Харьков мистический. Книга первая

Книга первая (Эта новелла – выдумка Ленивого вареника, поэтому все совпадения случайны и не имеют связи с реальными людьми и событиями) После воскрешения Иисуса Христа, на пятидесятый день после Пасхи, снизошел на его учеников Святой Дух в виде огненных языков. И заговорили они на разных мовах и получили силы воевать со злом. После чего разошлись апостолы в разные стороны. Андрей Первозванный пошел в восточные страны: Малую Азию, Македонию, а потом побывал на Днепре, остановившись на ночлег у Киевских гор. А встав утром, сказал бывшим с ним ученикам: «Видите ли эти горы? На этих горах воссияет благодать Божья, будет великий город, и Бог воздвигнет много церквей». Апостол поднялся на горы, благословил их и водрузил крест. Пошел дальше на восток, пока не дошел до поселения. Остановился в харчевне, пил мед, который подала ему дочь хозяина. А через девять месяцев родила она мальчика и нарекла Вольга, сын Андреев. Вырос он уважаемым человеком, ибо умел усмирять всякую нечисть. ……. В облике частного детектива Матвея Виолье сохранялась некая одухотворенность и невинность, несмотря на специфику профессии и долгий опыт работы в этой сфере. Он был из тех, кто верен своим принципам, порою нелогичным, порою оторванным от реальности, но позволяющим ему блюсти нравственную чистоту. - Прошу тебя, умоляю! – упрашивала Нина, громоздкая особа с короткими волосами цвета фуксии, (детектив еле успел подхватить чашку с кофе, которую девушка зацепила жестикулируя: «фух, пронесло, уцелел компьютер»). - Осторожнее! – хотя, о чем это он? Ураган по имени «Нина» просить об аккуратности бесполезно. - Я только – только разобрался с очень мутным делом, хотел отдохнуть денёк, неужели ты заставишь меня сесть за руль? - Мы можем поехать на моем матизе, я поведу! – вызвалась журналистка газеты «Сплетни первой столицы». - Угу, на чужие похороны не попадем, так на свои успеем, - иронизировал владелец агентства «Агата», - ладно, помчали, - смирился с ситуацией. - YES! – прогремел победный клич на всю квартиру. При этом Нина столкнулась с книжным шкафом, на пол упал Экзюпери и Каттнер, - у тебя слишком много вещей в квартире, - пожаловалась она, опережая очередной упрек мужчины. Ехали в центр города, сражаясь с бесчисленными заторами на дорогах, традиционными для улиц в районе метро Пушкинская. Добрались до Иоанно – Усекновенского кладбища, которое появилось еще в восемнадцатом веке. Здесь же, у восточной ограды, была расположена усыпальница семьи, чья мрачная история и подозрительная деятельность стали делом жизни для Нины. - Паркуйся чуть дальше, хочу посмотреть на все со стороны, - попросила настырная девчонка. На этом кладбище были похоронены знаменитые Алексей Бекетов, Христина Алчевская, Дмитрий Багалей, Гулак- Артемовский, Евлалия Кадмина. - Не вздумай фотографировать, уважай чужое горе, - предупредил сыщик, пробираясь между плачущими ангелами и серыми надгробными плитами. - Вряд ли мы сможем близко подойти. У этой семьи охраны, что сельди в море, - Матвей лишь вздохнул в ответ. Он не хотел неприятностей, но чувствовал, именно их и получит из-за Нины. - Посмотри, людей человек триста, - она спряталась в ветвях дерева. Впрочем, коричневые ссохшиеся редкие листья с трудом справлялись с задачей убежища. Добавила: - они странные. - Чем же? – он не пытался скрыться, просто стоял у одной из могил. - Все они, рожденные в этой семье или пришлые, носят одну фамилию. - Серьезно? – не верил он, рассматривая скорбящих, в черных одеждах: «вороны на снегу». Взгляд его остановился на красивом русоволосом парне, на лице которого скорбь и отчаяние поставили печать «НАВСЕГДА». Горе таких людей время не лечит. И через десять, и через двадцать лет он будет чувствовать жгучую боль потери также остро, как сегодня. - Да, Андреевы, видимо, эта фишка у них вместо герба или опознавательного знака, - и она навела фокус на человека, которого называли Патриарх. Высокий, крепкий, седой мужчина хоронил своего единственного внука, которого в клане ласково называли Муся. Роскошный гроб опустили в заледеневшую могилу. Теперь сын будет лежать возле отца и матери, погибших больше двадцати лет назад в перестрелке с силовиками. - Возмездие - таки тебя настигло, - посылала проклятия Нина Патриарху. - Пора убираться отсюда, - дернул за руку журналистку детектив, - сама знаешь, от этой семьи только беды. - Мне ли не знать, - сардонически заметила девушка, упираясь. Однако Матвей все же настоял на своем, потянул ее к выходу, усадил в машину. Причина, по которой Нина Ким ненавидела этих людей, которая заставляла следить за каждым их шагом, и порочить, и поливать грязью каждый их вздох, была проста: около двадцати лет назад ее отец, пограничник, погиб в перестрелке с людьми клана Андреевых, которые перевозили контрабанду из Молдавии. Это была та самая перестрелка, в которой погибли сын и невестка Патриарха. «Если не вспоминать об этом старом деле, - прикинул Виолье, - эта семья держится в тени. Что заставило их тогда так рисковать, почему они пошли на открытый конфликт с силовиками, что было в том грузовике, который сопровождали родители Муси? И почему этот груз был для Патриарха важнее жизни сына? Как бы не хотелось потакать прихотям Нины, но стоит все же узнать, почему погиб Муся. Что произошло в Вене?» О семье ходило много грязных слухов: вроде бы Патриарх был наркобароном, посадившем на ключевые посты в городе своих людей. Или что был обнаружен склад с оружием в начале войны на востоке, и веревочка тянулась к Андреевым, но была оборвана кем-то сверху. А еще шепчутся, что этот клан – чернокнижники, покланяются дьяволу. В усадьбе Патриарха стоит странный храм, с двойной пентаграммой на полу, в котором проходят мессы с человеческими жертвами. «Сплетни, сплетни, куда же без них в этом мире. И чем тише живет человек, чем меньше информации о нем, тем страннее сплетни. Но когда узнаешь кого-то ближе, оказывается, что он такой же как все. Кофе – работа – усталость - шоу по телеку – скучная жизнь,» - философствовал сыщик. - Я была в городском архиве, - тараторила Нина, доставая пакет бубликов из сумочки. Надкусила, кроша на сидение, протянула ему один: - этот клан существовал задолго до революции. Корни можно проследить на несколько столетий в глубь веков. При этом, заметь, их не трогали не красные, не белые, не власть, не церковь, не даже немцы, - кто же они такие? «Я не я буду, если не узнаю, - думала девушка, рассматривая пешеходов, переходящих дорогу перед их авто: я хочу знать, должна знать почему погиб мой отец». «Раздражает», - Матвей не ответил девушке, но подумал, что на досуге все же покопается в городском архиве. - Знаешь, большая часть представителей этого клана не доживает до старости, – Нина опустила козырёк авто, на обратной стороне которого было зеркальце, подкрасила губы. - И мужчины, и женщины погибают либо насильственной смертью, либо вообще при неизвестных обстоятельствах. - Не знаю и знать не желаю, - включил поворот, повернул направо с крайней полосы. Когда –то он прочитал в газете статью «Чем мы будем дышать завтра», из которой узнал, что загазованность на Пушкинской превышает допустимую норму почти в четыре раза. И хотя ездил на авто и тем самым тоже являлся источником проблем для здоровья харьковчан, старался проскочить улицу быстрее. Как человек, услышав о больном, старается уйти из помещения. Избегать угрозы заболеть – механизм инстинкта выживания. - Какой ты все – таки, - тучкой нахмурилась, но тут же засияла солнышком. Разве могла она сердится на своего друга детства: «Хотя жаль, что только друг» - Матвей по – своему ее привлекал и возбуждал: «его губы, как бы хотелось хоть бы однажды их попробовать на вкус». Мужчина припарковался недалеко от Благовещенского рынка. Здесь было грязно. Впрочем, как всегда. В солнечную, сухую погоду район рынка пылен безмерно. А в пасмурную везде плыли лужи. Но самые неприятные, пожалуй, окна старых зданий, причем в любую погоду. Расположенные низко над землей, заляпаны проезжающим мимо транспортом, спешащими прохожими, не мытые годами, не пропускающие солнечный свет, вызывающие отвращение. - Есть хочу, пошли, - миновали мост и ряды с детскими товарами. - А ты знаешь, - не с того не с сего начала журналистка, - что существует легенда, будто бы бурсаки после учебы пробегали по спуску и воровали пирожки у торговцев? - Слышал, говорят из-за этого спуск и назвали Бурсацким, - мимовольно посмотрел наверх. - Да, но это фейк. Тогда рынок был не здесь, а в стороне. Спуск вообще не существовал, была сплошная грязь. Бегать здесь невозможно было. - Тогда почему он Бурсацкий? - Думаю просто из-за того, что стоял возле бурсы. - Ты имеешь ввиду здание Академии Культуры? - Ну да, - поджала губки. - В старину здесь было другое учебное заведение. - Вот как. Подошли к зданию, в котором размещалась хачапурная. От нее исходили умопомрачительно вкусные запахи. Внутри нетерпеливо