Сатана в костюме

      Ему, любителю пыток и наказаний, самому воплощению греха, больно было смотреть на изуродованное побоями детское тело. Он смотрел на избитую спину, потом сквозь нее, внутрь, где теплилась, росла, излечивалась израненная светлая душа. Она была такой яркой, что Сатане приходилось отворачиваться, жмуриться.       Джи стоит прямо настолько, насколько это возможно с бесконечно саднящей спиной. Мальчик смотрит на бежевую стену своей комнаты и тяжело вдыхает, когда горячая ладонь Сатаны проходится по коже. Синяки прогибаются, вдавливаются, ему кажется, что они остались не только на коже, но и на органах, на костях. Повсюду. Зажившие рубцы, так чувствуется, снова раскрываются, напоминают о себе. И он вспоминает, словно когда-то забывал. Словно о них возможно забыть. Закрывает глаза и с ужасом вспоминает все в мелких деталях. Он бежит, спотыкается, почти ломает ноги и руки в этих бесполезных попытках избежать наказания. В голове набатом бьет воспоминание прошлого побега. Безуспешного, такого же, как и этот. Ему не убежать. — Джинни? — Сатана выглядывает из-за мальчишеского плеча, смотрит на опущенную голову и хмурится. — Джи?       Мальчишка вздрагивает, открывает глаза и выдыхает в облегчении, за ним никто не бежит. Ему больше не нужно убегать. — Я правда буду жить с вами? — А ты хотел бы остаться?       Сатана берет в ладонь баночку с холодным кремом, ведет мазью по синякам и ранам. — Нет, — это звучит надрывно, резко, из последних сил. — Нет. Почему вы раньше не приезжали к нам? — Ты раньше никогда так отчаянно меня и не звал, — он бубнит себе это под нос так, чтобы мальчишка не слышал. — Я был занят. Но теперь я здесь. — Я еще их увижу? — А ты хочешь?       Джинни вскидывает голову, смотрит на дядю и не может отвести взгляда. — Почему вы спрашиваете у меня? — Это ведь твоя жизнь. — Мужчина ведет плечами, смотрит в глаза мальчику. — Я не могу заставить тебя жить со мной, не могу заставить встречаться с кем-то, с кем ты не хочешь. Я не твоя мама и уж точно не твой отец. Я даю тебе выбор.       Мальчик кивает, возвращает голову на свое место и снова смотрит в никуда. Через пять минут он произносит глухое «спасибо» — у Сатаны вздрагивает сердце. Они выходят из дома молча. Парва не рвется попрощаться с сыном, холодно смотря ему вслед из окна. Она сжимает в руке конверт с деньгами и немедля отворачивается после того, как ловит взгляд «брата».       У Сатаны снова сжимается сердце. И вот эти существа — творение бога? Вот это — произведение искусства? Вот это носит название лучшего творения? Мужчина скривился, поправил волосы и посмотрел на мальчика. — Почему это случилось с ними? — Сатана смотрит перед собой, на людей, бегущих по тропинке. На машины, которые ехали по дороге. На все, за что цепляется его взгляд. — С ними ничего не случилось. Они родились такими. Их такими сделали, — мальчик приподнял плечи, еще глубже пряча голову, словно он боялся реакции мужчины на его слова. — Я же сказал тебе, я — не они. — Он разлохматил мальчику волосы. — Вы гораздо хуже, господин, — прошептал чертик на ухо Сатане, за что и оказался сброшенным с хозяйского плеча. — Как думаешь… — мужчина замялся, но продолжил: — твои родители похожи на Сатану? — На Сатану? — Джинни поднял свой взгляд, посмотрев на дядю и задумался. — Не думаю. — Почему же? — Ну… Мои родители ругают меня из-за своих проблем и недомолвок, из-за того, что им плохо, они делают плохо мне, а Сатана… Ну… Это же его работа, разве нет? То есть… Он не делает кому-то плохо из-за себя. Он делает плохо из-за человека. Он отдает плохому плохое. Как бы сказать правильнее. Он как тюремщик, который вынужден наказывать плохих людей, такая у него работа. А мои родители скорее заключенные, которые до заключения делали всем плохо. — Ясно. — А где мы будем жить? — Джи развернулся так резко, что мужчина еле-еле успел остановиться. — У меня есть дом в пригороде. — А как мы туда доберемся? Мы будем идти пешком? — Сатана задумался, оглянувшись. — Сейчас подъедет машина, я просто подумал, что ты хотел прогуляться