Танец для Кузнецовой

      Дёргая рукой, пытается освободиться от сильной хватки татуированной. Но всё тщетно. Становится до ужаса страшно. Этого не было в её планах. Она ведь хотела расставить всё по местам и поговорить, а что в итоге? — ’Руки свои убе’ри нахуй! — орёт Кузнецова, не поддаваясь давлению, что ещё сильнее прибавляет задор её подруге. — Чем послушнее будешь, тем ласковее буду я, — предупреждает Костья, задирая майку вместе с топом Бэллы. — А хуй пососать не хочешь!? — выплёвывает эти слова в лицо татуированной и ногой ударяет прямо между ног подруги, от чего та сразу же шипит, но не отпускает строптивую девчонку из рук. — Я пыталась, Бэлл, ты сама нап’росилась, — чуть наклоняясь к уху светловолосой, шепчет эти слова.       Голубые глаза сужаются, продолжая свои попытки освобождения из этих рук, в то время, как сама Купер приподнимается, чтобы свободно стащить с девушки спортивные штаны. На самом деле на её Бэлле смотрится всё красиво, что ни надень. Платье или спортивные штаны, плевать, она вся пахнет какими-то манящими феромонами. И это вовсе не зависит от одежды. Надень она хотя бы мусорный пакет, Костья бы меньше желать это тело не стала. Только ли тело? — Кость, я не лесбуха, я те отвечаю, ну нет, ’реально, — пытаясь убедить в этом больше себя, чем подругу, вторит без устали. — Сейчас п’рове’рим какая ты у нас не лесбуха, — ухмыляясь, посмеивается, не снимая нижнее бельё с Бэллы, заводит её руки поудобнее над головой, а сама сжимает её ноги своими, чтобы не сбежала. Рука проводится по сухой ткани между ног светловолосой, взгляд Костьи тухнет, неужели настолько противно? — не лесбуха, да? — В надежде на то, что её сейчас отпустят, машет одобрительно головой, но в ответ получает очередную ухмылку на лице Костьи, после чего чувствует, как до неё дотрагиваются и начинают массировать эрогенные зоны. На лице страх, боль. Всё это можно считать настоящим предательством. Она ведь знает, что в жизни были попытки её изнасилования, от чего она и не подпускала к себе мужчин. А теперь Купер делает тоже самое с ней. — Убе’ри ’руки, пожалуйста, — отворачивая своё лицо, безэмоционально проговаривает эту просьбу куда-то в воздух, но не Костье. — Я плани’рую сегодня услышать твои стоны, до’рогая, поэтому лицо поп’роще и наслаждайся, — она надавливает на нужное место, после чего Бэлла изгибается в спине, прикусывая губу, лишь бы не издать приятный звук со своего рта. — не смей затыкать себя, — ударяя по губам той же самой рукой, что и ласкала её сейчас, видит, как девушка жмурится и пытается игнорировать. Купер проводит снова своей рукой по белоснежному животику, ведя всё ниже рукой, добираясь снова до резинки трусов. Смотрит, как Бэлла открывает глаза и в испуге продолжает не смотреть на неё, а грудь предательски вздымается и совсем не от страха. Костья заново пододвигается к губам Бэлле и выдыхает ей снова тот же вопрос "не лесбуха?", светловолосая молча кивает головой, понимая, что это всё игра и Купер лишь довольствуется тем, что происходит. Какая же конченная тварь, думает Бэлла. И она сама же продолжает ей поддакивать, играть в это вместе с ней. Руки быстро проскальзывают в трусы Кузнецовой, тело снова дрыгается, пытается высвободиться, глупая Бэлла. — Если бы ты сейчас не соп’ротивлялась, тебе бы