толпились проголодавшиеся человеки. Покупатели и торговцы, мимо пробегающие горожане и приезжие, не могли устоять перед искушением и забегали сюда за хачапури. - С курицей и сыром, - заказал Матвей, - а тебе? - Мне просто с сыром, - попросила девушка. - Два хачапури, два американо. Получив желаемое, они отошли в сторону. Здесь было тесно, люди делили столики, стоя – сидя как получится, и тем не менее все равно уходили довольными. Еда стоила всех неудобств. - Не пойму, почему они не расширят помещение, - ворчала журналистка, пристраивая роскошную пятую точку между соседями, стоявшими спиной к ним. - Уже расширяли, но посетителей стало лишь больше, - заметил Виолье. Нина рассматривала окружающих. Многие из них были с сумками, видимо только скупились на рынке, больше взрослых людей, лет сорока, чем молодежи. В таких местах, как это, чаще ест рабочий люд, молодежь обитает в «Макдональдсах» или «Фреше». Там предусмотрены места для работы с ноутбуками, розетки, вайфай, прочая дребедень необходимая учащимся. Это и понятно, ведь, как не крути, а Харьков – город студентов. Иногда кажется, что встретить людей старше тридцати лет на центральных улицах города нереально. Здесь возникает ощущение бесконечного потока бурлящей молодости и красоты. Юные лица разных национальностей и рас, горящие глаза, флирт, возбуждение царят на Сумской. Но стоит лишь спуститься в метро и снова попадаешь в мир скучного человечества, обремененного бытовыми потребностями. - Хорошо, Игорь, я понял - говорил по телефону Матвей, и обратился к Нине, - прости, мне надо ехать. - Куда? – любопытничала, жуя нежную мякоть теста, ощущая солоноватый сыр, наслаждаясь растопленным сливочным маслом. - Дело, - встал, струсил крошки с куртки, вытер губы влажной салфеткой: - Есть жвачка? - Ага, держи, - протянула орбит. – Говорил, что выходной сегодня. - Уже нет. Доберешься домой сама? - Конечно. Метро рядом, - махнула на прощанье, - Матвей? - А? - Не пропадай надолго, - всегда волновалась за него, хотя именно она была источником его переживаний. - Ты тоже будь аккуратнее, сама знаешь: «любопытство кошку сгубило», - вышел из заведения, нашел машину и помчался в Залопанскую часть города, одну из старейших в мегаполисе. Подъехал к территории детского садика, точнее, когда –то это был детский садик. В девяностые его закрыли. В начале нулевых часть помещения отдали под музыкальную студию «Фристайл», а другую под отделение полиции, здесь сидели участковые. Матвей поднялся по маленькой лестнице с облезшей краской на металлических перилах и открыл дверь. - Привет, привет, заходи,- услышал он голос участкового Игоря Солодовникова. - Ты один? – поинтересовался Матвей у друга детства, проходя в небольшое помещение из двух комнат с небольшими диванами и столами, на которых стояли ноутбуки. Обстановка была довольно убогой, но Виолье это особо не смущало, в конце- концов, здесь он часто бывал. - Да, - Игорь жестом пригласил Матвея сесть на стул возле письменного стола, за которым же и сидел сам: - Чай, кофе? - Нет, только что ел в нашей хачапурной. - Аа. - Чего звал-то? – смахнул со стула условную пыль прежде чем сесть. - Кхе-кхе, - искусственно кашлянул Солодовников и Виолье стало ясно, что тот собирается с силами: «Значит дело грязное». - День назад на старом заводе Бергенгейма случилось кое-что, - постучал ногтями о стол, давняя привычка. -… - Как же начать? – маялся Солодовников. - Нас вызвали в три часа ночи, - решился, - когда подъехали к старому разрушенному зданию, там уже стояли несколько служебных машин, полицейские, скорые, пожарные – все в сборе. Нашлись и очевидцы, парочка бомжей. Сначала они тоже были с погибшими в помещении, но потом ушли искать собак. И это спасло им жизнь. - Собак? Зачем? - Греются, с ними спать теплее, - объяснил участковый. - Показания их сбивчивы и бесполезны, всё кивали на происки нечистого. - Серьёзно? – в принципе он не был удивлен: «это же как напиться надо было»? – Сколько жертв? - Трое, - «много». Игорь замолчал, а Матвей терпеливо ждал продолжения рассказа. - То, что я увидел в ту ночь, никогда не забуду, - в конце- концов выдавил участковый. Снова нервный стук ногтей. - Три человека были буквально закопчены в старой печи. - Сгорели ты хочешь сказать? – поправил детектив. - Нет, - с расстановкой, - именно закопчены. И это не самое ужасное, - голос Солодовникова звучал тише и ниже. - ? - Они лежали в печах на решетках, но не были связаны, не были предварительно убиты, не оказывали сопротивления. - Жуть какая, - сглотнул Виолье. - То есть, ты хочешь сказать, три человека лежали и безвольно переносили муки, не сопротивляясь, всё чувствовали, понимали и их при этом коптили? – гнетущее осознание. - Именно. - Но, я нигде не слышал об этом случае, - засомневался Матвей. - И не услышишь, во всяком случае из официальных каналов информации. Делу хода не дали. - То есть как? А родственники жертв? – удивился детектив. - Это были бомжи, вряд ли их хватятся, - «говорить или не говорить дальше, имею ли я право переложить этот кошмар на его плечи?» сомневался Игорь, и всё же не видел иного выхода, кроме как обратиться к другу, - это еще не всё. - Тогда что? – вязкое болото постепенно затягивало Виолье. - Это не первые жертвы на этом заводе, - «вот она правда». - Ты шутишь. - У меня нет точных данных, ведь я на этом участке не так давно работаю, но если верить тому, о чем шепчутся местные, на заброшенном заводе люди гибнут довольно часто. - Тогда почему это замалчивается властями? - Понятия не имею. Мне запретили лезть в это дело. Но кое-что я успел узнать. - Что? - Эти смерти как-то связаны с конторой со странным названием «Заратустра». - «Заратустра»? – сморщился Матвей, - мне кажется любая забегаловка, где работает гадалка, так и называется. - Но разве, и ты свое агентство не назвал «Агатой»? Так работают ассоциации, - пожал плечами Игорь: «все же надо было сварить кофе». - Это другое, - нахмурился детектив. К своему агентству он относился крайне трепетно. - Если я правильно понял, ты в это дело не можешь лезть и хочешь… - Да, я хочу знать, где собака зарыта, но у меня связаны руки. И я знаю, что то, что я рассказал об этом тебе подло и эгоистично, но! - Люди будут и дальше умирать, - констатировал Виолье. - И никто не понесет ответственности, - резюмировал Солодовников. - Ладно, поеду туда, осмотрюсь, может и нарою что-то, - отодвинул аккуратно стул Матвей и двинулся к выходу. Игорь лишь посмотрел ему вслед: «ты всегда прикрываешь мою спину и забираешь заботы, смогу ли я тебе когда- нибудь вернуть долг?» Старые постройки района чередовались с несколькими многоэтажками, выцветшие вывески магазинчиков, ремонтных мастерских и ателье, с новенькими баннерами небольших офисов и банков. Пройдя около двухсот метров, обойдя небольшой пустырь, детектив агентства «Агата» дошел до нужного места. Здание, в котором произошло преступление, было заводом гончарных изделий, построенным Эдуардом Бергенгеймом, бароном финского происхождения, в девятнадцатом веке. Территория старого завода была немаленькой. Эдуард Бергенгейм построил не только производственные цеха, но и прилегающие больницу, школу, сад. Все это было в запущенном состоянии, тем не менее служило пристанищем бездомным, подыхающим наркоманам и прочим несчастным душам. Матвей подумал, что здесь когда-то кипела работа. Изделия были известны на всю империю, использовались при постройке Ливадийского дворца, Благовещенского собора и «дома с химерами» в Киеве. Сейчас же от былой славы осталась лишь одна полуразрушенная печь: «и в ней убили людей» - размышлял детектив. «Кирпичи и сажа, здесь нечему гореть. Что могло послужить топливом, что катализатором возгорания, я не вижу следов чего –либо подобного» - он споткнулся: «тьфу», скелет собаки, еще один, и еще: «бомжи что, собак здесь едят? Быть такого не может! Или всё же может?» Матвей решил уйти с завода пока не стемнело. «Не лезь в воду, не зная броду» - считал он и вернулся к автомобилю. Поехал к центру, проскочил цирк и сквер «Стрелку», свернул на проспект Гагарина, и через двадцать минут припарковался у дома. Многие мелкие конторы выкупали квартиры на первых этажах зданий и переоборудовали их в офисы. Вот и он свою трехкомнатную квартиру частично переделал под детективное агентство «Агата», снеся балкон и на его месте сделав лестницу. Его квартира была угловая, вход он сделал с обратной стороны дома. Подъезды выходили внутрь двора, дверь его офиса наружу, но так как позади дома была пешеходная дорога, проезжая часть и музыкальная школа, то получалась, что его заведение хорошо просматривалось со всех сторон. Заварил кофе и намазал бутерброды, когда зазвонил мобильник: - Я просила тебя не пропадать, - возмущенный голос Нины. - Мы же виделись сегодня, - удивился наезду Матвей. - Утром. А сейчас почти ночь, а ты на сообщения не отвечаешь. Как всегда, впрочем, - жаловалась девушка. - Прости, - по привычке, для