Я тебя простил.

-- Какие же вы все придурки, Господи. За что мне такое стадо баранов? Мозги бы вам подарить, перевязав их красной ленточкой -- как всегда орал полубезумный и взбешенный Пятый на весь дом, с бешеной скоростью метаясь из угла в угол, будто это могло ему помочь спасти весь мир от грядущего апокалипсиса. Он схватил со стола рандомную первую попавшуюся тарелку и метнул её куда-то в стену, продолжая материть всех Харгривзов, не забыв упомянуть покойного отца, который, походу, даже в могиле не найдёт себе покоя - слишком уж часто во всех проблемах и бедах его винили. И в бедах с башкой тоже. Бедная посуда с громким звуком разбилась. Осколки полетели во все возможные и невозможные стороны. Все удивились, как с такой силой удара чертовы остатки форфора не долетели до них, стоящих в далеке комнаты. Ваня не выдержала подобного поведения и отношения к ней и расплакалась от всей той грубости, которая буквально лилась тоннами из её мелкого на вид братца. Ранимая натура, такая натура. Регулярно она воспитывалась отцом благодаря вечному невниманию к её персоне и сейчас проявила себя очень кстати. Эллисон, испугавшаяся, что Ваня может устроить ещё один апокалипсис, побежала за ней, дабы успокоить свою сестру. --Ваня, стой, подожди! -- последнее, что прокричала Номер Три, прежде чем в комнате не осталось от неё и следа. Лютер, Диего и Клаус были немножечко в шоках и непонятках, а про Клауса можно было сказать, что тот еще из царства наркоты не вылез, чтобы здраво мыслить и отдавать полный отчёт о ситуации. Потому взяв флягу, тот пожал плечами и отправился к себе пить дальше под попытки Бена отговорить его от подобного образа жизни и пнуть за это, да посильнее. Лютеру очень сильно хотелось или свалить, или нахамить в ответ. Он не знал чего хотел больше, потому пока мысленно метался от одного варианта к другому. И пока его демон с ангелом решали, что же делать, Диего даже спорить не собирался и не пытался. Он с громким звуком плюхнулся в кресло и вытащил нож, начиная крутить его в руках и следя за Номером Пять. Тот остановился возле того места, где была разбита злополучная тарелка и громко выдохнул, поправляя темно-шоколадные волосы и облокотившись на стену, начал сжигать Второго глазами, что со стороны выглядело как попытка ментальной связи, несвойственной им. -- Пятый, твоё шило в жопе когда-нибудь успокаивается? Ты довёл Ваню до слёз за семь минут, я тебя, конечно, поздравляю с новым рекордом, только зачем это тебе? Прекрати истерить, как мелкая девчонка! -- было видно, что Лютер на взводе. А если это произошло, то значит и рак сегодня на горе точно свиснет, и лягушка родит летающих ервей. Переглянувшись с Диего, он откашлялся и стал ожидать очередного яда от Таймера. Пятый, в свою очередь, метнул злой и пожирающий взгляд на Лютера и, раздув ноздри, на одном дыхании выпалил: -- Слушай, ты, двухметровая обезьяна, давай судить честно -- от меня пользы больше, чем от вас всех, ибо я хоть какие-то усилия прикладываю. Ты здесь самый бестолковый, так что просто смирись с ролью местного лошка и помолчи. Уйди на задний план, хорошо? Не сказать, что Лютеру стало обидно, как той самой им же упомянутой мелкой девчонке. Просто подобные слова заставляли вспоминать "любимого" папашу , который говорил то же самое Номеру Один изо дня в день. Каждый день напоминал ему, что тот бессмысленный и ему всегда придётся держаться двумя руками за кого-то, чтобы не остаться на улице и не глотать воздух на завтрак, обед и ужин. Питание силой солнца - великая штука, но подвластна только дуракам. Тот поджал губы, чтобы не вломить этой мелкой и худой, костлявой несносной заднице и удалился из комнаты, в надежде, что Номеру Пять когда нибудь прилетит в лицо та самая разбитая тарелка. Пятый, провожая брата довольным от своей работы взглядом, даже не заметил, что Номер Два метнул в него нож, попав так, чтобы холодное оружие зацепило пиджак Таймера, пригвоздив его к стене. Диего тут же подошел к нему и схватил одной рукой за