пон’равилось, клянусь, — шепчет Купер, пытаясь настроить девушку, дать понять ей, что это всё не настолько неправильно, насколько она внушила себе. Но Кузнецова непреклонна. — Мне не пон’равилось бы и не н’равится сейчас, сука, блять, — и она смотрит на руку Костьи, которая уже расположилась на мягких половых губах и проталкивается к клитору, нежно проводя по нему. — А по моему, тебе н’равится, Бэллочка, — чувствуя вязкий слизистый сок девушки, понимает, что всё не так плохо, как ей казалось. Похоже её девочка тоже хочет этого, как она и догадывалась. — Иди нахуй, Купе’р, — говорит она и снова прогибается, получая сильный нажим на клитор, — блять, хватит, я не хочу этого, — — Тогда почему выгнала ту к’расавицу? — продолжая мучить девушку этими воспоминаниями, также молча вводит уже один палец в неё, получая оглушительный стон. Кажется, Купер и не рассчитывала на такие бурные эмоции с одного только пальца. — Ты.. Ах.. Это было помутнение.. Мх.. Не знаю, Купе’р, сука, отъебись, — и тогда Костья злится, врёт и не краснеет ведь. Просто помутнение, сказала она, но от той девочки и живого места не осталось, но на неё в даном моменте глубоко плевать. Неоправданная нежность Костьи не получает должной отдачи от этой девочки. Резко заводя второй палец, начинает ритмично двигать ими в ней, не давая привыкнуть хотя бы к одному пальцу. Набирая пальцами скорость, от чего сама Кузнецова чувствует, как её слишком быстро растянули. Это объясняется тем, что это тот самый первый раз, который она решила приберечь. Но Купер снова забирает у неё возможность выбора. Громкие звуки доносящиеся со рта Кузнецовой доставляют божественное чувство самой Купер. Говорила, что не лесбиянка, а сама прямо сейчас, пусть и брыкаясь в её руках, но стонет так, будто сейчас вдалбливается не её рука, а двадцатисантиметровый член. Но вспоминая, что она не пытается удовлетворять её, а хочет наказать, резко останавливает движения пальцами и замирает в ней. Кузнецова пытается отдышаться от происходящего. — Какого хуя? — и только спрашивает Бэлла. Но напоминание, она продолжает пытаться освободить свои руки из под хватки Костьи. — Слишком г’ромко, бэйб, ты же в’роде не лесбуха? —дразня её, чуть подрагивает пальцами внутри неё, заставляя от этого саму Бэллу немного ёрзать, лёжа на кровати. И она не получает ответа от Кузнецовой, видимо и сама Бэлла не понимает, что происходит. Это всё будет воспоминание, как о просто сексе? Или всё таки нечто большее для них двоих? — К’ричи моё имя. — грубо отдаёт приказ младшей, в то время, как сама начинает снова двигаться внутри неё, но ещё медленными движениями. — Чего нахуй? — спрашивает Бэлла, уже прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Имя моё к’ричи. Ты должна запомнить, кто тебя ебёт. — и тогда Костья ускоряет движения пальцами, набирая обороты, заново вдалбливаясь в лоно подруги. Или может не подруги уже?       Крики с именем "Костья" были на всю квартиру, похоже светловолосая смирилась и приняла эту позицию жертвы. Купер и не заметила, как сама стала издавать невнятные вздохи, немного потираясь о коленку светловолосой. Но Бэлла и вовсе не замечала этого, сейчас была только она и пальцы Костьи Купер, которые оказались не такими уж противоестественными, как казалось в самом начале. — Скажи ещё ’раз, — шёпотом просит Костья, чувствуя, как Бэлла зажимает уже её пальцы, вот-вот всё закончится. — Что сказать...