Но что если...

В Больнице св. Мунго пахло какими-то химикатами. Всё палаты и коридоры здесь были зелёных и голубых оттенков. Говорят, они успокаивают нервную систему. Многие посетители больницы могли бы с этим поспорить. Поппи Помфри, пожалуй, тоже. Она неслась позади команды целитель, которые везли каталку с Лили Эванс. Девушка была слишком бледной и почти что не дышала. Кончики пальцев почернели, будто она испачкалась в саже. В сознание рыжеволосая так и не пришла. Ни в Хогвартсе, ни по дороге в Мунго, ни в самой больнице. У неё случился припадок, Лили трясло, как под Круциатусом. Колдомедикам пришлось сделать ей укол, замедляющий работу сердца, а потом и вовсе поставить ей катетер. Как животному. После она будто застыла живым изваянием. Не шевелилась. Ни разу. Джеймс, аврорры, даже Сириус Блэк попытались увязаться за ними. Но целитель была непреклонно против, оставив всю свору на несчастную Минерву. — Расступись! — кричал какой то целитель, прибывший вместе с группой из Мунго. Но до этого мадам Помфри похоже не обращала на него внимание. Он выглядел слишком испуганным для того, кто спасает неизвестного ему человека. Нет, конечно, каждый врач беспокоился о своём пациенте. Но этот выглядел слишком уж нервным. На нём был обычный халат бледно-розового цвета. Обычно люди так и отличали работников св. Мунго от выездных колдомедиков. На лицо была одета маска, а меж бровями пролегла глубокая морщина. На голове был медицинский колпак, закрывающий волосы. Всё это делало мужчину почти что не узнаваемым. Впрочем сейчас было не до этого. Целительница Хогвартса списала это на первый рабочий день. Мадам Помфри давно запомнила фразу: — Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответа. Так говорил её отец-фронтовик. Возможно, только это умение держать язык за зубами и спасло ему жизнь. Группа выездных целителей ворвалась в операционную, чем перепугала молоденькую медсестру. Девушка так громко закричала на весь зал, что на секунду всё замерли и обернулись на колдоведьму. Лили тяжело втянула воздух, и все сразу пришли в себя. Мадам Помфри быстро пересказала, что она делала, что колола и какими зельями поила. Потом тот же вопрос задали выездным колдомедикам. А после, Поппи и работников в розовом, вежливо попросили уйти. Только тот самый работник, который показался целителю Хогвартса странным, немного подзадержался. Но всё-таки быстро вышел. А потом стремительно покинул поле зрения мадам Помфри. Женщина устало вздохнула и присела на ближайшее сиденье. Примерно через час прибыл директор Хогвартса. Поппи раздражала такая напускная безответственность. Но она не стала ничего говорить. Директор даже не просил ему что-то говорить, а сам сел рядом. Этот мужчина будто знал всё и про всех. Он повернулся к целительнице и, будто чувствуя её злость, сказал: — Были срочные и неотложные дела, мадам Помфри. Я прошу прощения и прошу вас успокоиться. — Они там уже час. — Злобно прошипела в ответ Поппи, нервно подёргивая ногой. — Я не знаю, что случилось. Я сделала всё что было нужно, а у неё судороги начались такие, будто маггловская болезнь. Директор взял женщину за руку и похлопал по ней в утешительном жесте. — Спокойно, уверен, они скоро выйдут и скажут, что всё в порядке. Целитель тяжело вздохнула и решила, что ничего другого у неё и правда не остаётся, кроме как верить в слова Альбуса Дамблдора. Но целители не вышли. Не через час. Не через два. Не через три. В палату постоянно входили другие целители, потом стремительно выбегали другие с какими-то снимками, листочками, некоторые даже с книгами бегали. Но результата никакого. После четырёх часов ожидания к директору и мадам Помфри присоединились ещё и родители Лили вместе с её сестрой. Поппи ахнула. В семье все были похожи друг на друга, но вот между собой сёстры очень сильно отличались. Майк Эванс был высоким мужчиной с блондинистым цветом волос. Глаза были яркими, зелёными. Можно сказать изумрудными. В этом Лили была с ним похожа. Так же их делали очень похожими наклон головы и лёгкий прищур. Кэтлин Эванс же была рыжеволосой женщиной не высокого роста. И по фигуре очень напоминала свою младшую дочь. А вот глаза был ярко-голубыми. Черты лица были тонкими и очень напоминали аристократические. Петунья Эванс была очень