Песнь очищения

      Сичэнь плохо спит. Почти каждый раз он видит один и тот же сон: кажущаяся бесконечной поляна, на которой плотно друг к другу растут кусты «Сияния средь снегов». Некоторые цветы белоснежные, их тончайшие лепестки с лёгкостью пропускают через себя лучи закатного оранжевого солнца, другие же будто покрыты сусальным золотом — жёлтые с оранжевой серединой.       Лань Хуань уже знает, куда идти. Правда, путь будто каждый раз занимает разное количество времени. Иногда он находит причину своих кошмаров в двух шагах от себя, а иногда идти сквозь кусты пионов приходится очень долго.       Яо всегда сидит в одной позе и смотрит куда-то в сторону. До этого у Сичэня даже налюбоваться им не получалось — сон рассыпался тут же, как они встречались взглядами. Но сегодня все казалось немного другим. Юноша (а в этом сне Яо всегда выглядел так, каким Лань Хуань запомнил его в первую встречу) сидит к Сичэню боком с закрытыми глазами и тихо поёт. Сначала Цзэу-цзюнь не может разобрать мотив, но, подойдя ближе, понимает, что это песнь очищения.       Лань Хуань садится в метре от призрачного образа, боясь снова разрушить сон. Было бы чудесно просто понаблюдать, сохранить этот образ в воспоминаниях. Но Яо сразу замечает его присутствие и поворачивает голову, встречаясь взглядом с Цзэу-цзюнем и прекращает напевать.       — Лань Хуань, — тихо произносит он и улыбается. И улыбка эта намного прекраснее любого пиона, что растёт в этом ночном кошмаре.       Сичэнь завороженно смотрит и молчит. Этот образ выглядит слишком реальным, слишком живым. И от этого на глаза слезы наворачиваются, а в груди колет.       Лань Хуань знает, что это всего лишь сон, всего лишь образ сотканный из его собственных воспоминаний. Но так сильно хочется коснуться, объясниться, сказать всё то, что по глупости рассказать не успел.       Будто в ответ на его мысли Гуанъяо снова улыбается и поворачивается к названому брату всем телом.       Сичэнь замирает. Потому что только сейчас замечает рукоять Шоюэ, что торчит из живота Яо. Вокруг раны свежая темно-красная кровь, что пропитала золотую одежду.       — Сан-гэ! — привычно зовёт Сичэнь, взволнованный новой издевкой своего мозга.       — Тшш! — шипит на него Гуанъяо, прижимая указательный палец к губам. — Иначе он услышит.       Лань Хуань смотрит озадаченно, но послушно снижает тон.       — Кто? — шёпотом спрашивает мужчина и невольно оглядывается. Разве на этих пионах до этого была кровь?..       — Он, — отвечает Яо таким тоном, будто ему пришлось озвучить всем известную истину.       Лань Хуань прислушивается. Кто-то медленно передвигает листья пионов. Шаги тихие, почти невесомые. Кто бы это ни был, он сейчас позади самого Сичэня.       Лань Хуань ощущает, как по спине бегут мурашки, как дрожат руки. Он чувствует чужой взгляд на своей спине и поднимает глаза на Яо.       — Эр-гэ, — тихо зовёт Гуанъяо, но его голос дрожит. Почему он обращается к нему, но смотрит на незванного гостя?..       Лань Сичэнь медленно поворачивает голову и смотрит наверх. И впервые видит себя самого со стороны.       Лань Хуань чувствует как нежный запах пионов сменяется запахом крови. Солнце заходит. Он слышит, как Яо снова напевает песнь очищения.