Ах..блять? — пытаясь сосредоточиться на разговоре, спрашивает младшая. — Что ты не лесбуха, — победа. В словах только оно. Бэлла это понимает, она хочет посмотреть в эти зелёные глаза, чтобы увидеть в них это. Немного поднимая голову, смотрит в сторону и видит ухмылку на лице девушки. Конечно, да, а что там ещё сейчас можно увидеть? Бэлла лихорадочно переводит свой взгляд вниз и видит своими глазами пальцы Костьи, которые толкаются с каждым разом грубее, но от этого не менее приятно. А в связи с тем, что она посмотрела, возбуждение возрасло. — Я не лесбуха, — говорит на одном дыхании Кузнецова, не отводя взгляд от пальцев. Пик. Тело содрогается и изгиб в спине становится намного сильнее, чем обычно. По телу проходятся мурашки, скорее всего от прохлады в квартире, они даже не вспотели. Костья отпускает руки младшей. Они порядком затекли, от чего та мычит и просто сваливает их свободно на кровать, не шевеля, они противно покалывают. Костья вынимает пальцы с девушки и видит, как Бэллка прослеживает за тем, что она сделает дальше. Пальцы полностью влажные, сок светловолосой медленно стекает от пальцев до руки. Преподнеся их ко рту, грязно облизывает, при этом не отводя взгляд от Бэллы, которая как завороженная наблюдала за этой картиной. — Глупая, ты, Бэлл, — произносит Костья и встаёт с кровати, кидая в Кузнецову её вещами. Хочет уйти в другую комнату, но останавливается и поворачивается к всё ещё неподвижной подруге. — Кстати, чо там по поводу твоего-этого, не лесбуха? — И Кузнецова прикрывает одной своей рукой лицо, пытаясь хотя бы сейчас начать соображать. — Лесбуха. — рвано выдыхает она и хочет уже провалиться сквозь землю. Это настолько не правильно. — Считай, что я изнасиловала тебя потому, что была в состоянии, — эти слова бьют прямо в голову. Они кажутся очень знакомыми и вызывают дежавю.

***

— П’росто остановись сейчас и дай нам по т’резвому погово’рить о том, что тебя т’ревожит, — и Бэлла сжимая губы в тонкой полосочке, закрывая глаза, кивает одобрительно в ответ. Она перешагивает через себя в этот момент ради Купер. Будь на этом месте другая, такого бы одобрения точно не было. — Хорошо, будь по твоему, изнасиловать тебя я всё ’равно не в состоянии, можешь п’роваливать, — падая на кровать, указывает ей на дверь, которая так и не была закрыта, сама в эти же секунды проваливается в сон. Костья это распознаёт по привычному сопению Бэллы, которое было и на проекте. Она скучала по этому привычному звуку во время сна.

***

— Стой, блять, подожди, — отзывается Бэлла, чуть приподнимаясь на локти, останавливая Костью так же в проходе. — получается это всё.. — она не может продолжить говорить дальше, в груди болезненно давит. — Это всё незаконченные планы той ночи, Бэлла, — пожимая плечами, в воздухе охватывает пальцем её силуэт. — а тепе’рь одевайся и отчаливай, — Глаза снова обретают неясность, натягивая на себя нижнее бельё и спортивные штаны, резво подскакивает, пытаясь догнать Купер. Как только оказывается около неё, хватает за плечо и разворачивает к себе. — Как это понимать, блять? — голос хрипит, оно неудивительно, буквально несколько минут назад она заставляла содрогаться всё общежитие. Удивительно