пытаясь не свалиться, принялся двигаться. — Юра, мы тебя не поймаем, если оступишься, — Эдик с Борей дежурили рядом, как сёстры милосердия. — Не боись, у меня всё под контролем, а-а-а! — Юра брякнулся вниз, запнувшись об свои ноги, но его поймал Алексей под хор испуганных воплей Бори и Эдика. — Не пускайте Юру на стойку и не давайте ему больше пить, — скомандовал Ян на правах хозяина. — Не родился ещё тот человек, который может удержать Юру, когда он хочет веселиться, — заметил Кристиан. — Это точно! — засмеялся Никита, — Помните, как мы его в баре спасали от толпы пьяных гомофобов? — О, я это никогда не забуду! — подключился Лёва, — Единственный раз пошёл с вами в демократичный бар и ввязался в приключения, мне чуть фрак не порвали. — А я шлем потерял, еле нашёл потом, — Кристиан улыбался тёплым воспоминаниям, — надо опять сходить подраться хоть, а то давно не дрался. — Кристиан, люблю тебя! Это отличная идея! — Юра, шатаясь, подошёл к надувному дивану и плюхнулся, — Давайте пойдём? — Олег никуда не пойдёт, — заявил Максим. Олег сидел в тесной компании Эдика и Бори. Они пили сок, он ел кексик. — Олежа, хочешь ещё маффин с голубой посыпкой? — Боря подвинул к Олегу тарелочку с зефирками, кексиками и эклерчиками. — Ну ладно, кто хочет, оставайтесь, мы сейчас поедим, попьём и пойдём гулять, — подвёл итог Никита. — Я останусь, боюсь за фрак. Это новый, на днях пошили, — Лёва разгладил фалды. — А я не знаю, домой ехать спать или с вами пошляться, — Алексей ел гуся и с причмокиванием облизывал жирные блестящие пальцы. — Лёша, возьми салфетки, — Боря побежал к стойке, порылся и достал коробку. — О, тут уже кто-то спит, — Кристиан растолкал Юру, — Юра, поехали веселиться, ты ведь хотел больше всех. Давайте ешьте резче и выходим, а то он снова заснёт. — Я прям волнуюсь, гомофобы летят на Юру, как мухи, сами знаете, на что, — Петя был озабочен, — Щас выйдем на улицу, обязательно сцепимся с кем-нибудь. Юра просто живой магнит для радикальных психов. Они его видят, сразу обзываться начинают нехорошими словами на букву пэ. — А нефиг в юбке ходить, — Никита взял пальцем край Юриного одеяния, — Я вот юбку не ношу и никто ко мне не пристаёт. А Юра сам провоцирует гомофобов. Оригинал тоже мне. Носишь килт для пущего плезиру, будь любезен умей за себя постоять. — Килт — не юбка, — вякнул Боря, — это мужская одежда. Я бы тоже носил, если бы не боялся, что мне могут накостылять за это. — Вот, о чём я и говорю, — Никита задрал юбку Юры и заглянул под неё, — Слава яйцам, хотя бы трусы надел, а то ведь гомофобы взбесятся, если увидят голую волосатую жопу под подолом. — Кто носит юбку, тот не мужчина, — изрёк Максим одну из своих мудростей. — Да, да, кто не служил, тот не мужик, — засмеялся Петя. — Да, кто не служил, тот не мужик, — подтвердил Максим. Эдик и Боря опустили глаза и покраснели. — Я не служил и чо? — взмахнул рукой Юра, — Я мужик и помужиковей некоторых буду, не станем показывать пальцами. — Я служил, — с гордостью ответил Лёва, — я пел в музыкальных войсках. Был солистом на парадах. И так два года оттрубил. Мой голос знаком всем специалистам военно-бравурной музыки. — И я служил, — скромно сказал Рома, — я был связистом. Телетайп, азбука Морзе. — Я, конечно, не служил и не собираюсь! — засмеялся Олег, — С трудом представляю свою красоту в дурно пахнущих казармах. Да и мне нельзя держать оружие в руках… — А что так? Начинаешь стрелять без предупреждения? — Кристиан внимательно слушал. — Нет, но я же могу мозоли натереть на пальчиках, — Олег был удивлён, что столь очевидные вещи нужно разъяснять. Все захихикали, мол, это же Олег. — А я танкист, — Кристиан подошёл к байку, порылся в кофре, достал фото и показал всем, — вот мой танк. Я его очень любил, мы с ребятами его намывали лаурилсульфатом, он же весь в мазуте и пыли бывает. До сих пор скучаю по нему. — Про меня вы и так знаете, — Алексей обтёр жирные пальцы, — ВДВ. — Лёша, страшно подумать о судьбе тех, кому ты на голову приземлился с парашютом! — Никита показал руками, как приземляется Алексей. — Мы с Никиткой — матросы Тихоокеанского флота, — сообщил Петя, — Он служил на ракетном крейсере, а я — на тральщике. — Смешное слово, — захихикал Олег, — тральщик. — Похоже на трахальщик, — добавил Юра. — У кого что болит, — заметил Петя. — Хватит болтать о всякой фигне! — Юра, покачиваясь, поднялся и оправил юбку, — Поехалите веселиться! — Да, вперёд на борьбу с гомофобами! — Кристиан вынул из кофра складной флаг с телескопической ручкой и стал закреплять на байке. — Ты сейчас не проедешь в дверь с флагом, лучше на улице его раскрой, — посоветовал Ян. Они подошли к дверному проёму и стали мерить высоту древком. — Точно, не проеду, тогда закреплю пока, — Кристиан обернулся, — Ну что, все поели-попили? Выходим уже? — Мотострелковые войска, коли уж делимся армейским прошлым, — Максим был уверен в своём превосходстве. — Артиллерия, — Ян оставил последнее слово за собой. — Заткнитесь уже! Поехалите! — Юра отхлебнул из бутылки пива и пошёл с ней к выходу. — Э, нет, бутылку оставь, — Ян отобрал стеклянную тару, — а то пойдёшь геройствовать, «розочку» сделаешь, на людей начнёшь кидаться, ребят порежешь. — Юра! — крикнул Олег, — Я сейчас только заметил! У тебя ножки небритые! Как это возможно?! Ведь ты в юбке! — И чо? — удивился Юра. — Я не первый день ношу килт и никогда не брею ноги. Я же не женщина. — Но такие заросли над белыми носками, — сокрушался Олег, — это нонсенс. — Юра, хочешь побрить? Я дам бритву, — Боря охотно начал рыться в сумочке. Юра взвыл от досады и нетерпения. — Не собираюсь ничего брить! Наоборот хочу отрастить погуще! Поехалите уже, я ссать хочу! Ему показали на унитаз посреди помещения. — Ага, потом будете меня дружно позорить! Нет уж, потерплю до бара! Поехалите! — и Юра вышел первым, оправляя подол килта. Олег проснулся. Спальню заливал яркий свет из окон. Он сладко потянулся, вытягиваясь весь до пальчиков ног. Похмельем он никогда не страдал, потому вчерашние возлияния не оставили следа ни на его красоте, ни на здоровье. Он повернулся и едва не вскрикнул. На соседней подушке была чья-то русоволосая голова, тело которой оказалось целомудренно прикрыто одеялом.