щеки, сильно их сдавливая, а второй за запястье, придавливая к стене. На миг создалось ощущение, что Пятый сейчас пройдёт сквозь стену под таким давлением. Уставив удивлённый и ошеломленный взгляд на брата, Номер Пять стоял, почти не дыша. Диего приблизился к лицу Пятого настолько близко, что он мог ощущать тихое и еле уловимое дыхание Таймера. -- Я тебя тоже искренне поздравляю с новым открытым достижением: ты довёл до истерики двоих сразу. Вот только для чего тебе это надо? Пытаешься выпендриться? -- Пятый пытался выкрутиться, но Второй слишком крепко его держал, так что тот даже не мог телепортироваться. Когда Номер Пять почувствовал, что хватка немного ослабла, он отдышался и сходу ляпнул: -- Выпусти меня, придурок конченый, твои куриные мозги не поймут. -- он попытался повернуть голову в сторону, вырваться из плена, но сильные и твёрдые руки Второго не давали даже шансов на малейшее движение ей. Заметив, что Пятый стал потихоньку выползать из цепкой хватки брата, Диего тут же взял его за шею, начиная душить. -- Змееныш, ты прекрати ядом кидаться, или мы все отвернемся от тебя, а апокалипсис непременно случится. И ты уже ничего не сделаешь. Единственное, на что ты будешь способен, мелкий щенок -- так это на перемотку плёнки на несколько минут назад, чтобы всё повторилось заново. Просто признай, что без нас ты -- маломощное ничтожество, которое застрянет в одном моменте до конца своей змеиной жизни. А ты очень сильно хочешь мириться с этим фактом? Я думаю, что нет, ибо твоё хрупкое, но пиздецки гордое эго тебе это просто не позволит. Так значит перестань ранить единственных близких тебе людей и будь, блять, человеком, а не скотиной. -- прошипел Диего Пятому в ухо и, резко дернув нож в стене, схватил его поудобнее, а после чего легким движением рассек Пятому руку вдоль. Из груди Номера Пять вырвался болезненный стон, чуть ли не крик, а на глазах заблестели слезы. Лицо стало будто стеклянным. Без эмоций. Номер Два выпустил мальчика и ушёл в другую комнату, дабы не видеть Пятого, и тот повалился на пол, всхлипывая от боли. Кровь лилась на пол в большом количестве, а Пятый даже не пытался её остановить, лишь лежал в этой алой луже, громко хныча. Веки начали закрываться, сознание мутнеть. А дальше -- темнота. -- Да пошёл лесом этот урод, не хочет, чтобы мы ему помогали -- ну и хуй с ним. Флаг ему в руки. -- бормотал разозленный Диего, падая на кровать. Но вдруг, край совести всё же начал капать на мозги, ковыряя их ложечкой. "а если он там до сих пор лежит? Не может встать из-за сильной боли? И умирает от сильного кровотечения? Желаешь стать убийцей? Убийцей единственного любимого человека?" Навязчивые мысли сводили с ума, копая яму в рассудке. И терпеть это стало невыносимо. Спустя минут 5 своих разбирательств с совестью, Диего решил посмотреть, где мелкая глиста в панамке и, выйдя из комнаты, тут же увидел на полу тело брата в луже крови. Тот не на шутку испугался этой стремной картины и моментально рванул в операционную за всем необходимым. Прибежав оттуда быстрее, чем пуля, Диего чуть дар речи не потерял, когда увидел Пятого в отключке. Сначала ему показалось, что тот уже мертв, а потому, бросив всё, он тут же принялся трясти его за плечи, надеясь привести в чувство. -- Пятый... Пятый! Пятый! Ты меня слышишь?! Пятый! Очнись! -- кричал Второй в сильной панике, шоке и хлестнувшем ужасе. Глаза резко зацепились за руку Номера Пять, ведь та полностью преобрела цвет пламени из-за крови, которая продолжала течь из руки мальчика. Диего, тут же сориентировавшись, попытался остановить жуткое и никак неостанавливающееся кровотечение. Передавив руку жгутом, удержал рану, протер кровь вокруг и замотал аккуратненько бинтиком. На нём тут же появилось красное пятно. Номер Пять ещё не очнулся. Слёзы начали стекать по щекам невольно, как бы Диего не пытался их сдержать. Он склонился над телом Пятого, надеясь, что тот откроет глаза. Счет времени потерян. Все заняты своими делами. Всем плевать, что у кого сейчас