то, почему никто не вызвал полицию. Мало ли, вдруг человека убивают. Или насилуют, например? — Так и понимай, блять, — аппарирует Костья, специально доводя до крайней точки гнева. — Ты только что т’рахала меня, а сейчас гово’ришь уходить! — и Костья хлопает глазами, делая вид, что не понимает в чём дело. — Ты чо, ебнутой п’ритво’ряешься!? — толкая её в то же самое плечо, видит уже разгневанный взгляд старшей. — Я тебе напоминаю, ты выкинула нахуй ту шлюху, я взяла тебя, ’разницы нет, что ты от меня ещё хочешь? — так же повышая голос, подходит ближе, сталкиваясь лицом к лицу светловолосой. — Я не шлюха, сука! — хватая за оба плеча, трясёт подругу и чувствует, как на глазах выступают слёзы. — Пусти, — взгляд Костьи помрачнел, ей будто стало самой противно от того, что она сделала. — мне похуй, — выговаривает она и отталкивая от себя руки Кузнецовой, хочет наконец-таки куда-нибудь уйти от взгляда этих голубых глаз, в которых искрится детская надежда. — А мне похуй, что тебе похуй! — кричит Бэлла, снова идя по пятам за татуированной. — ты пот’рахалась, молодец, теперь давай сделаем то, что плани’ровала я, — Костья смеётся, по моему они поменялись местами с того момента в клубе. — И что же ты плани’ровала? — — Погово’рить, сука блядская, с тобой! — получает оплеуху за оскорбление, только корчит рожу на это в ответ. — Не о чем ’разгова’ривать, я уже гово’рила тебе. — и она открывает дверь своей квартиры, направляя жестами, что ей нужно валить. — Здесь меня так просто не затолкать в машину, от ’разгово’ра ты не уйдёшь — настырно продолжает стоять на своём месте, втаптываясь ногами в пол. — Уве’рена? — даёт фору ровно в пять секунд и Бэлла не успевает убежать в глубь квартиры, её подхватывают руки на свои плечи и уносят прямиком из квартиры. — Вот обувь, кстати, — кидая на холодный пол общаги, выкидывает из квартиры обувь, оставляя один на один вышвырнутую девушку. — Отк’рой мне, блять! — стучится в дверь, ломится, бьёт её ногами, чем только можно. Пытается надоедать противной музыкой звонка, но и тот не прошибает Костью Купер. Достаёт телефон и что-то в спешке печатает. " Чтоб ты сдохла, Костья Купер." И смотрит в дверь квартиры, тихо прислушиваясь в звуки, конечно же слышит телефонный звук. Продолжает также стоять и упорно ждать хотя бы какого-то ответ. Она бы хотела конечно, чтобы дверь открылась, но похоже им снова не поговорить. Телефон вибрирует уже в своих руках. Включая дисплей, видит: " Я подумаю об этом." Это сообщение не вселяет даже доли страха. Конечно, куда б не нахер. Костья Купер и сдохнуть? Да она слишком живучая для этого мира. По моему у неё больше 9 жизней. Несправедливая жизнь даёт слишком много попыток таким жестоким людям, думает Бэллка, и уходит в спешке с этой квартиры, уже думая о том, как сама лично убьёт эту конченную. К чёрту примирения. К чёрту Костью. Она только-что мало того взяла её без согласия, так плюсом ко всему сравнила со шлюхой, выгнав из квартиры без всякого разъяснения ситуации. Воспользовалась и погнала к чёртовой матери. Может это действительно ей было необходимо для осознания того, кто она есть и что может быть в её жизни? Но Костья выгнала её, а это не объясняется никакими оправданиями в её сторону. Она не простит этого. Если Костья так хочет быть вдалеке, то пусть будет.