немного перед поездкой. — Мальчик кивнул, разворачиваясь и вновь шагая вперед. — Что вам нравится? — Мне? — Сатана удивился. — Ну да, вам, кому же еще. Что вам нравится? — Не знаю, никто никогда не спрашивал у меня о том, что мне нравится. — Животные? — Да, некоторые мне симпатичны. Собаки или коты, например. Змеи… тоже. Все остальные — нет. — А из еды? — Ничего. — Не может вам ничего не нравиться. Что-то обязательно должно быть. Обязательно. Мне вот нравится сладкое, правда я почти никогда его не ем, но мне очень нравится. А время года? — Лето, наверное, лето. Первое, что пришло в голову. — Да, летом хорошо. Летом даже в старой одежде очень тепло.       Сатана перевел взгляд на поежившегося мальчика и кивнул чертенку. Через минуту перед ними стояла машина. — Садись, — кивнул мужчина на приоткрытую дверцу, — пора ехать. Если захочешь прогуляться — перед домом есть небольшой уютный дворик.       За окнами машины мелькали невысокие домики, между которыми ровным забором росли деревья разной высоты и породы. Молодые дубы, березы, каштаны, клены, рябины — все они создавали невероятно привлекательную картину, мелькая. По сути — нельзя было разобрать точно: дуб это или клен, потому что машина ехала быстро, не замедляясь и не ускоряясь. Словно в этом мире было только одно постоянное — скорость этой машины и ее ход.       Ни одной кочки, ни одного бугра, что сотнями были на дороге, не почувствовали те, кто сидели внутри.       Джинни сложил голову себе на руки и, не отводя глаз, смотрел на представленные ему природой картины. — Небо такое красивое, — прошептал он через несколько минут, Сатана поддался порыву, нагнулся и посмотрел на голубое, с белыми от облаков пятнами, небо. — Да, удивительное.       Ему вспомнилось угрюмое небо в аду. Бордовое, его иногда украшали желтые, алые и черные полосы, словно вот-вот небо потрескается, и ад заполнится грешными людьми. Иногда такое происходило. Они падали, попадая прямиком в свою клетку. — У вас есть дети? Или жена? — Жена когда-то была, но мы разошлись. Она была излишне прилипчивой и требовательной. Детей нет, но я всегда могу взять одного, если мне так будет угодно. — Мужчина перевел взгляд с окна на салон машины и больше ни разу не взглянул на небесные просторы, за которыми жили его братья, сестры и отец. Хотя мог ли он считать их родней? Мужчина махнул головой, отгоняя навязчивые мысли.       Отец — такой из себя праведник, если позволяет такое к себе отношение. Сатана скривился и потер переносицу в попытках забыть и прекратить все эти бессмысленные, глупые размышления ни о чем.       Перед домом стояла девушка. — Здравствуйте. — Она протянула ему руку — он пожал. — Я принимаю ваше предложение, если еще не поздно конечно. — Не поздно. Пойдемте в дом. Мой племянник — Джинни. — Сатана взглядом указал на мальчика, идущего за ним. Девушка отклонилась назад, заглядывая за мужскую спину и кивая. — Приятно познакомиться, Джинни, можешь звать меня Ама. — Приятно познакомиться, — прошептал мальчик, опуская голову в пол и продолжая шагать за дядей. — Я очень часто нахожусь в разъездах, так что привыкайте друг к другу, я буду приезжать раз в неделю, оставаться ненадолго и снова уезжать. Картой, той, что лежит на столе, можете оплачивать все, что нужно. За деньги не переживайте. Зарплату, карманные расходы и все остальное тоже снимайте с нее. К сожалению, мне скоро нужно будет уезжать. Аманда, съезди, будь так добра, с Джинни в магазин и купи все для него необходимое. Принадлежности для школы, одежду, обувь, игрушки, телефон. Если в доме чего-то будет не хватать — покупайте.       Аманда с Джинни только кивнули, переглянувшись. Мальчик потянулся к мужчине. — Дядя. — Сатана посмотрел на него, опускаясь на корточки. — Да? — Только ты навещай меня, хорошо? — Конечно. Но, если тебе будет несложно, пригляди за ним. — ямужчина кивнул на дальний коридор, откуда неловко переставляя лапками шагал щенок. Джинни закричал так громко, что пришлось закрыть уши. Он подбежал к щенку, схватил его и закружился. — Спасибо! — Всегда пожалуйста.