отмазки. - Нет уж, просто так ты не отделаешься, - когда Нина так говорила, Матвей внутренне содрогался. – Я тут на форум харьковский зашла, юзеры пишут преинтереснейшие вещи, фоточки прилагаются, кстати. Так вот, на них видно, что людей, накрытых брезентом, выносят со старого завода Бергенгейма. Рассматриваю я значит, шоколадку с содержанием какао 72 процента жую, для мозгов говорят полезно, и тут вспоминаю, что другу моему любезному звонил участковый Игорь, и его участок как раз рядом и находится. А раз он тебя вызвал, значит, стряслось нечто действительно невиданное. - …. – «попал». - Но что самое интересное, не на сайте полиции, не в информбюро, не в пресс-центрах, не вообще где –либо об этом и словечка не пишут. Информации – ноль! – ударение на последнем слове. - Но если информации нет, то ты должна понимать, что то, что мне сказал Игорь, скорее всего, сообщил по секрету, - пытался урезонить журналистку детектив. - И что, меня, как профессионала, должна удовлетворить твоя верность другу? – бульдозером давила Нина. - Если так стоит вопрос, то и я – не официальное лицо, а частный детектив, и не обязан давать комментарии журналистке, тем более такого сомнительного издательства, - жестоко бил Матвей. - Да пошел ты в жопу! – заорала девушка и бросила трубку. Матвей пожал плечами и вернулся к голубому экрану монитора: «Харьковский форум, харьковский форум, посмотрим». Он начал изучать беседы, многие их них были разбиты на темы, а параллельно включил телеграмм - каналы: «Если инфа есть на форуме, то и на других ресурсах появилась. Люди наши не доверяют власти, а вот в разного рода чатах зависают постоянно и регулярно пишут. То, что не сообщили полиции, наверняка есть здесь. Главное, отделить зерна от плевел». Когда Виолье изучал информацию, автоматически записывал в блокнот то, что его зацепило. Так бессознательное раскладывало факты по полочкам мозга. Позже он просмотрит записи и наверняка найдет аналогии. Через час поисков Матвей наткнулся на беседу под названием: «Бергенгеймовский франкенштейн». Открыл страничку обсуждений. Пробежал глазами по комментариям, диву даваясь человеческой фантазии. «И что только люди не пишут?». Однако из общего потока домыслов детектив все же выудил стоящую информацию и сделал следующие выводы: первое - на заводе действительно регулярно гибнут люди; второе – чтобы не происходило в городе, харьковчане предпочитают обсуждать это между собой в чатах, не верят власти, не рассчитывают на честные расследования; третье – странные, необъяснимые смерти и мистические события происходят в Харькове и области довольно часто; четвертое – люди верят во всякую чушь, типа заговоров и приворотов, и относят немалые деньги разного рода гадалкам, борясь с этими феноменами. «Стоп! А ведь Игорь говорил, что в деле замешана какая-то гадалка, нет даже целая контора, «Заратустра» если я правильно помню», - и Виолье заново начал просматривать сообщения, комментарии, многочисленные фотографии и любительские видеозаписи с разных форумов и каналов. «Харьковчане действительно многое замечают. И даже если сами порой не осознают, что именно они видели, интуитивно чувствуют, что стали свидетелями чего-то важного или необычного, фиксируют и сливают в сеть». Матвею показалось, что сейчас он пассажир машины времени: «Стой, а это? Быть не может!». Он сравнил лишь данные последних трех месяцев, и натолкнулся три случая: пожар в Чугуеве, массовое убийство мужчиной жены и троих детей, причем, отец семейства сначала не мог объяснить, зачем сделал это, а потом вообще сошел с ума. Три утопленника в небольшом пруду, который был настолько мелким, что и ребенок не утонул бы, а там сразу три взрослых, а главное, трезвых рабочих, возвращавшихся со смены. Девушка, продавщица кондитерского магазина, однажды начала декламировать монологи из театральных постановок на французском языке, которого никогда не учила. Случилась это после того, как она купила винтажное платье на барахолке. По словам торговца, именно это платье носила Сара Бернар, когда приезжала в Харьков на гастроли. Семья девушки обратилась к «специалистам». Когда те стали сжигать платье, по словам родителей из девушки выполз белый призрак, он стал метаться по комнате и выл до тех пор, пока платье не сгорело. На первый взгляд ничто не объединяло эти случаи, кроме одной детали: в кадры камер смартфонов совершенно разных людей в разных районах города попала темная Tesla Model 3. «В Харькове мало подобных машин, наши люди чаще бедны, чем богаты. На Теслах ездят немногие. Надо проверить по базе автоинспекции. Ага. Вот оно. Вот блин!» Проверив номер машины, Матвей не мог поверить в увиденное. Тесла принадлежала владельцу ночного клуба «Мескалин» Эрику, наследнику клана Андреевых: - Черт, я же видел этого парня на кладбище, - вспомнил Матвей, найдя фото Андреева в соцсети: высокий, крепкий парень славянского типа с серыми глазами и русыми волосами, - что ж, кажется я нашел того, с кем могу поговорить. Юноша потянулся и только сейчас заметил, что просидел всю ночь за компом: «Надо бы душ принять и поспать хоть пару часов» ….. - Как это, собрался улететь? Куда? – Матвей бросился к своей серой Пежо, дал газу и помчался по проспекту Московскому в сторону Чугуева. (Название города происходит от татарского слова «чуга» - узкий кафтан с короткими рукавами). Виолье здесь был не раз, все же тут расположены военные части. Но город этот особо не вызывал в нем эмоций, не положительных, не отрицательных, до дня сегодняшнего: - Проклятый городишко! По данным детектива, с маленького аэропорта в паре километрах от города в 10 часов утра взлетит частный самолет с Эриком Андреевым на борту: - Врешь, не уйдешь! – в голове Матвея мелькали кадры из фильмов про агента 007. И он не особо задумывался, какие же вопросы он задаст беглецу, как он сформулирует их так, чтобы они не вызвали у оппонента смех. – Сначала догоню, а там видно будет. Главное прорваться! Но вопреки его ожиданиям, прорываться с боем, раскидывать накачанных головорезов, защищаться и получать ранения не пришлось. После того как он припарковался и забежал в здание, милая девушка в сине-оранжевом шарфике, выслушав его, провела к вежливому, внушительного телосложения охраннику, а тот подвел к молодому, красивому мужчине в сером костюме, который как раз поднимался по трапу самолета Dassault Falcon: - Мне надо задать Вам пару вопросов, - мужчина не останавливался, Матвею пришлось идти за ним и говорить на ходу. – Вот как? - Вы можете притормозить? – Но элегантный серый костюм двигался уже по салону в сторону больших кожаных кресел бежевого цвета: – Я частный детектив из агентства «Агата», изучаю обстоятельства дела на заброшенном заводе Бергенгейма. Только сейчас Эрик обернулся, поднял на него глаза и изучающе осмотрел с ног до головы: - Надо же, а Вы немного похожи, – и указал жестом на кресло напротив себя. - Похож, на кого? – оторопел Матвей, дивясь откровенной бесцеремонности взгляда. Появилось ощущение, что его раздели догола. Сел. Постарался не зацепить красивый деревянный стол, на котором стояла низкая широкая ваза с белыми цветами. Впрочем, стол был надежно закреплен. Виолье не обратил внимание, что двигатели Pratt&Whitney уже заиграли свою мелодию. - Так что за дело-то и какое отношение оно имеет ко мне, - голос Андреева был уставшим, Матвей заметил, что трагедия семьи наложила отпечаток. «Наверное, он любил своего кузена. Хотя может и не кузена, у них такое запутанное семейное древо»: - Недавно погибли люди, сгорели заживо. И судя по моим данным, Ваша машина проезжала там, возможно Вы… - без обиняков начал детектив, - подождите, мы что, взлетаем? Вы что творите? Куда Вы меня везете? - Мы летим в Вену, у меня там небольшое дело, - как ни в чем не бывало сказал Эрик. - Небольшое дело? У меня же паспорта нет! - Он Вам и не понадобится, - усмехнулся хозяин борта, принимая чашку с кофе из рук стюардессы. - Это похищение! – возмутился сыщик, в тот момент перед ним появились маффины с розовым кремом, отчего его заявление приобрело комичный, преувеличенный оттенок. - Но разве Вы не сами сели в мой самолет? Нет, но если вы настаиваете, мой охранник с удовольствием выбросит Вас, пока мы не достигли восьми километров высоты, - иронизировал Андреев, изучая гостя, поведение которого и забавляло его и заставляло немного нервничать: «Внимательный, замечает детали, которые не видят другие». Тем временем непрошеный гость себя взял в руки, успокоился и сосредоточился. Эрик видел, что Матвей принял решение и не ошибся: - Ладно, скажу, как есть, - начал снова детектив. - Ну наконец-то. Я так и думал, что не с одним вопросом Вы пожаловали. - Есть несколько нерасследованных дел, заметьте, я говорю только о последних трех месяцах, странных дел, мягко говоря. И мне кажется, Вы с ними связаны. - Обоснования? - Ваша машина мелькает возле мест преступлений. - И все? – Эрик повернул голову к охраннику, - Сереж, ты где