Почему?

Крыша. Холодно, очень холодно от пронизывающего до самых костей осеннего ветра. А еще от эмоций обуревающих юношу, стоящего за ограждением, на краю крыши и на краю жизни. Страшно идти туда, но Тору уже почти убедил себя сделать последний шаг. Аято распрощался с очередным «клиентом» и направился на крышу, проветриться. Да еще и привычное для него почти кошачье чутье подсказывало, что ему правда следует туда сходить. Он толкнул дверь и вышел на открытое место. Ему открылась страшная картина. Мальчик, единственный из первогодок, который запомнился Юри, стоял, пока стоял, и по видимому собирался совершить суицид. «Довели ребенка, твари» пронеслось в голове вместе с воспоминанием о зашуганном, вечно опущенном в пол взгляде аквамариновых глаз. Все же хорошая у Аято реакция, ухватил за руку как раз вовремя и хоть и с трудом, перетащил паренька обратно за загородку. Того тресло крупной дрожью, глаза были плотно закрыты. Юри наклонился, чтобы убедится здоров ли мальчик, слишком уж бледный вид у него был. Аккуратно взял за запястье, отсчитал, прихренел и окончательно сел на пол рядом с пареньком. Тот же внезапно дернулся, то ли встать пытался, то ли руку вырвать, которую Аято так и не отпустил, ни то, ни другое ему не удалось. Мальчика скрутило в сильном приступе кашля, вскоре приведшему к тому, что было невозможно хоть немного вдохнуть. Если сейчас же не дать ему кислородную маску или по крайней мере не сделать искусственное дыхание юноша просто задохнется. Как на зло медсестра взяла отпуск, не официальный разумеется, но факт остается фактом, в академии ее нет. Юри призадумался, обучение в мужской академии все же не означает точную пренадлежность к «радужной» ориентации. Парнишка может просто испугаться, не поняв, что с ним делают. Но больше то делать нечего. Фуджисаки в следующий момент даже испугаться не успел, как оказался плашмя лежать на земле, придавленный розововолосым. Тору даже на секунду отпустил кашель от неожиданности, но в следующий миг его вновь скручивало чуть ли не в двойной мере. Аято вздохнул, наклонился и прижался своими губами к обкусанным, обветренным, но по милому пухлым губам мальчишки. Аккуратно разомкнул их языком, парень был настолько изнеможен кашлем, что это удалось сделать сразу. У Юри всегда все было отлично с легкими, так что он быстро помог мальчику восполнить утрату кислорода, вместе с этим прошел и кашель. Наконец, Аято отпустил Тору, но тот только сел, его по прежнему трясло, но от.. стыда? — н-неужели тебе не было противно со мной.. мне так помогать, — голос тихий, робкий, даже Юри пришлось напрячься, чтобы услышать. А когда услышал, то завертелся по земле смеясь в голос. Он с трудом успокоился. — мне ньет, а ты? — в привычной, дурацкой манере поинтересовался розововолосый. — н-нет, — голос стал еще тише и смущеннее, — мне понравилось, просто я думал, что тебе станет противно от меня..— ну вот, совсем как в первый день обучения, когда первогодок представляли всей школе. Глаза опущены, теребит край рубашки. Правда тогда Фуджисаки так и не выступил, сначала стоял в линии первогодок, потом сказал что то учителю и исчез, это Аято помнит хорошо. Аято ухмыльнулся, «понравилось».. забавно. Он опустил взгляд с смущенного лица на грудь парня, чисто машинально и обомлел, пока он соображал, что делать с кашляющим, мальчик успел закашляться настолько, что запачкал половину рубашки кровью. — и что это сейчас было? Почему вдруг начал кашлять? — почти нормально спросил Юри. — аа.. н-нет все в порядке, просто подавился, — попытка выдавить улыбку. Дурак, при всем