Цзыдянь

Цзян Чэн держал Цзыдянь в руках. Его духовное оружие было бесполезно сейчас, на нем, а Цзинь Лин отказался использовать его, поспешив на помощь Сычжую и Вэнь Нину. Заклинатели шумели, сил молодого поколения, Лань Ванцзи, Вэй Усяня и Вэнь Нина не хватит, чтобы уничтожить всех мертвецов. Их ждала смерть. В суматохе Вэй Ин снял верхний халат, порезал пальцы о меч Ванцзи и рисовал руны на нательной рубашке. Призывающие нечисть. Жертвенник. Он собирался спасти людей, которые презирали его, которые несколько часов назад собирались убить его. Всегда для других — никогда для себя. К гулям всё. Он знал, что скажет Вэй Усянь. Он приманка, остальные должны уйти и не возвращаться, потому что возвращаться будет не за кем. Один из Ланей, с которым Цзинь Лин успел побраниться, схватился за пояс верхнего халата, чтобы тоже нарисовать на себе талисман. Но Ванцзи отослал его, «Нет нужды». Цзян Чэн сжал кольцо в руке. Есть нужда! Вэй Ин отправлял себя на верную смерть, мертвецов на горе было много, а силы Лань Ванцзи были ограничены. Он не сможет одновременно убивать и защищать Вэй Ина с его бамбуковой флейтой. Цзян Чэн сделал шаг вперёд, он хотел разорвать эту рубашку и выбить дурь из головы шисюна. Хватит жертв. Хватит с него потерь. Мужчина схватил руку Вэй Ина, останавливая. — Цзян… — Он признал тебя, защити себя, — прошептал Цзян Чэн, на большее голоса не хватало по многим причинам. Кольцо заискрилось, щекоча кожу нового хозяина, и скрутилось на пальце. — Цзян Чэн… Глаза Вэй Ина на чужом лице были широко распахнуты. Мо Сюаньюй даже до ритуала пожертвования выглядел, как Вэй Ин, за исключением некоторых черт лица, сейчас под влиянием чужой души тело подстраивалось под нового хозяина. И было более красивым. Более родным. — Идем, — подал голос Ванцзи и потянул Старейшину за руку. Вэй Ин с помощью Ванцзи прыгнул недалеко от входа, оставляя другим пространство для побега. Зазвучала флейта. Не Чэньцин, но в руках хозяина она управлялась с мертвецами не хуже демонической предшественницы. Марионетки развернулись и направились к ним, по приказу господина Вэнь Нин начал расчищать путь, а затем со звериным ревом присоединился к хозяину. Цзян Чэн уходил в числе последних, крепко вцепившись в руку племянника и Лань Сычжуя, который точно помутился рассудком и не мог сдвинуться с места, смотря, как мертвецы окружали Учителя Вэя и Ванцзи. Чтобы ещё Ваньиню приглядывать за чужим сыном. Заискрила молния, и Цзыдянь ударил по нескольким мертвецам сразу, превращая их в пепел. Цзян Чэн улыбнулся и побежал по тропинке вниз. Цзыдянь всегда признавал Вэй Ина. В ту ночь Вэни натравили на их отряд нечисть, или это была совсем не нечисть. В любом случае люди умирали один за другим по ночам, даже когда перестали пить воду из реки, думая, что она отравлена, питались лишь едой, привезенной из Цинхэ, если дело было в фруктах, которые собирали, или в мясе животных, на которых охотились. Иногда они не спали всем отрядом, но к утру тот, кто был жив прямо перед рассветом, становился мёртвым с первыми лучами солнца. Вэй Ин и его призрачная флейта не могли побороть эту проказу. Когда их осталось лишь пятеро, появилась она. Цзян Чэн не смог разглядеть её, потому что она успела оттолкнуть его, и он, ударившись, об дерево, потерял сознание. До этого он ударил сгусток темной энергии Цзыдянем и обнаружил, что ей не понравилось. И перед смертью, как он считал, надел на палец брата кольцо, которое тут же преобразовалось в хлыст и отразило её удар, а сам Ваньинь попал в свой самый худший кошмар. Ему снилось многое, начиная с падения Пристани Лотоса, заканчивая тремя месяцами поисков брата. Каждый день был похож на ад, и единственное, за что он держался, был Вэй Ин. Или мысли о том, что он жив. Когда он пришел в себя, перед тем, как пронзить себя Саньду, в отчаянии, над телом Вэй Ина, серого и похожего на одного из своих мертвецов, Вэй Усянь сидел на земле и гаденько улыбался. Бок был распорот, изо рта стекала струйка крови. Цзыдянь сверкал на пальце темно-фиолетовым, больше черным, на самом деле Цзян Чэн рассчитывал на красный. Но было красиво и как нужно. Глаза Вэй Ина тоже горели и даже поярче Цзыдяня. Гора заполнилась темной ци. Послышался оглушительный рев, и несколько мертвецов у стены двинулись к вершине. Цзян