обычно машину мою моешь? - Да где получится, там и мою, - тут же вылез на сцену Сергей Терехов. Это был тот самый огромный парень, который подвел Матвея к трапу. - Вот видите, - голос, мягкий как кошачья лапка. И как кошачья лапка, всегда готов выпустить когти. Вот каким был хозяин ночного клуба «Мескалин», наследник клана Андреевых. И Виолье понимал, что его карта бита, но раз уж он здесь, за те несколько часов, что он проведет со скажем условно - подозреваемым, он что-нибудь да выудит, что-нибудь поймет об этой личности. - Что в Вене? – пожалуй прозвучало нагло, но детектив уже собирал информацию. - Там жил Муся, надо вещи забрать кое-какие, - все же ответил Эрик и закрыл глаза, давая понять гостю, что разговор окончен. И пока тот пил кофе и грыз маффины, Андреев вспоминал человека, который снова разбил ему сердце: «Этот раз уже последний» - вздохнул он. С самого детства между ним и Мусей была особая связь: братья, друзья, любовники в конце концов. И все годы Муся ускользал от него, как вода в ладони. Всегда рвался на волю, всегда уезжал в поисках неведомого. Даже то, что он стал ученым, генетиком, было данью его любопытству. Но что он искал? Чего ему всегда не хватало? «И каждый раз, закрывая за собой дверь, ты разбивал мое сердце. И когда, казалось, я все же покорил тебя, смог привязать к себе, ты умер? Так глупо погиб? Неужели это правда?» После их последней встречи в Вене, когда они наконец смогли поговорить о своих чувствах, прийти к общему решению, прошло всего два месяца. Тогда Муся пообещал вернуться в Харьков, как только закончит проект в Вене. Эрик ждал его, предвкушая встречу после долгой разлуки, планируя новогодние праздники, их будущее. И когда до их встречи осталась всего лишь неделя, в венской лаборатории произошел пожар – семнадцать человек погибло, семнадцать ученых уничтожил огонь, и среди них был Муся. «В конце – концов, ты вернулся домой, в гробу, в лучших традициях нашего клана», - горькая мысль, горькое утешение. Он вспомнил слова, которые Патриарх сказал пару лет назад: «Он мой внук и все же, я вынужден признать, что Муся несет в себе разрушительный дух, он мятежник, опасен для клана. Ты же Эрик – основа, в тебе заложен потенциал, сила, кровь и традиции семьи – поэтому ты станешь следующим главой». Снова горько вздохнул: «Деду было нелегко обойти Мусю, ждал борьбы, но тот возражать не стал. Всегда был против правил семьи, и конечно, не собирался возлагать на себя ответственность за наследие». И пока Эрик отдавался мукам прошлого, Матвей переживал о настоящем, смотрел в иллюминатор и все гадал, что же будет дальше: «Может в аэропортах, которые обслуживают бизнес- джеты отсутствие документов у гостей вообще не проблема? Или они свяжут меня и запрут в самолете?» …. Квартира Муси располагалась в Альзегренде, районе Вены, где когда-то жил Зигмунд Фрейд. Здесь расположен госпиталь, при котором находилась лаборатория Муси. Они поднялись на третий этаж по винтовой лестнице. Лифта в старом доме не было. Эрик открыл ключом дверь и зашел в квартиру. Осмотрелся: темные шторы на окнах, за которыми открывался прекрасный вид на город, скомканное бордовое покрывало на постели, черно- белая абстрактная картина на всю стену. Да, все по-прежнему. Ничего не изменилось. Именно таким он и запомнит место, в котором провел самую счастливую неделю в своей жизни. Матвей, следовавший по пятам за Эриком рассматривал жилище с большим любопытством. «Каким был внук Патриарха? Почему жил вдали от семьи?» Но жилище ответов не давало. Муся работал много, здесь бывал лишь чтобы переночевать и сменить одежду. Даже кухня не использовалась по назначению. Посуды мало, еды нет вообще – отмечал про себя детектив: «Он что, даже кофе пил вне дома?» В спальне беспорядок. Кровать не заправлена. Тут и там валялась грязная одежда. Кожаная куртка прямо на полу. Бесчисленное количество разрозненных носков. Заметив взгляд Матвея, Эрик прокомментировал: - Он никогда не умел о себе позаботиться. Даже не ел вовремя. Поэтому его частенько тошнило. Матвей посмотрел на Андреева внимательнее. Во всем, что говорил Эрик о Мусе читалась глубокая привязанность. И это показывало, что наследник клана умел любить и не был столь равнодушным, как хотел казаться. Подошел к стене у окна. На полу возле кровати стоял небольшой портрет юноши. Крупные мазки в сине- желтых тонах с краплением алого. - Это он? – спросил Эрика Матвей. - Да, это Муся. - Красивый, - детектив уже видел пару фото погибшего до этого, но все же каждый раз удивлялся этой странной, почти мистической красоте. - Портрет не передает и доли его очарования, - покачал головой Эрик, - он был, пожалуй…- замолчал неловко. - Его тоже заберете? - наклонился Виолье за портретом. - Не тронь, портрет мой! – неожиданно услышали они за спиной крик на немецком языке. Обернувшись, мужчины увидели парня стоявшего в проеме двери. Во всяком случае, Матвей предположил, что это все же парень. Выглядел он необычно. Высокий, тощий, в светлой рубашке, расстёгнутой на груди. На шее и почти полностью обнаженном торсе висело бесконечное количество тонких цепочек. Несколько алых засосов, неестественно голубые линзы в глазах, выбеленные волосы до плеч дополняли косплеевский образ. - Ты кто такой? – ответил также на немецком Эрик. Сыщик языка не знал, поэтому просто переводил взгляд с мужчины на…мужчину? - Тот, кто нарисовал портрет, - язвительно произнес вошедший и двинулся к ним. – Моё имя Пауль, хотя тебе и знать то это не обязательно, - всё в повадках незнакомца кричало, что настроен он крайне агрессивно. - Значит, это твоя мазня? – ощетинился Андреев. – Он не рассказывал о тебе. Пауль сел на край кровати, вытянул длинные ноги и презрительно посмотрел на соперника: - Я так понимаю, ты - Эрик? Тот самый братишка, который так много лет не мог признать собственные чувства. Это же из-за тебя он когда-то был вынужден переехать сюда? – ранил, вскрывая старые раны, жестоко расковыривая их грязным ножом, посыпая солью и перцем. - О чем ты? – оторопел мужчина. - О том вашем глупом детском поцелуе, после которого ты отверг его, конечно, - голубые линзы не могли спрятать ненависти. - Он об этом тебе рассказал? – кругом шла голова. - Конечно, - австриец подошел к растерянному Эрику в притык, - он многое мне рассказывал. А знаешь почему? Потому что на самом деле, его партнером многие годы был я, и на этой кровати, - он жестом указал на ложе со скомканным бордовым покрывалом, похожим на эшафот, - именно на этой кровати, его самый первый раз, еще шесть лет назад был со мной. Ох, как же он был сладок, момент, когда я проникал в него впервые. Никогда не забуду. - Ты врешь! – зарычал в отчаянии. - Да неужели? Он был ведь опытным, более опытным чем ты в любви с мужчиной, не так ли? - Этого не может быть! – толкнул покрасневший Эрик Пауля. Действительно, до Муси у Эрика не было мужчин, он предпочитал женщин. Но Муся особо и не скрывал своей бисексуальности. Если вспомнить тот случай в душе в тренажерном зале, он, Эрик, тогда не мог стыда пережить, а Муся отнесся ко всему так, как будто чашку кофе выпил и не более. Все эти годы не за Мусей, а за Эриком закрепилась сомнительная слава бабника. Но когда он трахался с Мусей, у него возникло чувство, что тот чересчур умел во всем. А если вспомнить неделю, которую они провели вместе в Вене, не слишком ли много тогда и мужчин, и женщин приглашали Мусю провести вечер пятницы? «Он был для меня всем, но кем был я для него? Или он действительно, был со мной только для того, чтобы взять реванш?» Видя, что противник повержен, австриец зло рассмеялся, подхватил портрет и двинулся к выходу: - Ты просто украл его у меня. Украл, пользуясь влиянием вашей больной семейки и больше ничего, - Матвей еле успел схватить Эрика в жесткий захват, чтобы тот не налетел на косплеевца с кулаками: - Не знаю, что он говорит, но успокойся, пожалуйста, пожалуйста, успокойся! – Эрик был крупнее детектива, но тот все же не зря столько лет работал в агентстве и имел неплохую подготовку. Если уж кого-то он схватил - не выпустит. Даже маленький бульдог может быть опасен для медведя. Виолье не отпускал юношу из объятий, пока не заглохли шаги незнакомца на лестнице и не грюкнула тяжелая дверь подъезда старого венского дома, пока не увидел, что цвета ярости и гнева не стали сползать с лица наследника клана, что дыхание его не успокоилась как гладь на озере в безветренный день. - Надо возвращаться, - в конце концов произнес Эрик, - здесь я ничего взять не могу, - замерзало его сердце. - Уверен? – «потом он наверняка будет жалеть об этом». - Человека, которого я любил, никогда не существовало, - прошептал расстроенный Андреев и двинулся наружу: «Смогу ли я смириться с этой правдой, переступить и жить дальше?». Охранник сидел в машине, выполняя функции водителя по совместительству. Он жевал круассан с апельсиновым мармеладом и шоколадными крошками, а на переднем сидении возле него