На самом деле

Мелло задернул шторы поплотнее и, не раздеваясь, лег на кровать, когда стало ясно, что Мэтт не придет. Тот никогда не был обязательным до тех пор, пока это не касалось приказов Мелло. То есть — просьб, конечно, просьб. Даже если они почти всегда звучали как приказы. Он должен был всего лишь проследить за полицейским. Всего лишь проследить и сообщить, если тот заходил в участок в нерабочие часы. Но давно наступило утро, и Мелло не получил сообщения, а сам Мэтт не торопился возвратиться. Это, конечно, не могло быть связано с… Нет, Мэтт не мог так предать его. Мелло отвернулся к стене. С такой же глухой стеной он говорил вчера — стена носила круглые очки и полосатый свитер, а еще она курила сигареты, бессчетное количество сигарет. Не исключено, что именно сигареты стали первым толчком — Мелло ненавидел, когда курили рядом с ним, и Мэтт прекрасно об этом знал. Или же, наоборот, запах дыма стал последней каплей? Так или иначе, он наговорил, чего не следовало. Такого не говорят тем, на чью помощь рассчитывают в самое ближайшее время. Если бы Мелло услышал что-то подобное из чужих уст, то этот человек наверняка бы умер страшной смертью — и Тетрадь Смерти была бы тут совершенно ни при чем. Во всяком случае, он уж точно бы не отправился послушно выполнять поручение. Итак, Мэтт определенно оставил его. Возможно, навсегда, и Мелло очень старался не злиться на него, ведь сам он определенно поступил бы так же. Однако не злиться не выходило, и, поднявшись с кровати, он заметался по комнате; опрокинув пепельницу, в ярости пнул ее ногой, и пепел вперемешку с окурками и черепками разлетелся маленьким облачком. Отчего-то зудел шрам. Мелло осторожно прикоснулся к нему и отдернул руку. Шрам тоже был предметом их вчерашнего разговора — если случившееся, конечно, можно было считать разговором, ведь Мэтт все время молчал. Почему, черт возьми, он молчал? Может быть, если бы он ответил хоть что-нибудь, хоть одно слово, Мелло остановился бы чуть раньше, чем слишком поздно. Он повертел в руках телефон. Несколько вызовов так и не удостоились ответа — что ж, едва ли он ожидал другого. Вернее — разумеется, он ожидал другого; он всегда ждал, что Мэтт будет лучше, чем он сам, но, собственно, почему он обязан?.. Он снова рассеянно потер шрам, вспоминая слова, которых не говорят соратникам. Не говорят друзьям. Не говорят тем, кто был с тобой рядом с самого детства. И все-таки… у них было общее дело. Разве можно было так испортить общее дело из-за личной обиды? Мэтт не раз говорил, что он на его стороне, но, вероятно, вся эта заварушка интересовала его не больше, чем очередная компьютерная игра. Вероятно, он был рядом только ради самого Мелло, и когда тот показал ему, что не нуждался… Но ведь он нуждался. Он дал ему задание, черт возьми!.. Наверное, это было слишком эгоистично даже по его меркам. Что Мелло должен был предпринять теперь, когда слежка провалилась — вернее, не состоялась. Ему нужно было подумать с самого начала, что Мэтт не будет выполнять задание после всего, что случилось. Теперь ему нужно было срочно изменить план, но шли часы, и ни одна стоящая мысль так и не пришла. Каждый раз, когда он нервно прикасался к лицу, то натыкался на шрам; ему казалось, что шрам принял необъятные размеры и растекся по коже, занял каждый свободный клочок. Мэтт никогда не напоминал ему о шраме. Кажется, ему было все равно. Почему ему было все равно? Мелло попытался представить, что на лице Мэтта появился такой же шрам — но нет, такое невозможно было представить, не хотелось представлять. Разве Мэтт не знал, что был любим? Мелло был единственным человеком в мире, который любил его. Разве сказанные второпях слова могут это разрушить… пусть даже сказанные несколько раз? Это были не те мысли, ненужные мысли, не имевшие отношения к делу. Мелло вдруг почувствовал, что, кажется, тоже хотел закурить. Он придумает новый план позже. Силы покинули его, словно Мэтт забрал их с собой. Мелло снова лег на кровать, не снимая обуви, и натянул тонкое одеяло. Только сейчас он понял, каким большим