похожа на обоих родителей сразу. Она была достаточно высокой, чем походила на отца. На ровне с ним же была похожа и фигурой, и блондинистым цветом волос. А вот длинной лебединой шеей и цветом глаз, девушка явно пошла в мать. Мистер Эванс был одет в деловой синий костюм. Волосы были немного растрёпанные. На руке были золотые часы. Его жена же была в строгих чёрных брюках, расклешенных от бедра, и белую блузку, расстёгнутую на три верхних пуговицы. На её руке были обычные часы с кажаным ремешком и золотое обручальное кольцо на пальце. Их старшая дочь же была более проста в своём наряде. На ней были серые свободные джинсы, очень похожие на те, что любила носить Лили. Белая приталенная футболка и голубая джинсовка с длинным рукавом. Впрочем, никто из их семьи не показал эмоций. Лишь холодное презрение, ко всему, что связано с магами. Но в открытую оно явно не проявлялось. Миссис Эванс подошла к директору, который поднялся ей на встречу. — Миссис Эванс, — начал Альбус, но его тут же перебили. — Что с моей дочерью? — Кэтлин Эванс либо очень хорошо играла, либо действительно не очень здорово реагировала на данную ситуацию. Обычно родители в таких ситуациях кричали, спрашивали, плакали. Эта же женщина была воплощением хладнокровия. На лице не было ни намёка на беспокойство. Отец тоже не выдавал никаких эмоций. Лишь старшая дочь с интересом озиралась по сторонам. — Миссис Эванс, сейчас Лили занимаются врачи, я ничего не знаю. — Спокойно ответил Дамблдор. — Знала я, не нужно отпускать её в эту вашу школу. — Прошипела в ответ женщина. Под руку с мужем, она прошла к сиденьям и опустилась на одно из них. Муж сел рядом. А вот Петунья Эванс предпочла стоять. Такой странной компанией, они провели в тишине почти час. За это время, Петунья Эванс перестала выглядеть столь нервной и даже опустилась рядом с родителями на диванчик. Ещё через какое-то время из операционной вышел врач. — Что с моей дочерью? — на прямую сказала миссис Эванс. Мужчина, казалось, оторопел от столь резкого нападения. — Миссис Эванс? Мистер Эванс? — спросил он. — Конечно, — сквозь зубы прошипел отец Лили. — Кто же ещё? — Что с Лили? — вклинилась Петуния. Поппи чувствовала себя лишней. Она всегда считала такие дела сугубо семейными. А сейчас чувствовала себя лишними ушами. Но на неё никто не обращал внимания, и она решила просто сидеть на месте. — Состояние тяжёлое, не стабильное, мы не можем утверждать что она поправится. Или вовсе выживет. Нам жаль, — ответил целитель. — Рано её ещё хоронить! Что нужно? — сказала Петунья. На удивление, пока что у неё был хороший характер. Чего мадам Помфри не ожидала с такими родителями. — Мы можем чем-то ей помочь? — Что ты такое говоришь? — сказала миссис Эванс, хватая дочь выше локтя. — Мы не будем вмешиваться! Это не наше дело! — Это ты что такое говоришь! Твоя дочь сейчас там в палате, лежит и умирает, а тебе попросту наплевать?! — шипела старшая из дочерей. — Петунья, успокойся, — холодно сказал отец семейства. — И ты туда же? — вздохнула старшая из сестёр Эванс. — Мы не станем вмешиваться в дела врачей, но поможем чем сможем, — повернулся к колдомедику мистер Эванс. — Мы нормальные, Петунья. Не уверен, что мы можем чем-то помочь магам. — Мы будем вам признательны, если вы принесёте нам карту мисс Лили из маггловской клиники, в которой её наблюдали в детстве. — ответил врач. — Мы сделаем то, что вы просите, но прошу, — снова мистер Эванс. — назовите своё имя. — Роберт. Уильям Роберт. — тяжело вздохнул целитель. — Доктор, Уильям, — положил на плечо мужчины руку отец Лили. — пойдёмте отойдём. Я думаю, нам есть, что обсудить. — медколдуну ничего не оставалось, кроме как пойти за магглом. — Ууухххх! — прорычала миссис Эванс. — как же меня раздражает, когда он выкидывает такое! — Мама, — повысила голос Петунья. — Сядь! Ты устала, изнервничалась. Тебе нужно отдохнуть! Давай я воды принесу? — девушка усадила мать на кожаный диван. — Нет, не стоит. Я не буду сидеть! — бунтовала та. — Что они вообще сделали с Лилит? — Мама, они спасли ей жизнь! — Нет, я не про это! — настаивала маггла. — Я про то, почему она вообще сюда попала?! — Мама, успокойся! Сейчас папа придёт и всё тебе объяснит! — не отступала блондинка. На некоторое время женщина успокоилась. Её дочь села