возвышалась гора коробок с хрустящей венской выпечкой: - Я пока вас ждал, столько купил, - кусок круассана застрял в горле, как только он увидел яростно жгучий взгляд хозяина. Матвей покачал головой: «мол, не лезь, не стоит». И сел сзади вместе с Эриком. То, что произошло там, на третьем этаже венского дома было душераздирающим. Даже без слов было понятно, что душа парня была уничтожена в одно мгновение: «И все же жаль, жаль, что я не знаю немецкого. Как много бы я отдал за то, чтобы разобраться во всем». В Харькове самолет приземлился глубокой ночью. Телефон Виолье мгновенно принял тысячу гневных сообщений от Нины: - Блин! И когда мы успели с ней помириться и поссориться снова? – он всегда терял нить реальности, словно она жила в одной, а он другой вселенной. А когда они все же пересекались, то сталкивались, ругались и снова разбегались. И потом все закрутилось – завертелось в своей обыденности, которая не особо отличалась от дней, минувших. Хотя, все же было одна разница – на завтрак, обед и ужин у Матвея были круассаны. После их вылазки в Вену охранник не решился тянуть коробки с выпечкой домой к хозяину и все выгрузил у детектива, со вздохом прихватив один яблочный штрудель: - Вот, кушай на здоровье, это тебе, - чуть ли не со слезами говорил Сергей. В тот день Матвей узнал об Эрике не так уж и много, за то о сильном пристрастии к выпечке двухметрового охранника он будет помнить всегда: «Что ж, слабость противника – мое оружие», думал он, поедая австрийские творения в субботу вечером и нанося очередные данные на свою, как он называл «карту странных случаев». Об Андреевых он думал только как о противниках. При чем подозрения его крепли день ото дня окутывая плотным туманом сомнений и разного рода подсказок. Снова и снова вспоминал поездку в Вену и то, что Муся все время держался в стороне от клана, как и его родители. И точно также, как и его родители - вскоре погиб. В Вене казалось, что Эрик в отчаянии, но если подумать, он Матвей, не зная немецкого, понятия не имел, из-за чего он был в таком состоянии: «А если немец открыл какую-то тайну, вдруг он чем-то угрожал или шантажировал Андреевых? Он ведь явно знал Мусю, а тот, случайно, может быть в порыве откровенности после секса мог выболтать какой–нибудь грязный секрет семьи. Может это клан убрал Мусю, и та поездка была не для того, чтобы забрать личные вещи, а чтобы уничтожить какие-то улики. А немец как раз и помешал. А та картина? Я не успел ее рассмотреть, а вдруг сзади была написана подсказка или прикреплена флешка с информацией?» Подозрения усилились в тот момент, когда он узнал о том, что некоторые из погибших в Харькове перед гибелью обращались за помощью в странную контору под названием «Заратустра», слоган которой гласил «Белые маги спешат Вам на помощь». «Не, я конечно многое повидал, но такая чушь!» - фыркнул Матвей, впервые узнав о конторе и фыркал бы по сей день, если б потом не понял первое – контора связана с Андреевыми и второе – ниточка к ней вела от заинтересовавших его странных дел. «Хорошо бы было это с кем-то обсудить. Но с кем? Игорю в это лезть нельзя. Нина? Это как лису в курятник пустить». В это время в дверь позвонили. Он пошел в коридор: - Кто? - Да я это, Нина! – щелкнул замок, действительно она: - Что ты тут забыла? – он пропустил её в квартиру. Она прошла на кухню, налила воду прямо из-под крана в стакан и пошла с ним в зал. Матвею пришлось лишь молча наблюдать за этими манипуляциями: «между нами мир или война сейчас?» - Таблетка от головы есть? – крякнула она. - Есть. Сейчас дам, - потянулся за аптечкой. - Была вчера на свидании. Никчемное, - села на диван, но тут же подскочила и подошла к компьютеру: - а это что за карта? – и прочла название файла: «Карта странных случаев»? - Это так, игра компьютерная, - пытался выкрутиться Матвей. Но девушка зыркнув на него, угрожающе сделала шаг вперед: - Ты мне что, Матвей, дружок моего детства, который просил письку показать, когда нам по шесть лет было, врать мне надумал? - Эй! – покраснел сам за себя: «гребаная стыдливость» - Я до сих пор помню, как ты в доктора просил поиграть, - знала его слабые места. - Да ладно, вспомнила детские шалости, даже Фрейд говорил, что детская сексуальность… - Ты мне Фрейдом зубы не заговаривай! - Это тайна, не могу сказать! – выпалил Матвей. - Тайна, - она повалила его на диван, и он почувствовал её жадные шальные ручонки угрожающе близко к своей мошонке: - Стой, ты что делаешь? – он её всегда чуточку боялся в этом отношении, так как не раз ловил на себе откровенно бесстыжие взгляды нимфоманки. - А ты как думаешь, что я делаю? – жаркий шепот у его ушей, - Опаньки! – и она выхватила из кармана его брюк телефон, - позвоню - ка я Игорю, и спрошу в какую хрень он тебя втянул. И что это за тайны, о которых мы, журналисты, и харьковская общественность слыхом не слышали? Матвей попытался забрать телефон, но говоря прямо, Нина была настоящей бабищей, даром что молодая девушка, и при все желании, этот борец (борчиха?) сумо ему, Матвею, стройному хрупкому парню (увы, правда сурова) была не по зубам. - Ты как был хлюпиком, так и остался, - насмехалась Нина. – Так что, будешь колоться или как? Матвей сел на стул возле компьютера, прячась поглубже в свитер: - Это я здесь детектив и должен допрос вести. - А я журналист и тоже вопросами на жизнь зарабатываю, - выпятила она грудь. - Если я расскажу тебе, а ты напишешь, не быть тебе журналистом. Дай Бог, чтобы косточки остались, а то и те, собакам на корм отправят. - А ты меня не пугай! - Я серьезно, - тихо сказал Матвей. Если я тебе скажу, никто и никогда знать об этом не должен. Нина посмотрела на друга: «Он не напуган, это точно. И все же, что- то с ним не так». - Ты действительно серьезен. И все же я хочу знать. В конце- концов, хоть ты и не такой безрассудный как я, но давай будем честны, все равно попадаешь в неприятности. В случай чего, я хотя бы буду знать во что ты вляпался. - Ну спасибо. Я почти растроган, - иронизировал парень, - ты моя самая страшная угроза. - Бла-бла-бла. Рассказывай уже. - Не хочу, чтобы ты подумала, что я сошел с ума… - Бл@ть! – она теряла терпение. - В общем помнишь, - сдался он, реально страшась изнасилования, - пару недель назад, на заводе Бергенгейма нашли обгоревшие тела. - Ага. - Ты потом еще сказала, что в люди в городе стали что-то замечать неладное. - … - Это тогда натолкнуло меня на мысль, что подобные случаи действительно периодически происходят. Достаточно странные и необъяснимые. Их никогда не расследуют, в основном из-за того, что непонятно, что и расследовать –то. К примеру, те мужики не столько горели, сколько медленно коптились. Скорее всего, они чувствовали боль, у них было время уйти, и не были настолько пьяны, чтобы не сбежать. И все же не сбежали? Почему? - Парализованы? – гадала журналистка. - Чем? Игорь раздобыл копию заключения судмедэкспертов, никакого яда в их теле найдено не было. - Даже так. - Странных смертей, пропавших людей при необычных обстоятельствах немало, но многие дела закрывают по чьей-то указке. И это происходит довольно часто. - Часто? - Угу. Но город большой, событий здесь хватает и политических, и культурных, и разного рода громких ДТП, плюс бандитские разборки и бытовые убийства, поэтому мало кто обращает внимания на случаи подобно этому. Прибавь к этому разные отделения полиции, участки, районы - информация разрознена, а порой и просто – недостоверна, сглаженные отчеты, тут дописали, там минусовали… Он перевел дыхание. - В общем, я делаю карту необъяснимых случаев, просматривая видеокамеры, снимки, стараюсь увидеть общее в происходящем, - он подумал, цокнул языком, - но если быть до конца честным, я сам не знаю что ищу и что мне нужно добавить в эту карту, какие еще вопросы задать. Я слеп в данной ситуации, просто доверяю интуиции. - Значит – черные кружки? - Это случаи с одной жертвой. Красные – с двумя и более. - И их не расследуют. - Пытаются, но все глохнет еще на этапе криминалистов. Порой вообще не ясно, как умер тот или иной человек. - А белые? - Будешь смеяться. Очевидцы утверждают, что видели привидения. - Серьезно? -Угу, - напряжение между ними спало, и Матвей подумал, что не так уж и плохо с ней поговорить. - Значит, если здесь, кажется это дом на Алчевских, красный и белый кружок совпали, то это – несколько погибших из-за привидений? - Ну, да, как-то так по идее. Я понимаю, притянуто за уши, -убрал челку с лица. - И сколько всего ты насчитал случаев? – докапывалась журналистка, «Что? Где? Когда? Сколько? Почему?» – основы основ профессии. - Не для печати, - предупредил он. - Не для печати, - соврала она. - За прошлый год – всего 48 случаев – 63 жертвы, но это если брать и Харьков, и область. - Немало. Но как это объясняют, что-то же в бумагах пишут? - Газ, несчастный случай, утонули в реке, самоубийство, пожар и так далее. - Хм. А что это за фиолетовые кружки? - … -Ну! - Если я скажу, пообещай не