***

      Через какое-то время мысли мешаются настолько быстро, что вдруг она осознаёт. Током правда проходит по полушария головного мозга. Она как ошпаренная открывает эту дверь и молится о том, чтобы Бэлла была здесь. Всё ещё была здесь. — Блять.. — шепчет Купер и хватаясь за голову, крепко сжимая и оттягивая свои волосы, спускается тихонько вниз по стене, усаживаясь на корточки. — какого хуя я так поступаю с тобой, я и сама не понимаю, — крича в пустоту, дрёт кожу на шее и с глаз катятся слёзы. Будто в трансе поднимается с корточек и идёт в ту самую, часто посещаемую собой, комнату. Открывая старинный шкаф, который весь был в пыли, берёт один пакет с разными шприцами. Захватывая при этом сразу же с собой и другие препараты, зная, что бывает при её передозировке. Хотя, чего ей останавливаться? Бэлла только что сама пожелала ей сдохнуть. Похоже она выполнит её просьбу. Одну единственную, зато какую искреннюю. Уходя с этой комнаты, в проёме разглядывает свою на закрывшуюся дверь в квартиру и плюёт на это. Надеясь, что она не будет здесь тухнуть два или три дня, если сдохнет. Всё таки какие-то люди точно от любопытства заглянут сюда.       Заходит в свою комнату, закрывая эту дверь, не осознавая от чего эту она всё таки прикрыла, но прошлую нет. А в принципе и не важно. С пакета достаёт шприц, а с ним и разводящие между собой компоненты. Медленно наполняя шприц содержимым, уже выводит из него воздух, как вдруг на столе начинает вибрировать телефон. А на самом дисплее высвечивается имя "Настя". — Не в этот ’раз, Насть. — отключай на беззвучку телефон, продолжает свои действия. С размаху вкалывает себе шприц в запястье. — в этот ’раз она хочет моей сме’рти, блять, — и мгновение. Шприц падает с рук. А вместе с ним она теряет своё равновесие. В голове только одно. В какой момент она стала такой? Убивает свою жизнь и уничтожает при этом свою любовь..Кажется, в этот раз она так поступает с собой, будто, наказывая себя за недавно проделанные её трезвыми руками действиями. Падая около дивана, пытается ухватится за него, но её тянет к холодном полу. Ползёт до угла комнаты, чтобы скоротать это время. Или хотя бы немного продлить себе последние минуты жизни теплом батареи квартиры. — Снова? — слышится где-то в стороне. Костья рвано дышит, но всё таки собираясь с силами, высматривает силуэт в комнате. — На этот ’раз последний, — бурчит Костья, потому что видит свою бабушку. Она ожидала первой увидеть Кузнецову. Ведь та является причиной этого дела. — Слабачка, ты, Вика, я думала, что по натуре окажешься сильнее матери, а в итоге ещё слабее, чем она, — Словами даёт пощёчину, не дотрагиваясь до неё. А она права. Бабушка как обычно говорит истинную правду, которую уже не исправить. Даже если бы она хотела дотянуться до антидота, она бы не смогла. В этот раз вколола себе двойную дозу метамфетамин. — Я хотела, не вышло! — пытается оправдываться перед своими махинациями борьбы мозга с противо-действенными веществами. — Ты и не пробовала, Кость, будем честны, выгнала её как дворнягу. Так даже с собаками не поступают нормальные люди, — А по щекам Костьи снова беспорядочно идут слёзы. Чёрт, что же это она, в действительно поступила как последняя мразь. — Что сделано, то сделано, — выдыхая из лёгких ком своего горла, пытается одной рукой ухватится за обогреватель, а другой стереть дорожки стекающих слёз. — Верно, поэтому ты сидишь и позволяешь себе гнить внутри. Она бы тебе этого не позволила и ты это знаешь. А если она узнает.. — но Костья перебивает свою "бабушку". — Я не выживу, так что это будет для неё пот’рясение, но не более. Обвинить меня снова в чём-то не выйдет. — Бабушка молча кивает и смотрит в пустоту. Щёлкая пальцами, вызывает рядом силуэт Бэллы. Но она не говорит и уж тем более не двигается. Живая кукла. Стоит и молчит. — Вообще-то выйдет, Костья, — и бабуля очерчивает весь силуэт младшей девчонки, — она молода и красива, и как ни странно, всё