рядом на диван и уставилась на стенд напротив. Пару минут все провели в благой тишине. — Нет, ну я всё-таки не понимаю! — снова всплеснула руками миссис Эванс. — Мама! — протянула старшая из сестёр. Будто они поменялись ролями, и дочь стала матерью, а мать несносным ребёнком. Хотя может всегда так и было? Поппи иногда наблюдала за учениками. А сейчас, смотря на родителей Лили, она искренне не понимала, почему они одновременно так похожи, и вместе с этим такие разные. По характеру отца больше напоминала Петунья, нежели Лили. Но, казалось, характер матери не переняла ни одна из них. Хотя мадам Помфри иногда и замечала некоторые истеричные черты в движениях и эмоциях младшей Эванс. Пусть она и упорно их скрывала. Еще минут через двадцать вернулся мистер Эванс с целителем. — Я вас понял, доктор Уильям. Они кивнули друг другу. Петунья и Кэтлин поднялись. — Что он сказал? — Они подозревают, что у Лили есть аллергия на некоторые препараты, поэтому им и нужна медкарта из нашей больницы. Женщины кивнули. — Мистер Эванс, — Альбус встал. — Можно вас на секунду? Мужчина недовольно вздохнул, но пошел за директором. — Мистер Эванс, я понимаю, для вас это всё очень тяжело, но прошу, скажите, доктор Уильям не упомянул, на какие именно препараты может быть аллергия у вашей дочери? Отец только гневно взирал из-под лба. Конечно, ему не нравилось находиться здесь и отчитываться перед старым магом. Это было выше его сил. — Дело в том, — быстро продолжил директор. — Что если этот препарат был введен в стенах нашей школы, то мы будем разбираться с этим сами. Если же ошибка была у выездных целителей, то мы оставим это на разбирательство им. — Он не уточнял. — Кинул Майк Эванс. — Но будьте уверены, если этот препарат был введен вашей, — он замялся, подбирая слова. — Целительницей, то мы не станем в это лезть. Брови директора выгнулись. — Мы в этом всё равно не поможем. Только лишние нервы потратим. — Я вас услышал, мистер Эванс. Хочу высказать вам свои извинения насчет похищения Лили. Авроры ведут расследование. — Не стоит. — Отмахнулся Эванс. — Я более чем уверен, что Лилит просто оказалась не в том месте, не в то время. Пусть не тратят свое время зря. Я уверен, мы уладим этот вопрос. Альбус мог только кивнуть. — Понимаете, я и моя жена достаточно известные люди. Мы не хотим огласки данного инцидента. Директор легко улыбнулся. — Могли бы вы рассказать мне об обучении моей дочери? — вдруг спросил мистер Эванс. Дамблдор лишь продолжал улыбаться. Всё-таки он оказался прав, родители Лили не такие уж и чопорные, какими хотят казаться. — Лили лучшая на своем курсе, очень талантливая девочка, уверен, она станет весьма успешной в нашей сфере. Майк кивнул. — Поймите меня правильно, — он невольно одернул пиджак, нервно оглядываясь по сторонам. — Мы нормальные, так что нам весьма трудно переносит подобные путешествия. Моя жена критично относится к подобной обстановке, она любит всё контролировать, и её очень раздражает то, над чем контроля она не имеет. Поэтому она была так против отправлять Лили в вашу школу. — Трудно контролировать то, чего не понимаешь, — понимающе кивнул директор. — Я просто хочу, чтобы она хорошо устроилась в жизни. — Мистера Эванса вдруг пробило на откровения. — Я понимаю, насколько трудно жить в семье с таким статусом, как наша, но у Лили своя дорога. Кэтлин мечтала о том, чтобы дочери вместе унаследовали фирму, а с такой особенностью, — он особенно четко вывернул это слово, боясь как-то оскорбить старого волшебника, — вряд ли у Лилит что-то получится в нашем мире. Кэтлин очень переживает, хоть и пытается сделать вид, что ей всё равно на дочь. Лишняя огласка нам не нужна. — Я вас понимаю, мистер Эванс. — Директор вдруг достал упаковку леденцов. Протянул один отцу ученицы. — Возьмете? Мужчина настороженно оглядел содержимое. Даже скривился. — Не переживайте, они самые обыкновенные. Я купил их в продуктовом недалеко отсюда. Мистер Эванс косо оглядел волшебника, но угощение взял. Посчитал невежливым отказать. — Мистер Дамблдор, вы ведь знаете, что случилось с Лили? — вдруг осознал Эванс. — По крайней мере, знаете намного больше, чем остальные, это точно. Директор вновь загадочно улыбнулся. Им пришлось отойти, пропуская колдомедика. Девушка так торопилась, что