бежать никуда сломя голову и не делать глупостей! – умолял он. - Ох ты ж, только не говори, что Баффи и правда существует! Клянусь! – скрестила пальцы она. - На мизинчиках? - На мизинчиках! – «вот блин!», даже для неё есть нечто святое. - Это места, где рядом появлялся кто-нибудь из клана Андреевых, - пристально наблюдает за реакцией. - Да ты бл@ гонишь, их же тут больше половины! – этого он и ожидал от нее. - Вот именно! - А я тебе говорила, что они в своей усадьбе проводят кровавые ритуалы, а ты не верил! – вспомнила она разговор до их 5 345 681 ссоры. - Да ну тебя! - Или, - задумалась она, теребя цепочку на шее, - Муся был необыкновенно красив, а всем известно, что нереально красивы только вампиры! Он точно не умер! – торжествующе. - Что ты несешь? – «всё же она не способна быть серьезной». - Они похоронили–то его, но ведь вампирами становятся после смерти. - Перестань. Он точно умер. Безвозвратно, - нельзя сердиться, что с неё взять. - Откуда ты знаешь? - Знаю, - «был бы хоть один шанс ему быть живым и Эрик Андреев так бы не убивался. Нет. Горе человека, потерявшего любимого, подделать невозможно. Муся мертв, мертвее не бывает», - он с грустью вспомнил прекрасное молодое лицо гения, мятежника клана Андреевых, Прометея, погубленного богами. ….. - Ну дает, - прокомментировал Эрик, увидев серое Пежо, которое кряхтя и надрываясь преследовало его Теслу. - Оторвемся? – предложил Сергей, оставляя справа набережную. - Нет. Мне скрывать нечего, пока во всяком случае, - ответил Андреев. Предновогодние дни особенно тяжело давались. Клан был в трауре, праздновать не хотелось. И на фоне горя их семьи огни нарядного Харькова, украшения, иллюминация, горожане, спешащие за подарками, традиционными апельсинами и шампанским, казались особенно суетливыми и неприятными, - наверное, мы действительно кажемся ему подозрительными, хотя, он и не имеет право на слежку. - Въедливый засранец попался, - согласился Терехов и вспомнил: - кажется, я видел его как-то раз с той журналисткой. - Из «сплетен»? - Да. Они дружат, судя по всему, - Час от часу не легче, – действительно удивился: «эти двое как небо и земля», добавил, - не знал, что Вы общаетесь. - Пересекаемся иногда, - заметил Сергей, «мол, ничего особенного». - Хм. - Вам, наверное, неприятно его видеть? – и осекся. - Не понимаю, о чем ты, - отрезал Эрик. Он конечно, знал, о чем. Матвей внешне был похож на Мусю, такой же темноглазый, тонкокостный, изящный, те же высокие скулы и внутренняя интеллигентность. Конечно, до красоты и очарования Муси ему как «до Киева рачки», но типаж тот же, это видно невооруженным взглядом. А еще любопытство. Муся всегда был в поиске только ему ведомых секретов, и этот тоже. Ясно же, что тыкается в слепую, как теленок. Знать не знает, откуда ветер дует, а остановиться не может. Роет землю носом: «Муся так слеп не был. Он точно знал, что искал. Жаль, жаль я не понимал, что же он хотел, что его погубило». Как любовник, Муся оказался полным говнюком, по большому счету, выбросить и забыть. Но, к сожалению, он был не только любовником, но еще и братом, другом детства, и разобраться, как он погиб, было необходимо. Но австрийцы все тянули, и тянули, и когда они хотя бы что-то узнают, неизвестно. Европейцы порой по три года информацию собирают, прежде чем хоть что-то сообщить: «Дотошные заразы». Эрик вспомнил, как однажды они проводили лето в Таллине вместе с Мусей. Было довольно прохладно, море Балтийское почти ледяное. Тринадцатилетний Муся прыгал с булыжника на булыжник и все повторял: «Представляешь, тебя не было, меня не было, даже города этого не было, а камни эти уже существовали. Они всё знают, всё, всё! Я хочу быть как эти камни и всё знать на свете!» - и его черные глаза сверкали неуемной жаждой знаний. «Эти камни до сих пор там лежат, вот только тебя уже нет. А секреты? Эти секреты, тайны, наука, генетика – они тебя и убили. Почему я не остановил тебя? Почему тогда, когда наши чувства только пробудились, я так сильно струсил? Никогда, никогда себе этого не прощу, буду чувствовать вину до конца дней», - Эрик так сильно сжал кулак, что не заметил, что рана на пальце открылась и из него вытекла капля крови. - Господин, Ваши пальцы, осторожнее, - одернул его Сергей и протянул упаковку салфеток с антисептиком, - Ваша кровь слишком ценна, чтобы так её проливать. Эрик смутился. Его кровь. Кровь его клана. Кровь Андрея Первозванного. - Оторвись от него уже. Надоел, - рявкнул он охраннику, имея ввиду Матвея. И в это время позвонил мобильник: - Переулок Театральный. Вас уже ждут, - сообщил звонкий голос девушки. В девяностые годы, когда люди стали массово валить к гадалкам, экстрасенсам и бабкам- шептуньям, клан создал и свой центр, назвав его громко «Заратустра». Ведь лучше всего сохранить тайну можно, выставив её на показ. Директором назначили Джамиля, а заказы принимала его дочь Лейла. Они относились к боковой ветви клана и строго говоря не были кровными родственниками, но все же Патриарх доверял им. Джамиль и Лейла имели азербайджанские корни, но посетители путали их с ромами и из-за этого еще больше доверяли центру «Заратустра». Разного рода суеверной чепухой: погадать на руке, вернуть в семью мужа, любовной и деловой магией, снять порчу - занимались боковые ветви семьи. Прямые наследники клана, экзорцисты, в которых текла чистая кровь, занимались делами посерьёзнее. Но иногда и Эрику приходилось спускаться с Олимпа и наведываться в квартиры и дома, якобы чтобы изгнать нечисть. Хотя, чего уж скрывать, он таки сталкивался пару раз с домовыми. - Что там? - Обычная покупка квартиры, хотят проверить, нет ли чего лишнего. - Есть повод думать иначе? - У предыдущих хозяев лампочки перегорали постоянно, краны текли, стук, шум непонятный, насекомые, черви, в общем, все, как всегда, - объясняла Лейла. - Слабая проводка, канализация, трубы, центр города, старые, дряхлые постройки, - парировал Андреев. - Так-то оно так, но ты же сейчас все равно в центре крутишься, заедь, успокой людей. - Только ради тебя, Лейла, только ради тебя, - включил режим Казановы экзорцист. «Воистину, глупость людей не знает границ» - сколько раз Эрик встречал людей, которые обвиняли в своих проблемах: нехватке денег или неудачной личной жизни, невезении - кого угодно и что угодно, только не самих себя любимых: «Дремучее невежество». Сергей припарковался возле дома, они обошли тату-салон на углу, вошли во двор и нашли нужный подъезд, возле которого их уже ждал мужчина средних лет с большой бородавкой на щеке, топтавшийся в коричневой жиже из растопленного снега: - Мы покупаем квартиру, но нужно проверить, понимаете, - начал он и сходу поведал душещипательную историю о том, как однажды ходил к гадалке, и она рассказала, что в квартире, где они жили прежде, обитали два духа умерших людей: - а потом я сделал, как она посоветовала, и всё изменилось к лучшему. - И теперь покупая квартиру, - «ясно, самовнушение, встану с левой ноги – удача, справа – жди беды. Частый тип клиента». - Ну да, квартира-то в старом доме, но зато центр, удобно же. - Угу, - Эрик особо не слушал, кивал для проформы. - Но проверить–то надо, представьте, сколько тут раньше людей жило. - И то верно, - поддакивал Сергей клиенту, когда они поднимались по лестнице, - Вы молодец, основательно подходите к вопросу. Эрик зашел в квартиру. Пожалуй, не прошло и секунды, когда он понял, что его все же здесь что-то настораживает: «Неужели этот чудак прав? И его обычные страхи в кои-то века попали в цель?». Экзорцист стал обходить квартиру, пытаясь уловить атмосферу, прочитать события дней минувших. «Этот дом не настолько стар, как думает клиент. Я не чувствую здесь бурь революций, отчаяния одинокой старости, даже духов нерождённых младенцев. Пожалуй, духов, призраков здесь вообще нет. Краны, стуки, свет – чепуха. Что же это?». Он закрыл глаза и накрыл помещение духовной сетью разума, которая выявляла то, что не видно было обычному человеческому глазу: «Не здесь, и не здесь, может, за этой стеной?» Сергей и покупатель наблюдали за ним со стороны: - Почему он просто стоит с закрытыми глазами, разве он не должен там, я не знаю, водить руками, брызгать святой водой, - суетился клиент. - Тсс! Не мешайте, - охранник давно служил клану и понял, что Андреев что-то видит. Терехов боялся подобных моментов: «никак не могу привыкнуть» - стыдился он постепенно охватывающего его страха. - Сергей? – обернулся к охраннику Эрик, - Матвей наверняка где-то недалеко катается. - Подозреваю, что да, - оторопел от неожиданности Терехов. - Вызови его. - Зачем? - Вызови. - Ладно, - если хозяин сказал, значит так и надо сделать, хотя Матвей человек чужой, разве можно его втягивать в дела семьи? С другой стороны, Сергей доверял Эрику во всем, рассудительный и надежный, он не будет рисковать зря. Андреев повернулся к хозяину квартиры: - Помещение чистое, ничего Вам здесь не угрожает, разве что, плесень от сырости осенью. Но