желании ничем ТАК подавится нельзя. Тем временем Тору забила дрожь, все же на улице в набрякшей от крови рубашке довольно прохладно, да плюс нервы, запас которых истрачен минимум на год. Аято это, разумеется, увидел, подумал и вручил парню небольшой пузырек, велел выпить, соврал что то про воду с витаминами. Ну а как еще влить успокоительное в это чудо в перьях. Когда парень закончил с опустошением бутылки Юри встал, взял Фуджисаки за плечи и поставив на ноги повел под ручку вниз. Куда именно вести он затруднялся. Где живет парень он не знал, у самого в комнате сейчас наверняка «клиенты». Точно! Клубная комната. О, Юри, — Тамура поднял глаза на вошедшего и брови у него поползли вверх, — ты что, теперь «клиентов» избиваешь и спаиваешь? Что с ним вообще? Аято молчит, какая Юи разница в самом деле? Он аккуратно опускает мальчика на один из диванов, тот успел уже задремать. Теперь Юри занялся кровавой рубашкой, расстегивать местами было сложно из за засохшей крови, но розововолосый справился и отправил несчастный предмет одежды отмокать . Сам же намочил полотенце и стер кровь просочившуюся сквозь рубашку на тело самого парня. Тамура только ошарашено смотрел как Юри проявляет, кажется, запас своей нежности за всю его жизнь. — я не могу понять, ты его все таки трахнул или как? — невыдержан Юи. Паренек выглядит девственным, причем с обоих сторон, так что если Юри не успел, то это такой большой куш, ох.. — ньет. И ты ньет, — проследя ход чужих мыслей уточнил Аято, — он гетеро, скорее всего. — эта фраза почему то оказалась до боли обидной. — да хоть асексуал, — фыркает Юи, — задница она и в Африке задница. Будет сопротивляться тем хуже для него. — Это называется изнасилование, а клуб категорически против этого, — Акеми как всегда появился из пустоты, — а теперь, Юри, я конечно не против того, что ты притащил сюда парня без сознания, но не забывай, это не мед клуб. Я понимаю, он сейчас закрыт, именно поэтому я и не ругаюсь. Кстати, кто это? — я не знаю его имени, он первогодка, ему стало плохо на крыше и я помог, — отторобанил заученную фразу Аято, он подозревал, что Кейчи обязательно об этом спросит. — ясно, — протянул Акеми что то решив для себя. — клуб закрывается через пятнадцать минут, но Аято и первогодка могут остаться. И да, Тамура, не смей прикасаться к мальчишке, — перст ткнул на Тору. Юи фыркнул, теперь этот парнишка наоборот еще более приятная добыча, но вслух ничего не сказал и ушел. Акеми вскоре тоже удалился, оставив ключ Юри. По идее, успокоительное уже должно было выветрится, но Тору все еще тихонько сопел кутаясь в тонкое одеяло, которое с трудом нашел Аято. Розововолосый подумал и улегся рядом с мальчиком, приобняв за пояс, чтобы согреть. Правда, вскоре пригрелся сам и заснул. Он же первым и просыпается, все так же обнимая паренька, осторожно встает, чтобы не разбудить и натыкается на смешливый, по доброму смешливый, взгляд Итомэ. Последний понимает все гораздо раньше остальных, но, разумеется, смолчит. Тем временем уже привыкший к теплу Фуджисаки, который сейчас вдруг его лишился, медленно открывает глаза. С трудом фокусирует на ближайшем ярком пятне, понимает, что это его вчерашний спаситель, который с интересом на него смотрит. Тору опомнился и понял, что на нем отсутствует одна из важных частей гардероба. Догадливый Юри сообщил, что рубашка была в крови и он ее застирал, выдает свою. У него всегда и везде есть запасные, из за «клиентов» и их любви кончать куда попало. Тору смущенно благодарит и надевает. Смотрит на часы, ойкает, это членам клуба разрешено опаздывать, но