оно было, когда не приходилось его делить. Чувства портят все дело. Он всегда это знал и все равно позволил себе испытать их. А затем позволил себе все испортить. Может быть, стоило отправить сообщение с извинениями? Но Мелло не стал этого делать — следовало все закончить, все оборвать, чтобы не допускать больше таких ошибок, чтобы надеяться, как и раньше, только на себя. Он смутно видел силуэт Мэтта, играющего в свои глупые игры, но комната была пуста, когда он открыл глаза. Он заснул. Заснул на несколько часов. Он давно уже не спал так долго, привыкший бодрствовать круглые сутки. Сон должен был освежить его голову, принести с собой новый план, который позволит ему переиграть всех, всех, всех… Но сон принес совсем другие мысли. Мэтт до сих пор не вернулся не потому, что накануне Мелло наговорил ему лишнего. Не потому, что между ними вспыхнула ссора. Думать так было в высшей степени глупо, а ведь Мелло считался гением. Гением… как смешно! Может, он и был гением в некоторых вещах, но многие, слишком многие оставались ему недоступны. Мэтт по-прежнему не отвечал на звонки. Мелло схватил ключи и выскочил прочь, он бежал так быстро, что запыхался уже через несколько минут, затем пошел медленнее; невидимый груз давил так сильно, что он едва переставлял ноги. Ему нужно было добраться до полицейского участка. Что-то случилось рядом с полицейским участком прошлым вечером. Что-то случилось во время слежки. Почему Мелло с первой же секунды не понял очевидного? Может быть, он всегда придавал значение ничего не стоящим вещам, вот почему он не был лучшим выпускником приюта. Но Мэтт тоже не был лучшим, однако он был лучшим во многом, он был другим. В полицейском участке, как обычно, кипела жизнь; Мелло видел эту жизнь сквозь окна, и собственная показалась ему вдруг одной большой и совсем несмешной шуткой. Он обошел здание, надвинув на голову капюшон. Если бы в участке только знали, кто сейчас разгуливает вокруг, они поместили бы в оконный проем снайпера. Мелло отправил своего единственного друга в объятия смертельной опасности, потому что привык, что тот выполняет все поручения лучше, чем просто хорошо. Если, конечно, тот действительно отправился сюда?.. Теперь в этом не было почти никаких сомнений. Он вздрогнул, когда наступил подошвой на неприметное бурое пятно. Оно едва ли напоминало кровь, но Мелло точно знал, что это была она, он знал, чья именно она была, и, ненавидя ошибаться, страстно надеялся, что ошибся. Поодаль обнаружилось еще два таких пятна. Он уже впитались в землю, красноречиво говоря о том, как давно появились. Это было давно, так безумно давно, много часов назад, и Мелло не искал его, потому что решил, что Мэтт все бросил и исчез. Потому что он судил его по себе. Следы оборвались. Может быть, это и вовсе не были следы крови, но было поздно — Мелло уже знал, словно сумел заглянуть в прошлое. Неблагодарный идиот, который не умеет держать язык за зубами. Неблагодарный и злопамятный — но Мэтт никогда не был таким, пусть даже на мгновение Мелло показалось обратное. А потом он увидел еще одно пятно — совсем крохотное, неприметное, размером почти с точку. Мелло толкнул дверцу рядом с этой точкой, и та поддалась. Вниз вели кривые ступени. Свет смутно пробивался сквозь подвальные окна. Мелло услышал чужое дыхание — просто бродяга нашел здесь свой ночлег, или наркоман решил уединиться с очередной дозой, или… — Мэтт. Что-то шевельнулось и задышало чаще в дальнем углу. — Это ты, — услышал Мелло, и пол почти ушел у него из-под ног. — Я подумал было, что меня все-таки нашли. — Что случилось? — это был не слишком подходящий для гения вопрос. Он уже видел ответ: несколько сочившихся кровью дыр в полосатом свитере. Если кровь текла до сих пор, разве она еще могла оставаться внутри? — Меня заметили. Прости, — коротко сказал Мэтт. Его губы сливались с белым лицом. — Я подошел слишком близко и нарвался на пули. Сумел убежать. Спрятался здесь. Как ты меня нашел? Я ведь старался не оставлять следов. — Я не знаю. Просто нашел, — Мелло совсем не хотелось говорить об