это вопрос не ко мне, - успокоил он клиента. - Это радует, - тот вздохнул с облегчением, - однако, почему прежние хозяева жаловались на запах? Даже квартиру дешевле продали. - Запах из соседней квартиры, - объяснил экзорцист. - Что же делать? Как же дальше быть? Кажется, там вообще никто не живет, - суетился человечек. - Да, живых там нет, - и от этих слов Эрика клиент почувствовал противные мурашки по спине. - Сейчас приедет человек, он этим займется, не переживайте, - попытался успокоить мужчину Сергей. Матвей зашел в квартиру и вопросительно посмотрел на Эрика. Он не скрывал что интересуется делами Андреевых настолько, что Сергей, пару раз даже звонил, когда видел его на хвосте и предупредительно, со смешком сообщал, куда они поедут дальше. Но детектив никак не ожидал, что Сергей его сейчас вызовет. - Я предполагаю, что в соседней квартире находится труп, - сходу начал экзорцист, - разберись с этим. - Что, - фальцетом завизжал хозяин квартиры, - труп? – его лицо покрылось красными пятнами от волнения. - Я вообще–то не твой мальчик на побегушках! – огрызнулся детектив, не обращая на того внимания. А Эрик вовсе направился к выходу мимо Матвея. - Эй, ты куда? - Моя работа здесь закончена, - пожал плечами. Сыщик схватил мужчину за локоть: - То есть, ты заявляешь, что в соседней квартире находится труп, ничем это не обосновываешь, и просто уходишь? – в его голосе прозвучали нотки угрозы. Эрик посмотрел Матвею в глаза, серые против черных: - Что ты хочешь? Чтобы я дверь помог тебе выломать? – пытаясь убрать руку оппонента. - Я как должен это провернуть? – не теряя хватки. - Уверен у тебя есть связи в полиции, - дуэль лицом к лицу. - И как я это обосную? Откуда информация? От владельца ночного клуба или экзорциста Андреева? – и он съерничал. – Экзорцист – такое только в сказках бывает. - Частный детектив? Такое только в книжках пишут, - парировал Андреев, оттолкнул Матвея и стал спускаться по лестнице. Виолье чертыхнулся, но все же достал телефон из кармана и нажал на цифру в коротком наборе: - Алло? Игорь, тут такое дело, - начал он объяснять, услышав голос друга. В тот момент он еще не знал, что когда полиция откроет дверь, то увидит самую трагическую картину в своей жизни. Через двадцать минут вера в человечество в нем умрет окончательно. - Ребенок, на первый взгляд года четыре, девочка, - доносились сквозь туман отказывающегося верить в происходящее сознание слова медэксперта, - думаю, мертва не меньше полугода… А через две недели Игорь придёт к Матвею и расскажет, что родители регулярно жестоко избивали малышку, переломы костей не успевали срастаться, а умерла она от голода. После, чтобы не нести ответственность, они сбежали в Херсонскую область. (Вскоре их поймает полиция. Мать до суда не доживет – её убьют сокамерницы). - Кем надо быть, чтобы творить такое? – упало сердце Матвея. - Не знаю, но у них не хватило даже мозгов, чтобы вывезти тело ребенка и где-нибудь похоронить, скрыть следы произошедшего. Я не говорю уже о наличии сердца, милосердия, не знаю, что еще должно быть в людях? - Нет. Сердец у них точно нет, - налил в рюмки водку, - помянем малышку. ……. Была среда. Шел снег. Матвей возвращался домой после встречи с клиенткой из кафе на площади Свободы через парк Шевченко. Хотелось прогуляться, вдохнуть мороз в легкие, которым пришлось целый час страдать от невыносимо резких духов. Хотелось стать чище – невыполнимая задача для мегаполиса. Он подошел к пруду с неработающими зимой фонтанами и шагнул было уже на мостик, когда боковым зрением, справа, среди редких прохожих у большой инсталляции с обезьянами увидел знакомый силуэт: «Андреев? Откуда он здесь?» - Правда говорят, Харьков – большая деревня, - подошел он к Эрику сзади. - Так говорят обо всех больших городах, - не поворачивая головы ответил юноша. Он был без шапки, Матвей заметил, что в русых волосах спят снежинки: «Давно он здесь стоит», - на что смотришь? - На обезьян. - Они играют на музыкальных инструментах. Этому фонтану уже пару лет, неужели ты его видишь впервые? – над ними нависали хрустальными арками ветви деревьев. - Нет. Но когда смотрю на них, вспоминаю старую легенду. - Дай угадаю. Ты думаешь о тех трех обезьянах, кажется это были макаки-резусы, которые сбежали из зоопарка во время войны и жили два года в разрушенном Госпроме. - Ты веришь, что это были обезьяны? По–твоему они могли питаться чем-то, прятаться от немцев и пережить оккупацию? - Кем же тогда они были? - Оборотни, конечно, - совершенно серьезно ответил Эрик. Матвей минуту оторопело молчал, а потом громко рассмеялся: - Оборотни! Ну какого же ответа я ждал от того, кто называет себя экзорцистом? Эрик не ответил. Сделал несколько шагов в глубь парка, к аттракционам: - Сыграем в воздушный хоккей? – неожиданно предложил он. - Сыграем, - и Матвей прошел к кассам, оплатил билет: - За красных или черных? - Черных, – Матвей еще не успел прицелиться, а Эрик уже забил шайбу. - Эй! – «блин, я не вижу, как он двигается». - Не считай ворон, – ухмыльнулся Андреев, и они продолжили быть по шайбе. Матвей метался, вправо-влево, влево, вправо, но как бы не старался, забить в ворота Эрика не смог не разу: «он вообще человек? Монстр какой-то». В результате проиграл в сухую. - Мазила! – прокомментировал победитель, наградив детектива презрительным взглядом. - Не переживай, его обыграть никто не может, - услышал Матвей голос охранника Сергея за спиной. - Я не видел, когда ты подошел, - обернулся детектив, он всё еще был разгорячен схваткой. - Конечно, ты же играл, - он подал Виолье ярко желтый пончик с банановой начинкой. - Снова сладкое? – тепло улыбнулся Матвей Сергею, который надкусывал розовый донатс присыпанный стружкой белого шоколада. - Ничего не могу с собой поделать, уж слишком все вкусное в пекарнях, - шутливо повинился охранник. - Нам пора возвращаться, - прервал их дружеское щебетанье Эрик и пошел вперед. Потом обернулся и неожиданно, не в тему добавил: - Сколько бы в крупных городах не ставили храмов, церквей, мечетей, синагог, здесь не будет места ни святости, ни духу. - А чему тут есть место? – поинтересовался Матвей, ловко подхватывая тему, как опытный кэтчер ловит подачу питчера: «значит хоккей был разминкой, главное он скажет сейчас». - Мистике, - снежинки всё также медленно падали на его волосы, засыпая навеки в его тепле русых локонов. - Мистике? – черные глаза пытливо вглядывались в глубину серых глаз, что таится в них? - Ты разве не знаешь, крупные города полны суеты, страхов, алчности и личных трагедий, люди здесь буквально источают темную энергию, порождая демонов. - Вот оно что, звучит не очень убедительно. - Дракула, Франкенштейн, Джек Потрошитель – все они были порождением Лондона, одного из крупнейших промышленных городов своего времени. Подумай об этом на досуге, ведь ты уже встал на него, - предупредил Эрик. В сущности, ему было жаль парня, который рано или поздно падёт жертвой любопытства, а ведь это не его битва. - На него? - На путь, где тебе нет места. - Что ты хочешь этим сказать? Эрик не ответил, лишь махнул рукой на прощанье, мол, поймешь когда-нибудь: «И всё же, кто знает» - сомнения. - Твоя фамилия, Виолье, - снова начал он. - Знаю, был известный художник швейцарского происхождения, жил в России при дворе в восемнадцатом веке, - усмехнулся Матвей: «Как все же банально». - Художник? – улыбка Эрика была не столь оптимистична. - Меня больше интересует то, что он был масоном. - Масоном? – шарахнулся Матвей: «он хочет сказать, что наша встреча с ним была предрешена. Это город действительно полон мистики. Нет, Матвей, нет, не дай этому гаду сбить себя с толку». Силуэт Эрика, удаляясь, исчез в танце снежинок. … Нина обещала Матвею не писать о «карте странных случаев», не заикаться об Андреевых в статьях для своей газеты: «Ну, во- первых, я напишу не в газету, а заведу блог. Могу не упоминать об Андреевых и «Заратустре». Пока, а там как пойдет. Матвей отметил немало мест происшествий, а значит мой блог пустовать не будет. Как интересно всё складывается». Она бы потерла довольно ладошками, как делец после удачной сделки, но руки сейчас лежали на руле, как в учебнике, на стрелке два часа и десять. Журналистка пропустила трамвай, пересекла площадь Павловскую, промчала мимо Макдональдса на своем зелененьком део матизе. Когда пишешь текст, очень важны детали места происшествия, они придают реальности статье. Поэтому Нина рванула к заводу Бергенгейма, чтобы там осмотреться. Преступления происходили ночью, и именно ночная обстановка ее интересовала. А чтобы не было страшно, она прихватила перцовый баллончик: «Авось пронесет», так думала сейчас и так думала всегда, даже тогда, когда без аккредитации поперлась в 2015 году в Луганскую область. Да, до сепаратистов она не доехала, её остановили еще наши тогда, но поехала же, хватило смелости (читай, глупости): «потрепали меня немного, но я написала материальчик неплохой. Тогда это