Ответы Франа

Фран валяется на кровати в номере простенького отеля, отдыхая после очередной миссии. В ушах наушники, на плохо побеленном потолке ползает муха, а в голове роется с десяток мыслей, которые всё никак не могут сформироваться во что-то конкретное. Хочется спать, но отчего-то не удаётся. Голова болит, да и в горле першит, так что наверняка завтра скосит полноценной простудой. Он поворачивается на бок, кутаясь в плед, закрывает глаза и вспоминает детство. Лет двенадцать назад, ещё до всей этой кутерьмы с мафией, он, утром набегавшись по мокрой от росы траве и выпив ледяной воды из колодца, вечером чувствовал себя ничуть лучше, чем сейчас. Бабушка тогда много ругалась. Она заставила выпить целую кружку горячего молока и отправила спать гораздо раньше обычного. Ему тогда это показалось до ужаса несправедливым, но спорить с грозной женщиной было бесполезно. Он послушно залез под одеяло, кое-как уснул, а уже ночью проснулся с температурой под сорок. Почему-то из детства запомнилось именно это: жар во всём теле, слабость и нежные руки, которые гладили по голове. Фран не помнит, что бабуля ему тогда говорила, не помнит сколько именно он болел и как его лечили, но вот эти руки… Звонкий чих, и парень всё же решает залезть под одеяло, не заботясь о том, чтобы переодеться. Тело словно набито ватой, глаза слипаются, но сон по-прежнему где-то далеко. Иллюзионисту хочется снова ощутить ту заботу, с которой бабуля прижимала к себе мелкого сорванца, но сил на иллюзии нет. Вот и приходится обнимать себя руками, отвлекаясь на слова песни. В наушниках играет тяжёлый рок, от чего голова начинает болеть сильнее, но ни сил, ни желания тянуться за телефоном нет, так что приходится терпеть. Он пытается вспомнить ещё что-нибудь из детства, отвлечься от подкрадывающегося озноба, но на ум приходят только совсем незначительные детали. То он бегает за соседской кошкой, которая вроде и не против поиграть с ребёнком, но гладить себя не даёт. То вспоминает, как упал с дерева, разбив коленки и локоть. Бабуля ругалась, конечно, но мазала какой-то противно пахнущей мазью ссадины. А ещё он помнит, как та однажды отлупила его полотенцем. За что именно уже не вспомнить, но полотенце он тогда закопал на заднем дворе. Забавно, столько лет прошло, он не может сказать точно, как выглядело её лицо, а вот руки получилось бы описать в мельчайших подробностях. Они морщинистые, на пальцах появилась витилиго, под ногтями оставалось немного грязи, а чуть повыше запястья старый шрам от ожога. На левой руке след от укуса собаки, а правая постоянно в порезах: любимый внук часто крутился рядом, когда готовился обед и мешали своей болтавнёй. Но руки этой сильной женщины всё ещё ласковые, даже когда отвешивают подзатыльник в воспитательных целях или грозят кулаком вновь залезшему на дерево мальчишке. Наконец Фран засыпает, обрываясь на середине размышлений. Ему снится деревня, речка и руки, которые вымешивают тесто для пирога. На душе становится легко и спокойно, нет нужды переживать о чём-либо, можно просто бежать вдоль реки, чтобы потом на отмели с разгона броситься в воду, а затем греться на камнях, пытаясь выследить и поймать ящерицу. Беззаботное детство, которое закончится к пяти годам.