никак не первогодке. Быстро в сотый раз извиняется и вылетает из клубной комнаты. Аято поначалу хотел проводить, но «клиенты» обиженные, что вчера его так и не дождались, упросили его побыть с ними в клубной комнате. Фуджисаки бежал по коридору и обдумываю, все то, что произошло вчера, он даже не сразу заметил, что сильные руки впечатали его в стену. — ну привет, пацан. — ухмыльнулся Тамура с удовольствием начиная стягивать с мальчишки рубашку. — а? Ч-что ты делаешь? Отпусти, пожалуйста. — такой тихий голос, теперь Юи понял, почему друг детства не трахнул этого мальчишку. Но его, Тамуру, это не остановит. — веди себя послушно, лучше для тебя же будет. — произнес он грубо стягивая штаны вместе с нижним бельем с худого тела жертвы. Та лишь испуганно ойкнул и попыталась, кажется, упасть. — если не будешь вырываться, то обещаю, что не почувствуешь боли. Парень молчал, только слезы из глаз катились. Он медленно, из за трясущихся коленей, развернулся к Тамуре задом и встал на четвереньки. — э? Че ты делаешь? — удивился голобоволосый — помогаю тебе быстрее покончить с этим, — голос дрожит. Ах так сученыш? Значит и не девственник вовсе раз так подставляешься?! Тамура вошел разом, без подготовки, ручейки крови потекли по ногам обладателя аквамариновых глаз, но он промолчал. Он молчал все время, пока Юи не закончил и не ушел, после же просто глотал слезы лежа на полу не порываясь хотя бы одеться. Зачем ему это сейчас? Больно, слишком больно. Яччан бессовестно прогуливал, ходя по коридорам школы. В очередной раз парень чуть не упал, споткнувшись о первогодку, лежащего на полу. Вид у последнего был потрепанный. Весь в крови, лежит без движения. — эй ты чего? — присел рыжий и испугался — на него подняли глаза, красные, припухшие, блеклые, было страшно смотреть на этого убитого внутри человека. — где ты живешь? — чуть нервно спросил Яччан — я.., — парень сделал паузу, а после назвал номер комнаты в общежитии. Рыжий помог пареньку дойти до места назначения и убедившись, что тот добрался до постели, ушел. Милашка-паренек, как выразился Акеми, не появлялся в школе несколько дней, что страшно нервировало Юри, да еще и Тамура был каким то уж слишком довольным. Аято не придумал ничего лучше как расспросить классного руководителя мальчика, чтобы узнать, где тот живет. Розововолосый решил сегодня же вечером навестить первогодку. Было до боли обидно, да и просто больно было тоже. Ниже пояса Фуджисаки чувствовал настолько сильную боль, что каждое движение отзывалось ощущением «Тору, сейчас ты сдохнешь». Первый день он просто пролежал пластом, все равно никто и не заметит его отсутствия. А через несколько дней, когда боль чуть уменьшилась, Тору понял, что вновь чувствует жуткое желание завершить весь ад. Он встал поморщившись, вынул из бритвы лезвие. Новое, совсем недавно заменил. Первый порез, пробный, боль почти не ощущается из за более сильной внизу. Фуджисаки действовал как робот — добраться до кровати, сесть, порез, еще один. Надо бы ванну набрать, но уже так тепло и уютно, совсем ничего не хочется делать.. — Блять, ты что творишь? — голос настолько испуганный. Кто это? Зачем отбирает лезвие? Почему обрабатывает раны? Почему прижимает к себе? Почему?.. Юри, весело открывший дверь обомлел, паренек резал себя и явно не ради романтики, он правда пытался убить себя. Быстро метнуться, не дать мальчику сделать себе еще больнее, остановить кровь, успокоить. — все хорошо, ты не один, — шепчет Аято, до конца не понимая, почему так испугался за почти незнакомого первогодку. Фуджисаки молчит, не шевелится, еле