невольно уронила несколько бумаг. Впрочем, те сами подлетели и поспешили за ней. Майк только тяжело вздохнул, наблюдая за этим. Дамблдор понял: он не соврал, когда сказал, что всё волшебное им не понятно. Именно поэтому родители так боялись подобного. Боялись своей дочери, потому и хотели контролировать её жизнь. — Я знаю только то, что есть человек, который хочет для Лили зла, но защищает, и есть тот, кто желает добра, но делает всё, чтобы навредить. Это он поменял склянки. Не мне советовать, но я бы хотел, чтобы вы провели с дочерью несколько дней вместе. Возможно, если она поймет, что отец относится к ней не так критично, она перестанет нарываться на неприятности. Мистер Эванс нахмурился. — Извините, но миссис Эванс вряд ли сможет обойтись без комментариев, и я хочу, чтобы вы лично поговорили с Лили. — Продолжал Альбус. — Она очень хороший человек, девочка заслужила признание своих родителей. Уверяю вас, в школе вряд ли найдется человек талантливее и трудолюбивей, чем она. Майк понимающе кивнул. Может, они и впрямь слишком категорично относились к странностям дочери? Видит Бог, словам старого мага он верил, да и с дочерью давно не общался просто так. Может, когда ей было десять, они говорили о чем-то простом. — Я подумаю, над вашими словами, мистер. — Прошу, зовите меня профессор, или просто Альбус. — Улыбнулся директор. — Всё же я не настолько стар. Мне всего сто шесть. — Я подумаю над вашими словами, профессор. — Кивнул мистер Эванс. — Но если я зову вас просто «профессор», то не называйте меня, пожалуйста, «мистер Эванс», этого обращения мне вполне хватает в офисе, где я по каким-то глупостям постоянно нужен подчиненным. Они вежливо улыбнулись друг другу. Отец ученицы почти сделал несколько шагов к жене и старшей дочери, но был остановлен. — Извините, Майк, — позвал его директор. Тот обернулся. — Я бы хотел попросить вас об одолжении. — Чем я могу помочь вам? — мужчина удивленно вскинул левую бровь. — Я хотел бы, чтобы вы больше не просили мистера Снейпа говорит о каждом шаге девочки. Трудно работать, когда замечаешь слежку за своей ученицей. — Альбус опять загадочно улыбался. — Её декан — профессор МакГонагалл сказала бы, что вы убиваете потенциал её любимой ученицы. Поверьте, в своем возрасте Лили может постичь те умения, которые я не могу в своем. Мистер Эванс только опять кивнул. Он и сам давно задумывался об этом. Теперь есть стимул сказать жене, что Снейп им больше не нужен. Странный мальчик, хоть и очень исполнительный. Жаль только, своей головы на плечах пока нет. Послышался детский плачь. Двое рефлекторно обернулись — наработанный навык за годы общения с детьми. Маленький мальчик не мог схватить летающий по коридору бумажный самолетик. Его матери, похоже, надоело с ним возиться, и она просто опустила его на диванчик. Мальчишка подбежал со сверкающими глазами, схватил самолетик в руки и пустил в полет в открытое окно. С той стороны послышался счастливый смех. Видимо, это было именно то, чего так добивался ребенок — самостоятельно отправить самолет в полет. Эванс развернулся, сделал всего два шага, как вдруг сзади услышал монотонный голос директора школы. — Как же дети могут раскрыться, если доверить им больше свободы. Майк на секунду замедлил шаг. Намек он расценил практически без усилий. Директор просит его дать Лили больше свободы? А может, намекает, что она должна самостоятельно пустить свой самолет в полет без чужого контроля? Не важно, он подумает над этим после того, как решится состояние его дочери. Мужчина вернулся к Петунье и Кэтлин. Обе выглядели весьма недовольными и забавно дулись — та самая черта, которой не было у Лили, но которая дарила её старшей сестре и матери особенный шарм. — Что случилось? — Я говорила Петунье о том, что Лили стало просто невозможно контролировать, — фыркнула супруга, — а она мне сказала, что я помешалась на контроле, ты представляешь?! — Потому что это так! — воскликнула дочь, из-за чего на нее странно покосились другие посетители и врачи. Она сразу успокоилась, заговорила тише. — Ты хочешь выдать её замуж за незнакомого человека, чтобы избавиться. Нет, — сразу исправилась она, когда мать строго и критично покосилась на неё, — может, ты, конечно, просто хочешь для неё счастья, но, мама, насильным