происходит. Никто даже не в курсе, что творится на том самом втором этаже, где Пятый оборал всех и заставил показать истинные и нелживые эмоции. Слёзы отчаяния катились по щекам, блестя на слабом потускневшем свету старенькой лампочки, и капали на белоснежную рубашку Таймера, которая в рукаве правой руки окрасилась в рубиново-красный. Тот так и не пришёл в сознание и не открыл глаза... "а сколько стоит гроб? И как объяснить всем остальным причину гибели Пятого?... Боже, нет, это не должно так закончиться" Уже разбитый и уверенный в убийстве Таймера Диего взял на руки бездыханное тельце брата и понёс в свою комнату, давясь ещё сильнее этими эмоциями боли и понимания случившейся ситуации. Он поверить не мог, что это завершится именно так. Времени было около 9 вечера. Второй так и не отошёл от койки Номера Пять, следя за ним, стараясь уловить хоть малейшие признаки его жизни. Всё это время он держал того за руку, целовал каждый её сантиметр, каждую костяшку, словно веря, что это ему хоть немного поможет. Он обработал те раны, которые оставил на его такой мягкой шее, стараясь делать все предельно аккуратно. Клаус и Ваня ушли в бар, Лютер и Эллисон где-то в парке или в кафе, неслаждаются компанией друг друга, а Номер Два просто надеется и молится всем существующим выдуманным мистическим фигням, что Пятый придёт в норму, выберется из этого пиздеца и вновь будет собой. Таким же. И плевать, что тогда он был дикой змеюгой. Уж лучше такой Пятый, чем никакой. Сон и усталость стали брать своё. Глаза Второго медленно и верно смыкались, всё таки такой сильный стресс сыграл необходимую роль. Он уже повесил голову вниз, надеясь хотя бы на чуть чуть задремать, хотя бы на пару минут, как вдруг почувствовал, что Пятый сжимает его руку. Совсем легонько. Аккуратно и осторожно. Диего тут же вздернулся и посмотрел на Пятого. Тот потихоньку открывал глаза, немножко мыча от боли в голове. Он повернул голову в сторону Второго и увидел, что тот держит его за руку. Диего застыл в шоке. -- Д-Диего? Ты? Что ты здесь делаешь? -- он явно был очень удивлён, что Диего здесь. При всём при этом, Таймер не начал вырывать руку, а спокойно относился к тому, что её держит Второй. Тот замялся, не зная, что ответить. Слова его покинули и отправились в далёкое приключение на бывшее место обитания Лютера. -- Я... Я за тобой слежу, придурок! -- Диего занервничал, резко пожалев о сказанном, а Пятый сев на кровати поудобнее и изогнув бровь вопросом, посмотрел на брата как на дурачка. -- Диего, ты рассек мне руку ножом. Рассек. Руку. Ножом. Я потерял много крови и чуть не умер. Ну и кто у нас придурок? -- это высказывание заставило Диего вспомнить, что он сотворил с мальчишкой. А ведь только улетели плохие мысли со словами, держась за ручки. -- А... Да, я хотел извиниться за это. -- тихо промямлил Диего, смотря куда-то в пол, с трудом поднимая свои карие глаза на Таймера. Тот был слегка тронут этим и явно не ожидал подобного. Номер Два приблизился к нему, крепко обнимая. Пятый, растерянный и шокированный, медленно протянул свои руки и обнял в ответ брата. Никогда ранее он не подпускал к себе людей ближе, чем на метр, а тут его откровенно принялись обнимать. И это был единственный раз, когда он и правда не против. Он почувствовал приятное тепло, из которого не хотелось вылезать. Не хотелось разрывать эти объятия. обнимать бы его так всегда-всегда. И не отпускать никогда. Тихонечко, чтобы Номер Два не заметил, Таймер вдыхал его запах, пытаясь в нем утонуть. Пытаясь раствориться. Пытаясь слиться с ним воедино. В тот момент не существовало ничего более. Только он. Только Диего. Только его приятный запах кофе и шоколада. Только его тело, насквозь пронизанное теплом. -- Прости... -- тихо сказал Диего, чуть вновь не бросаясь в больные воспоминания и слёзы. Становилось всё грустнее и грустнее, смотря на этого маленького и с виду беззащитного мальчика. Пятый немного отстраняется от него, нежно берет его за плечи, заглядывает в растерянные и