этом. — Просто ты умнее их, — ему показалось, что Мэтт улыбался. — Они пытались устроить облаву днем, но не смогли найти меня. — Ты не попытался вернуться по этой причине? — лихорадочно спросил Мелло. — Боялся, что тебя заметят, и ты не успеешь скрыться? — Да, но… я не думаю, что смогу подняться, — зачем Мэтт напоминал ему об этом? Нужно было торопиться! Нужно было сделать хоть что-нибудь! — И ты… — глаза Мэтта, все еще скрытые за очками, впились в него. — Тебя тоже могут заметить. Опасно находиться так близко от… — от кашлянул, и густая капля появилась на его подбородке. Мелло только сейчас заметил, что весь его подбородок был красным. — Но… я потерял телефон. Они могут найти его… могут взломать… прочитать… что-то важное. — Глупости, все данные в нем зашифрованы, — отмахнулся Мелло — можно подумать, его волновал какой-то проклятый телефон и какие-то проклятые данные в нем. Вернее, не так: как странно, что его это не волнует. Как странно. — Который час? — вдруг спросил Мэтт. — Уже темно? Ты поэтому здесь? — Мелло не сразу понял, как были связаны темнота и его появление. Мэтт решил, что Мелло не приходил лишь потому, что боялся быть схваченным средь бела дня. — Ночью они наверняка охраняют улицы еще тщательнее. Будь осторожен. Мэтт обращался к нему так, словно Мелло собирался возвращаться, как и пришел, в одиночестве. — Я понесу тебя. Дай мне руку. — Но Мэтт не шевелился. — И куда ты меня понесешь? — его голос был хриплым, словно он только что выкурил всю пачку своих любимых сигарет. Еще один свежий след крови появился на подбородке. Сколько прошло часов? Сколько точно прошло часов? — Нас просто схватят, и на этом все закончится. Хотя… Он не договорил. Все было и так понятно. Для него все закончится с минуты на минуту. Все потому, что Мелло приписал ему свои худшие качества и — пусть на непродолжительное, но бесценное время — поверил в них. — Я надеялся, это закончится раньше, — пробормотал Мэтт. Мелло вдруг понял, что кровь на его подбородке по меньшей мере наполовину состояла из крови разорванных губ. Пока он злился и пинал ногами пепельницу… пока забывался коротким сном… пока просветление медленно возвращалось к нему… все это время Мэтт ждал здесь. Или… на самом деле… он не ждал? Мелло не знал, что из этого было хуже. Он придвинулся ближе, и Мэтт положил голову на его плечо. Мелло никогда раньше не позволял подобного так легко. Почему он плакал? Разве это не было лицемерно? — Прости, что не пришел раньше, — сказал он. — Я пытался, но… это было невозможно. Даже для меня. Напоследок он еще и соврал ему. А заодно — и себе тоже, решив, что это все для блага Мэтта. Чтобы он не умирал, зная, что Мелло просто слишком долго собирался. Что слишком долго он вообще не намеревался его искать. Потому что решил, что Мэтт уже где-то на Хоккайдо, снова исчез без следа. — Все в порядке, — шепнул ему Мэтт. — Я бы не хотел, чтобы тебя поймали. Я не для этого… не для этого так долго тебя искал. Мне важно твое дело. Чтобы оно закончилось так, как нужно. Мелло не хотел, чтобы оно закончилось так. Следующий партнер наверняка предаст его по-настоящему. Нет, у Мелло больше не будет партнера. Не будет настоящего друга. Не будет возлюбленного. Он будет совсем один, потому что заслужил это. Жаль, что Мэтт заслужил совсем другого. И чего ему стоило сбежать на Хоккайдо? — Прости за то, что я наговорил вчера, — зачем-то сказал ему Мелло. Мэтт нахмурился, слабая морщинка пролегла между его бровей. — А что… ты сказал?.. Я не помню. Конечно, он даже не придал этому особого значения. Наверное, слишком привык к тому, что Мелло всегда говорил, не подумав. Или же ему никогда не было до этого особого дела, он видел между слов. — Ничего, просто какую-то ерунду, — он вздохнул. — Прости. И спасибо, — ему вдруг ужасно захотелось стянуть с Мэтта очки, чтобы посмотреть в неприкрытые стеклами глаза, но эти глаза уже сами были неживые, как стекла. Мелло хотелось бы знать, успел ли тот поверить в его последнюю ложь. В конце концов, Мэтт был гений. Он наверняка догадался, как все было на самом деле.