мил не будешь. А Лили, с её темпераментом, вашего жениха просто покалечит, когда он к ней полезет. — Нет, ну ты слышал, что она говорит! — Я думаю, она от части права, — вдруг вздохнул Майк. — Я хочу отказаться от помощи мальчишки. Возможно, нам действительно нужно дать больше свободы Лили. Она уже не маленькая в конце концов. И тот мир она знает намного лучше, чем мы. Кэтлин просто зависла. — Дорогая, я серьезно. — Смеешься что ли? Как мы будем знать, всё ли с ней в порядке, если мальчишка больше не будет присылать письма? — Вы заставили кого-то следить за Лили? — вздохнула Петунья. — Знаете что, — она поднялась. — Я уже ничему не удивляюсь. Я настолько разочаровалась, что мне просто всё равно. Я знаю только то, что вы двое, — она покосилась на родителей. — Просто невозможны. Вы так боитесь, что не сможете защитить Лили в её мире, что сделали из неё буквально верёвочную куклу. Она даже на человека перестала быть похожа в последние два года. И это ваша вина! Девушка развернулась и забежала в лифт. — Петунья, — только и успел крикнуть отец. — Не трогай её, — вздохнула Кэтлин. — Перебесится и придет обратно. — Мужчина только вздохнул и присел рядом с женой. Та немедленно опустила голову ему на плечо. — Ты уверен насчет мальчика?        — Более чем. Не думаю, что он нам расскажет то, что может рассказать сама дочь, если мы наладим с ней прежний контак. — Может, Петунья права? — женщина подняла голову, посмотрев на мужа. — Я так боюсь, что с ней что-то случится, что перегибаю палку? — Подозреваю, мы оба перегибаем палку. — Мистер Эванс обнял супругу за плечо, притягивая к себе. — Думаю, нам нужно еще подумать над предложение Боломов. — Издеваешься? Мы уже практически согласились. Какой скандал будет, если откажем. — Я просто хочу, чтобы у моих дочерей была счастливая семья с любимым человеком. — Противился Майк. — Ты тоже была самой обычной консультанткой в магазине одежды, когда я тебя встретил. Моя семья не помешала мне женится на тебе. Мы с тобой счастливы. — Да, но твоя родня от тебя отвернулась после нашей свадьбы. — Вновь надулась Кэтлин. — Они не нужны мне, если у меня есть ты и девочки. — Сказал он. — Учитывая то, насколько Лили пошла в меня, ей не составит большого труда отказаться и от нас, если она искренне полюбит человека. — Но тогда мы не сможем контролировать её выбор, — продолжала настаивать супруга. — А если кретин какой? — В нашем кругу тоже кретинов много, в том числе и сын Боломов. — Он хотя бы воспитанный, и мы можем на него влиять. — Лили далеко не дурочка, — вступался за дочь Майк. — Уверен, она выберет человека достойного. — Петунья тоже выбрала «человека достойного», а мне всё ещё кажется, что он просто хочет расширить свой бизнес, благодаря твоей легкой руке. — Фыркнула жена. — Лили не будет руководствоваться этим. — Поморщился мистер Эванс. — Она слишком не любит нашу работу. Она не выберет того, кому нужны только наши деньги, дочка достаточно уважает себя. Да и Вернон расширяться не собирается, насколько я знаю. Ему хватает его маленькой компании, а мне хватает того, что он может обеспечить причуды нашей Петуньи. — Ладно, думаю, мы можем придержать четкий ответ Боломам. Да и если выдавать Лили за кого-то, то пусть молодой человек хоть будет учавствовать в делах семьи. — Не думаю, что подпущу кого-то, кроме самой Лили к делам семьи. Я слишком долго строил эту компанию, чтобы доверить её мальцу, который может в один момент исчезнуть. Похоже супругам давно не хватало такого откровенного разговора. В последнее время они толком даже не виделись - каждый зарылся с головой в работу. — Вот поэтому я настаиваю на том, чтобы самим выбирать ей жениха. — Дулась супруга. — Пусть она сначала приведет его в дом, если он не будет устраивать меня, мальчишка развернётся ещё у входа. Супруга только вздохнула. Какой же он невыносимый иногда! Она же просто хочет для дочки лучшее, почему нельзя хоть раз пойти на поводу? Еще через час Петунья пришла обратно. В руках держала медицинскую карточку сестры. Так это за ней она ходила? Бумаги были быстро отданы в руки колдомедикам. Двое сразу же убежали всё перепроверять. Девушка опустилась рядом с родителями и, подобно матери, уложила голову отцу на плечо. Как же иногда меняла людей обстановка больницы.