дышит, ему плохо, он опять нервничает. Юри вздрагивает когда успокоившегося мальчишку пробирает волна кашля. Кажется, Аято и сам не успел додумать, как уже впился в чужие губы, аккуратно раскрыл их, четко мазнул коротким поцелуем и принялся за передавание воздуха. В этот раз все прошло не так быстро, как в прошлый раз. За то когда прошло робкий мальчик тихонько прижался к спасителю, а потом смущенно поднял голову, молча прося о уже настоящем поцелуе. Такой забавный мальчик, подумалось Аято. Его всегда заставляли целоваться и подставлять зад, а тут такая милая просьба. Разумеется он откликнулся, наклонился, подцепил чужой подбородок и на этот раз мягко, не торопясь прикоснулся губами к губам, проник чуть дальше и с удовольствием услышал несдержанный стон, а затем не дал смущенному уже донельзя парню отстранится. Медленно, продолжая целовать, расстегивает рубашку мальчика, медленно стягивает с худых плеч. Тот еле заметно вздрагивает, но не противится, позволяя нежно опустить себя на лопатки. Юри спустился поцелуями до шеи, затем с удовольствием вырисовал на груди языком затейливые узоры и спустился еще ниже, принимаясь за ширинку штанов. Аккуратно снимает их, параллельно расстегивая на себе рубашку. И опять пугается — засохшие ручейки алой жидкости выглядят еще страшнее, чем когда они были свежими, Аято аккуратно прикасается к измученному месту и тут же слышит жалобный стон. — кто? — голос у Аято сейчас тихий, но внутри бушует такая злость, что самому страшно. Парнишка не отвечает, пытается встать, но легкий толчок в плечо заставляет вернутся в исходную позицию. Юри повторяет вопрос. — я- я его не знаю, — испуганно пролепетал Тору — как выглядел? — голубые волосы.. — Фуджисаки прервали на полуслове. В школе был лишь один парень с голубыми волосами. Аято пару раз глубоко вздохнул и принеся перекись, чтобы стереть кровь, попросил рассказать как все произошло. Тору послушно объяснил — почему ты сам подставился? — моргнул Юри — я привык к такому.. обращению, — смущенно произнес Фуджисаки — в смысле? — Сначала отчим, — парень запнулся — сначала? А потом? — Кирихо, он всегда просил, а я не мог отказать, он прекрасен, он — икона, но, как оказалось, я ему не был нужен, — в аквамариновых глазах заблестели слезы. — Мудилы, — прошипел Аято и одновременно с этим обнял парня, — больше не делай так, ты не должен давать любому, кто попросит. Ну, тише, все хорошо, — продолжил он услышав тихий всхлип. — обещаю, я буду с тобой всегда, и никогда не попрошу ничего в замен, — глупое обещание, но Аято уже понял, что очень хочет помочь этому мальчику. А Тору понял, что влюбился, на все сто влюбился. Когда Юри почувствовал, что у него на плече заснули он аккуратно уложил парня на кровать и укрыл одеялом. Тихо вышел из комнаты и направился в комнату клуба. В ней сидели Тамура, Итомэ и Кейчи, Аято молча подошел к первому и без раздумий врезал ему кулаком в нос, а потом в глаз, а потом.. его руки, по просьбе Акеми, перехватил Итомэ. — эй, эй, Юри, что случилось? — Клод обеспокоено наклонил голову. — этот, — достойного слова Аято так и не подобрал, — изнасиловал не безызвестного тебе первогодку. — Итомэ понятливо улыбнулся, Акеми нахмурился и посмотрел на Тамуру, рычащего от обиды из за синяков. — Юи, я вроде тебя предупреждал, наказание я придумаю позже, — до страшного мило улыбнулся Кейчи. — Юри, не хочешь выйти из клуба? Все же теперь у тебя есть тот, кто предан тебе, — уже нормально, искренне улыбнулся и поинтересовался Клод. Юри кивнул, да, теперь у него есть милый, преданный мальчик, которого он любит до безумия.