особенно было важно. И разве редактор не сказала, что я повышаю уровень газеты актуальностью материалов?» Припарковалась. Осмотрелась. Зима. Сумерки. Мороз сковал грязь, создав рваный рельеф почвы: «Хоть бы ноги не сломать» - как многие полные женщины, Нина носила обувь на высоком каблуке, что визуально делало ее выше и стройнее. Как она и ожидала, старый завод выглядел мрачно и страшно, как дома в произведениях Лавкрафта: «Бррр». Двинулась внутрь. Осколки стекла хрустнули под ступней. Вздрогнула от неожиданности: «вот свинство!» Дошла до цеха с полуразрушенной печей. Сильно воняло испражнениями. Не спасали разбитые стекла и гуляющий сквозняк: «Наверное, здесь действительно обитают несчастные бездомные. А старые призраки выгнали их на мороз. Блин. Блин. Не думай о призраках», - отгоняла она страх. Но именно в этот момент девушка заметила внутри фабричной печи фосфоресцирующую бледно-жёлтую плесень: «Так и у Лавкрафта написано про какого-то духа было. Нет. Там фиолетовая плесень была. А еще пятно у печи и из него формировался злой монстр, который высасывал жизнь. И все младенцы рождались мертвыми. Ой!» В тишине завода звук мобильного телефона был особенно резок и неприятен: - Алло, - почему-то шепотом ответила она. - Ты не звонишь второй день, что-то случилось? - Всё нормально, заработалась, закрутилась, - намеренно легкомысленно. - Правда? – Матвей подумал, что как–бы не была нагружена Нина, она всегда находила время, чтобы терзать его. – А почему шепотом говоришь? - Да так, горло болит. - Хватит бред нести, - он слишком хорошо её знал, поэтому непроизвольно начал нервничать, - где ты? - Эээ, - не решалась признаться она. Ох не понравится ему это, выгребет пиздюлей по полной. - Бл@, - не дожидаясь ответа он схватил ключи от машины и побежал на стоянку, - только не говори, что ты поперлась на завод Бергенгейма. - Ну да, нужны детали для текста, - призналась журналистка. - Ты совсем еб@нутая? Ночью? Детали? Убирайся оттуда. - Хорошо, ты только так не… - «пи-пи-пи» издал упавший телефон. - Нина, что там? Нина! – орал Матвей, не сразу понял, что с обратной стороны связь прервали. Из фосфоресцирующей плесени начал образовываться туман, приобретая фигуру животного. Кислый, рвотный запах, исходящий от плесени, окутывал женщину, парализуя и лишая воли. Она чувствовала себя беспомощной перед угрозой, надвигающейся на нее. Нине показалось, что плесень живая, алчно подбирается к ней, касается тонкими иглами, как паучьими лапками ступней, поднимается выше. Жертва осознала, что нечто колючим языком лижет её коленки и внутреннюю часть бедер, продвигаясь выше и выше. Лед сковал низ живота и язык острой болью проник внутрь. Зверь втянул девушку в печь и стал пожирать. - Нина,- заорал вбежавший в цех Матвей, - Нина! – помчался к печи детектив, пытаясь отобрать у монстра добычу. Фосфоресцирующий туман сгустился, начал приобретать форму. Виолье отчетливо рассмотрел двуликую голову с черными впадинами на месте глазниц, переходящую в тело барана. Закончив трансформацию, нечисть запылала, и огнедышащая масса лавой обвалилась на Матвея. - Мы, верующие в распятого при Понтии Пилате Иисуса Христа Господа нашего, заклинаем всех демонов и нечистых духов, и держим их в нашей власти, - услышал вдалеке тихую молитву и потерял сознание. ……. «Корица. Ваниль. Я словно сплю в булочной. Кажется, я был в печи. Не рогаликом же стал?» - Первый очухался, - услышал Матвей знакомый голос, - а я кофе заварил, в пекарню сбегал за выпечкой утренней. «Ради Бога, только не надо про выпечку» - прохрипел детектив, все также не решаясь открыть глаза. - Хватит уже притворяться дохликом, жив ты, жив, живее не бывает, - дергал его за плечо неугомонный Сергей Терехов. Виолье открыл глаза. - Как я попал домой? – заметил знакомую обстановку. - Так мы привезли ж тебя сюда с завода. Кстати, ты квартиру никогда не закрываешь? – грохотал охранник. - Я спешил, - кое-кого не хватало, встрепенулся: - А что с Ниной? - Спит, - ответил ему Эрик, сидевший в углу в кресле. Матвей не сразу его заметил. – Думаю, тоже скоро проснется и снова начнет доставлять неприятности, - грубил недовольный экзорцист. - О неприятностях. Что это было, там на заводе? – держать голову прямо и смотреть на Андреева, Виолье было чертовски неудобно, но он не хотел опускать взгляда, не хотел, чтобы ему соврали. Пауза затягивалась. Сергей молчал. Без команды хозяина он не мог ничего разъяснить. А Эрик не торопился с ответом: «Матвей не понимает. Если я скажу, пути назад не будет» - Я знаю, мне не померещилось! – настаивал на его ответе парень. - И как бы дико это не звучало, я точно видел существо похожее на какого-то демона из хоррора. Двуликий, с рогами, тело как у барана, но с вполне человеческими руками, и весь охваченный огнем. - Это Форро, - решился Андреев. - Демон? - Да нет, вполне себе древний божок огня, - пожал плечами. - Разве боги нападают на людей? - удивился детектив. - Смотря какие. Древние боги брали силу из разного рода жертвоприношений: для них курили травы, убивали животных, ну и людей нередко, особенно популярны были девственницы и младенцы. Если воздаяний не было, божки нападали на людей, были – помогали. Этакий шантаж без гарантий. - Как в современных украинских школах - добровольные пожертвования от родителей, - ухмыльнулся Сергей, он никак не мог оставаться в стороне от разговора, - сдавать бабки вроде бы не обязан, но не сдашь, дитё пострадает. В каждой харьковской школе висит плазменный телек в вестибюле, а знания у детей все равно нулевые, да и мораль не фонтан. - Если так посмотреть, - вернулся к теме Матвей, - не сильно- то они от демонов отличаются. - Древние боги теряли силу, если в них переставали верить и приносить жертвы, нередко исчезали совсем со временем, - продолжил ликбез Эрик. - Но огненные боги из-за своей специфики могут существовать вечно. Матвею хотелось задать еще один вопрос Андрееву, но предположение казалось ему совсем уже за гранью фантастики. - Раз ты экзорцист, значит, - это ты спас меня и Нину? - Нужны вы мне! – возмутился Эрик. - Моя б воля, скормил бы вас монстру, чтобы не лезли, куда не следует, - немного остыл и добавил: - Вас вытянул Сергей. - Я слышал молитву, - не сдавался парень, - слышал твой голос. - Забудь обо всем, - отрезал экзорцист. - Ответь, - не сдавался детектив, - ты же убил его? - Скорее нейтрализовал на время, год, может пару, как повезет, - «вот же упрямый, зачем я вожусь с ним?» - А что надо сделать, чтобы убить его окончательно? – допытывался Матвей. - Ты не понял еще? Мне показалось, ты умнее, - в голосе Эрика прозвучала горечь, - спалить до тла этот город грехов. - Но ты… - Иисус Христос отдал себя в жертву, но даже его божественная сущность не смогла очистить души людей. Неужели капля моей крови спасет мир? Не будь идиотом. - Зло порождают люди? – растерялся Матвей. - И подпитывают тоже, - встал с кресла: «странный он все же, каждый день имеет дело с грязью и тем не менее теряется сталкиваясь с человеческой гнусностью». - Не заморачивайся. Это не твоя битва. «Как щенка отшвыривает меня» - Дверь не забудь закрыть, - предупредил, уходя, охранник. - Сергей! – остановил его Виолье, - спасибо тебе большое. - Да ладно, - густо покраснел великан, - твои руки, там мазь на столе против ожогов, - и тихонько прикрыл дверь. Спустился по лестнице, вышел на улицу, подошел к машине. Заметил, что хозяин сел на водительское место. - Вы устали, может я поведу? – предложил заботливо. - Нет, все в порядке, - успокоил его Эрик, - улицы в такое время пустынны, приятно вести. - Запиликал мобильник. Удивился, увидев номер: «Неужели она не спит в такую рань?» - Алло. - Это я, Алеся, - прозвучал нежный женский голос в предрассветный час. - Я вижу, давно не слышались, - странно, но он был рад ее звонку. - Я беременна, - сообщила она. - Что? – опешил. - Это ребенок Муси, - опередила вопрос. - Всё же обыграла меня, - он не сердился. - Патриарх знает? - Да, он на седьмом небе от счастья. - Могу представить. Помощь нужна? – наверное, об этом ребенке им всем придется заботиться. - Нет. Я переезжаю завтра в особняк. Куча людей уже вертится вокруг меня. Дед настаивает, ты же знаешь его. - Еще бы, четвертая ветвь все же получила наследника. Теперь все изменится. - Да. Я стану мамой, - и повесила трубку. «Ты станешь королевой» - подумал Эрик и повернулся к Сергею. - Садись все же ты за руль. Я действительно устал. Очень устал. Они поменялись местами, двигатель заурчал, машина вырулила со дворов на проспект. «Муся, сукин ты сын, всех нас оставил, даже собственного ребенка бросил, ненавижу, ненавижу тебя! И люблю. Проклятие! Всегда буду любить». По его щеке покатилась слеза. Первая с тех пор, как он ощутил потерю, с тех пор, как почувствовал ледяной холод тела любимого, испытал опустошение от его предательства и познал смысл слова: «беспомощность». …. ….. …. ПС. История Муси и Эрика описана в новелле «Иней на моей ладони»