Чэн внимательно посмотрел на них, отмечая одежды, которые носили Вэни, когда Вэй Усянь прятал их на горе. Два старика набросились на мертвецов, преследовавших его и детей. Интересно. Цзян Чэн выдохнул лишь, когда они достигли барьера, остальные уже переводили дыхание, столпившись на узкой тропе. — Господа, господа, — начал Глава Клана Яо. Цзян Чэн оградил себя от выслушивания его речей, которые никогда не несли в себе доли нужной информации и были построены на сплетнях и предубеждениях. Ваньинь выглянул на тропу, за время, которое они потратили, чтобы спуститься, Вэй Ин уже должен был закончить с мертвецами и быть на полпути к подножью. Тем более его старые друзья не поленились прийти на помощь. — Предлагаю пойти на Пристань Лотоса! — выкрикнул глава клана Оуян с легкой подначки главы Яо, об этом два старых друга перешептывались весь путь, жутко тормозя всю процессию. Цзян Чэн закатил глаза. Эти старикашки были бесстыжими и до того наглыми, что решили ввалиться в чужой дом без приглашения, остальные заклинатели, конечно, поддержали идею. Цзян Чэн проглотил ругательства. Клан Яо расположился немногим ниже по течению от Пристани Лотоса, лишние два часа пути. Почему бы им не пойти к нему, тем более новый дворец Яо, по слухам, блестел богатством, а в размерах мог соревноваться с Башней Кои в Ланьлине, правда ступенки исчислялось не тысячами, а лишь десятками, но это не имело особого значения. — Глава клана Яо, мы что, так и уйдем? — спросил он, вместо того, чтобы согласиться принять гостей. — А что? Хотите остаться? — на лице старика появилась улыбка, будто он знал наперед, и был уверен, что Глава Цзян будет защищать своего шисюна. — Они еще не вернулись, — крикнул кто-то из друзей Цзинь Лина. Ученики Ланей и младшее поколение, с которым Вэй Ин успел попасть в передрягу, взбаламутились и начали глядеть на тропу, выискивая Учителя Вэя. Лань Сычжуй, слишком нервный для Ланя, крутился около стены, ожидая. Что-то подсказывало Ваньиню, что мальчишка не знает о своем происхождении и воскрешении родителя, а окружение заставило скрытые воспоминания возродиться, тревожа. — Они и не вернутся! — выкрикнул кто-то из толпы. Глава Яо не попытался скрыть свое отношение к жертве Вэй Ина и продолжил спуск, махнув на взволнованного Ланя рукой. Мелодия флейты перестала звучать, как и рев мертвецов — это означало лишь одно — они мертвы. Конечно, играть на флейте и махать Цзыдянем одновременно Вэй Ин не мог, отметил про себя Ваньинь. Адепт другого клана подхватил своего друга и пошел дальше вниз, последовав примеру Главы Яо. — Что вы несете? — подал голос Цзинь Лин, останавливая этих двоих. Перед глазами Ваньиня возникла картина, как после раскрытия личности Вэй Ина в Башне Кои племянник ворвался в его покои и шептал: «Я убил Старейшину Илин», которое переросло в «Я убил дядю», и размазывал по лицу слезы. Цзян Чэн крепко обнимал его, понимая чувства, потому что сам убил Вэй Усяня, сам направил на него меч. Мальчишке и всем детям слишком полюбился Учитель Вэй. Его светлая яркая аура заставляла людей любить его и желать быть его другом. После приключений в городе И Цзинь Лин, который никогда не рассказывал о своих похождениях за спиной дяди, взахлёб говорил о том, каким неожиданно рассудительным и серьезным стал безумец Мо, как он использовал Сопереживание на девушке-призраке и заставил похоронных чучел сражаться за них. Лань Юань бросился наверх, Цзян Чэн схватил лишь воздух на месте его рукава. Сычжуй ловко скользил между заклинателями, пытающимися удержать его. — Учитель Вэй! — закричал Сычжуй, стоило белому ханьфу Ванцзи появиться среди деревьев. Ханьгуань-цзюнь посадил Вэй Ина на землю, стоило им пройти барьер. Они были измазаны в крови и пахли мертвечиной и молниями. Живой, изнеможенный Вэй Ин улыбался А-Юаню. Цзян Чэн тоже оказался рядом и приложил пальцы к запястью шисюна. Духовной энергии не осталось, ядро этого тела было ничтожно. Цзыдянь высосал все до последней капли и теперь бесполезной железякой болтался на тонком пальце. Цзян Чэн не стал забирать кольцо обратно. — А-Чэн, — прохрипел Вэй Ин. Цзян Чэн отпустил запястье и подложил одну руку под плечи, а другую — под колени и поднял. На Пристань Лотоса, так на Пристань Лотоса. Перед ним расступались, он нес свою драгоценную ношу домой.