испуганные глаза брата и также тихо, почти шепотом говорит: -- Я тебя уже простил. -- и смотря с наивной детской улыбкой, резко, нагло и неожиданно впивается Диего в губы, что тот даже не успевает сориентироваться. Поцелуй получается суетливым, растерянным, но таким голодным и долгожданным, таким резким и глубоким, что под таким напором Диего теряется и лишь чуть позже включается в эту ситуацию. Пятый, не имеющий опыта в этом деле, полностью доверяет контроль Диего. И он всё же берет всё под свой контроль, пропускает язык в рот Пятого, напирая на него и облизывая всё что можно и не можно. А Номеру Пять не остаётся других каких-то вариантов, кроме как отдаться Диего полностью, таять в его руках, давать терзать его юные мальчишеские губы, придавая им алый цвет, вылизывать всё, до чего дотягивался его язык, позволяя ему управлять им, чувствуя над собой власть. Когда воздух на исходе и глотать кислород никак не получается, Пятый первый разрывает поцелуй и, в попытках отдышаться, смотрит в глаза Второго. Тот ещё ошарашен. Таймер садиться на кровать поудобнее, подгибая ноги под себя и с ухмылкой начиная снимать футболку Диего. И вот только тогда мозг Номера Два подал признаки жизни, начиная действовать поживее и активнее. Пока Пятый вновь начинал терзать уже припухшие и удивительно сладкие губы Второго, сам Диего уже расстегивал его рубашку, справлялся с пуговицами и также рьянно отвечать на поцелуй Таймера. Когда рубашка улетела бесформенной кучей на пол, Диего начал гладить руками его спину, рисуя какие-то узоры, а после положил руки на ягодицы и начал их сильно сжимать. Из-за этого Пятый чуть слышно простонал в поцелуй. Когда Номер Пять потерял бдитедьность за терзанием губ Второго, Второй повалил его на спину, чем вызвал недовольный скулеж мальчишки. Он отстранился от него буквально на долю секунды и сию секунду прильнул к его шее, целуя и прикусывая его бледно-молочную кожу, а Пятый пытался подавить стоны, громко и прерывисто выдыхая, обжигая своим дыханием плечи и шею брата. Таймер на пару секунд потерял возможность дышать. Настолько это было сладко и невыносимо томно. Воздух застрял в горле, не проходя ни туда, ни сюда. В этом блаженстве хотелось тонуть. Увязнуть. И не вылезать. Слишком хорошо, слишком приятно... Тем временем Номер Два спустился на ключицы, кусая их, оставляя такие же яркие засосы, как и на шее. Номер Пять попытался выдохнуть спокойно и ровно, но у него это не получилось. Номер Два спустился ещё ниже, уже во всю лаская руками грудь мальчишки и легонько щипая за соски, из-за чего тот едва слышно шипел. -- Ты такой милый и беззащитный сейчас -- с некой ноткой сарказма сказал Диего, приступая к его груди. Второй целовал и посасывал грудь мальчика, играл с его сосками, прикусывал, в кратции делал всё, что заводило Пятого и заставляло плавиться. В штанах уже ныло, член больно упирался в ткань шорт. Второй тоже был уже возбужден, но ему удавалось совладать с собой и своим телом, в отличии от Таймера, у которого пубертат вновь начал бушевать. Подростковое тело всё таки. Второй всё же заметил, что Номер Пять возбужден, а потому решил не пропускать возможность подколоть его: -- Воу, Пятый, да ты у нас завёлся после поцелуев. Смотри не кончи от пальца -- Таймер кинул на брата гневный взгляд и прошипел: -- Диего, блять, заткнись, ради Бога. -- Я не верующий -- продолжал издеваться Диего над младшеньким. -- Ради не Бога, заткнись, прошу. Всё же он решил не испытывать нервы братца и перестал над ним стебаться. Ради своих же целых нервов. Когда Диего начал языком проводить по ребрам Номера Пять, тот всё же не сдержался и застонал. Голос у него высокий, словно девичьий. И Диего, довольный этим, оторвался от столь увлекательного дела и прошептал Пятому на ухо: -- Не сдерживайся. Пятый чуть не взорвался от чувств, когда Второй прикусил мочку уха, начал вылизывать само ухо, легко и невесомо прикусывая его. Перестав мучать Пятого, Диего спустился ниже и начал стягивать шорты брата вместе с