это для тебя. Хочешь знать, что будет, если ты исчезнешь? — Снова Щёлкая в воздухе своими пальцами превращает мраморную молчаливую стройную куклу в потасканную сгорбившуюся с потресканной желтоватой кожей девушку. Видно, что она не постарела. Что ей столько же, сколько и сейчас. Может на пару годков больше. Но вид ужасен. А в руках её бутылка водки, которую она внезапно начинает хлестать с горла, а затем закуривать. Одно в ней было неизменно. Эти прекрасно голубые глаза, которые не поменяли свой отблеск и окрас. Костья отшатывается, прижимаясь спиной к стене. Глаза её округляются в испуге, смотрит прямо в упор, не отрываясь от этой Бэллы ни на секунду. — В это она превратится, когда узнает всю правду, если ты умрёшь — бабуля с интересом оглядывает девушку, как и сама Костья, — ужасное зрелище, но что поделать, решила умереть, так иди до конца, — пожимая плечами, идёт в сторону двери. — Я не хочу, чтобы она была такой.. — шепчет Купер, опуская свои глаза, — я люблю её, — — Она этого не знает, Кость, в этом ваша проблема, вы говорите эти слова кому-то, но не друг другу, — и бабушка испаряется вместе с той самой пародией Бэллы Кузнецовой.       Купер перекрывает свои глаза в надежде на то, что галлюцинации кончились, а вместе с тем и действия наркотика. Но это не так, двойная доза не выйдет из организма так просто. Панические атаки лезут наружу. — Открывай глаза, моя очередь, — Костья хочет прямо сейчас уйти под землю, а то и дальше. — Уби’райся, пожалуйста, — молит Купер, но её молитвы не будут услышаны этим человеком. — Как ты с мамой родной разговариваешь? — Купер намеренно сжимает свою глотку, желая поперхнуться собственной слюной или лишиться последнего воздуха в лёгких. Но внутри играют противоречия. Бэлла станет той дряхлой женщиной, курящей и пьющей. Останавливаясь, решается посмотреть в глаза главному злу в своей жизни. — Хо’рошо сох’ранилась в моей памяти, — бурчит Костья, оглядывая свою мать. — И на том тебе спасибо, дочка, — проходясь по всей комнате, смотрит на неё. На жалкую и беспомощную Костью Купер. — кто тебя так помотал? Неужто та блондинистая пизда? — посмеиваясь, присаживается напротив своей дочери. Купер размахивается рукой, проводя вдоль галлюцинации своей матери и она не исчезает. — Заткнись нахуй блять, — шипя, понимает, что это вроде простые игры разума, но как же реально всё сказанное её матерью. — Значит я права, — ухмыляясь, встаёт, — моя дочь любит девочку, так ещё и колется из-за неё же. Но меня интересует нечто другое, — замолкая, обсматривает всю комнату, — Где Настя? После меня тут появится Бэлла, а затем нужна помощь, но её всё ещё нет? — Купер как-то по психически странно улыбается. — Я выключила телефон. Надеюсь ум’ру здесь быст’рее, чем ты исчезнешь, — — Да ну не притворяйся, я и есть твоя голова и знаю, что ты передумала, уже боишься даже. Интересно, появится ли в этот раз Петрова, когда она так нужна? — Костья закрывает свой рот, а с ним и глаза. Вздыхает и пытается рационально отпустить свою мамашу из себя. Открывая глаза, всё ещё видит её. — Появится, снова спасёт меня от ебанутого ’разгово’ра с тобой, — харкая вглубь комнаты, всё равно слюна пропускается мимо галлюцинации, чертыхнулась. — ненавидела тебя п’ри жизни, а так тем более, — отворачиваясь, наклоняет свою голову на батарею, чувствую сильное тепло проходящее по голове. — Задумайся, Вика, без неё тебе ведь и мира мало, — с этими словами и её мать присаживается на диван, облокачиваясь на его спинку, решается продолжить хранить молчание.       Если не Настя, то кто-то другой. Но кто-то обязательно должен придти. Просто обязан спасти её от этого дурдома, который она снова себе устроила, зная, что это всё повторится. Всё должно закончится, но вместе с Бэллой. Так и будет. Либо в живую, либо при смерти. Конец в любом случае будет с Кузнецовой. Купер рассмеялась от своих мыслей. И ведь даже здесь не даёт покоя. Некуда бежать от неё. Везде достанет.