бельём. Потерянный мальчишка не знал, что дальше, а потому испуганно смотрел на брата и хлопал удивительно длинными ресницами. -- Не волнуйся, больно не будет. -- с насмешкой сказал Номер Два в момент поисков смазки во всеюмеющей прикроватной тумбочке. Выдавив немного на свои длинные и грубые пальцы, он с игривым тоном произнёс: -- Разведи ножки, принцесска -- Заткнись, пожалуйста... -- выдавил Пятый, всё таки послушно разводя худощавые ноги в разные стороны и закусывая губу. Тем временем Диего, довольный своей выходкой, медленно ввёл один палец, начиная его растягивать. Пятый чуть не задохнулся от нахлынувших мощной волной ощущений. Ничего подобного он в жизни не чувствовал. Странный микс: боль и удовольствие одновременно. Второй начал двигать пальцем быстрее, позже добавив второй, а Таймер стонал, сжимая простынь и закусывая губы до крови. Когда Номер Пять был достаточно растянут, Диего быстро расправился с ремнем и снял джинсы со всем остальным, кидая их в кучу с другими вещами и, навалившись сверху на мальчика прошептал прямо ему в губы: -- Не будешь мне сейчас подчиняться - я привяжу тебя к кровати и вытрахаю душу до такой степени, что ты сидеть ровно не сможешь. Ты запомнил? -- Д-да... -- кое-как пролепетал Пятый, смотря испуганными глазами прямо в душу Второму. И ему это нравилось. Пятый, который всегда строит из себя важную суку, сейчас вынужден подчиняться и быть во власти другого человека. Невероятно, правда? -- Выглядишь как маленькая сучка -- жарко протянул Диего и, облизнув свои губы, выдохнул прямо в ухо мальчишке. Коротко поцеловав мальчика в нос, он сполз с него, взял за бедра и резко вошёл почти на всю длину с каким-то немного звериным рыком. У Пятого брызнули слёзы из глаз, а сам он так сильно прогнулся в спине, что казалось, будто он сейчас сломает себе позвоночник. Издав протяжный стон, он ещё сильнее сжал руками простынь и заерзал на месте. Попытки вдохнуть воздух полной грудью не увенчались успехом. Диего стал медленно двигаться в нём, давая привыкнуть. Он наклонился к нему и вновь принялся издеваться над его ухом, лаская его языком, целуя и кусая, чем вызывал тонны мурашек по спине мальчишки. Когда он отстранился и навис над ним, Таймер громко простонал и коснулся своими губами его губ, после чего начал остервенело кусать их, облизывать, мять, засасывать. Всё, лишь бы чуть отвлечься от этой приторной волны наслаждения. Второй стал наращивать темп, каждый раз задевая и терзая простату, что вырывало у Пятого через чур громкие стоны, которые потихоньку переходили в охрипшие крики, которыми он давился. В которых он тонул. Тонул вместе с Диего. Номер Два крепко сжимает его бедра, из-за чего точно останутся синяки, руками насаживает больше на свой член, держа иногда за тазовые косточки и целует. Нежно-нежно. Трепетно-трепетно. В губы, в щеки, в нос, в шею, в грудь. Кусает и зализывает. Прокусывает кожу до кровавых подтеков и слизывает её. И при этом не сбавляет уже бешеный темп и продолжает грубо и резко втрахивать мальчика в кровать, что тот только кричит, изредка выстанывая его имя. Разум Пятого застелен пеленой этого сладкого удовольствия. В мире уже не остаётся ничего, кроме удовольствия. И Диего. Чувствуя, что он уже близко, Второй ещё жестче и резче входит в мальчика, насаживая его ещё сильнее до боли в руках, как вдруг сквозь стекло этой бешеной попытки словить оргазм он слышит: -- Диего... Мхм... Диего! -- выкрикивает Таймер тоже надеясь приблизиться к концу. -- Сильнее, прошу, дай кончить -- и тут Диего ведёт. Раз толчок, два, три и он кончает прямо внутрь мальчика, а Номер Пять кончает следом. Повалившись рядом с Пятым на кровать, Диего наконец-то свободно выдохнул. Пятый, сжавшись в клубочек, прижался к Диего, стараясь согреться и вновь поймать то самое тепло, которое исходило от Диего, когда тот его обнял. Но теплее не становилось. Номер Два сразу понял Пятого, притянул его к себе и крепко обнял его, поглаживая по голове. -- Ещё раз прости за сделанное. -- Я тебя простил.