С тобой

- Чонин! Ты опять не успеваешь, - крикнул Чан и поставил музыку на паузу, хотя самого съедало чувство вины, потому что его маленький и любимый макнэ стоит перед ним и смотрит снизу вверх, так умоляюще и по-детски (хотя у самого руки как у качка, который из зала не выходит), что хочется вытрахать из него всю невинность и показать себя, настоящего Банчана. Не того, что улыбается на камеру, не того, что в конце своих трансляций обнимает всех фанатов через камеру и желает всего наилучшего, не того, что смотрит на мемберов со всей заботой и любовью, а того Бан Кристофера Чана, который в душе по три раза за день дрочит и представляет макнэ не в самых лучших позах и не в самых приличных местах. Банчан знал, что у него страшный недотрах, потому что как только он видел, как Чонин преодевается или пытается быть сексуальным на сцене его член сразу же реагирует и он изо всех сил пытается не спалиться на концертах, что было бы ужасно для такого лидера, как он. Да и вообще, он очень любит Чонина, как парня и хочет с ним отношений... взрослых, чтобы по утрам видеть его милое личико, а на кухне его прекрасный зад, который каждый день стоит около плиты и пытается угодить лидеру, что в последнее время именно к Чонину, этому самому лучшему ребёнку, к которому постоянно лезут Сынмин и Феликс, потому что хотят затискать его в своих объятиях и накормить побольше, так как с их слов их ненаглядный Нини стал слишком худощав, стал слишком придирчив, прям пиздец как. А Крису остаётся только смотреть на эту весёлую троицу и чесать кулаки, а в душе успокаивать жуткого собственника, что рвётся наружу и хочет закричать на всё общежитие, что Чонин только его и что никакие Феликсы с Сынминами не могут вот так вот лапать его ребёнка. Хотя Чан всё время показывает всем своим видом, что он не доволен этой троицей, а Ёнбок с Сынмином всегда всё понимают, поэтому и провоцируют, чтобы Чан поскорее разобрался в себе и в своих чувствах, потому что, как они знают Чонин любит решительных. Не таких, чтобы подойти и пригласить на свидание без какого-либо стеснения и с уверенностью в себе, а потом ещё и ещё, и затем, чтобы сразу в загс и медовый месяц. Нет, ему такое нахуй не надо. Ему надо, чтобы, подойти засосать так смачно, ну или трахнуться где-нибудь в подсобке или гримерке, после ахиренного концерта. Чонин вообще в душе нихера не солнечный мальчик, а грёбаный фетишист, который мечтает, чтобы его прижали к стене сильные накаченные руки с взбухшими венами на медовой коже. Чтобы потянули за ебучий чокер на шее, который пиздец как давит на кожу и постоянно заставляет расчёсывать чувствительные места на белоснежной (к сожалению) шее. Чонин это мальчик-похоть, потому что хоть Стэй и привыкли думать о нём, как о самом милом макнэ, но никто ведь не знает, чем этот "самый милый макнэ" занимается по вечерам, выходным или отпускам, правильно? Правильно. А макнэ занимается очень неприличным делами... но об этом чуть позже. Вообще никто же не знает, что Чонин постоянно ходит с пробкой в заднице или с маленьким вибратором, потому что один раз в клубе его зажал Чан, который к слову ничего не помнит из-за количества выпитого алкоголя, да и Чонин не рассказывает, потому что до сих пор думает, что это была какая-то ошибка. Тогда Крис его очень смачно засосал, потому что поцелуем это назвать было нельзя, а потом пытался растянуть, но по итогу Чонин просто послал его нахуй, уложил на диване в какой-то комнате и накрыл пледом, чтобы тот не замёрз, а сам ушёл в разочарование, так как и у него секса не было очень давно. Так давно, что по пальцам месяца не пересчитаешь. Ну, а пробку он носит для того, чтобы на растяжку много времени не тратить, да и вообще она помогает, когда он зажимается с каким-нибудь парнем в клубе или баре, чтобы отвлечь себя от чувств к лидеру, которые взаимны, но конечно же никто об этом не догадывается, потому что просто подойти и всё обговорить они не хотят, точнее сказать - боятся. Чан боится невзаимности, а Чонин - просто быть отвергнутым или разбитым, как с ним когда-то было в подростковом возрасте. А вообще Феликс и Сынмин давно ему говорят, что Чан запал на него, наверное, с самого дебюта, но Чонин на самом деле этого не замечает, потому что постоянно ловит на себе лишь злые взгляды и выслушивает каждый день очередные нотации от лидера, видите ли Чану не понравилось, как раставленны тарелки на полке или Чонин в очередной раз пересолил суп или наоборот не хватает соли в ахуительно-вкусном блюде, которое каждый вечер все мемберы едят с огромным удовольствием и глядят на растроенного макнэ и на идиота-лидера. То, что у Чана стоит почти каждое мгновение, которое он смотрит на Чонина, знают все, ну потому что, блять, не заметить большой бугор на штанах лидера невозможно, а ещё не возможно не увидеть, как Крис пялится на задницу Чонина и заставляет его по миллиону раз танцевать одно и то же донельзя простое движение. И вот даже сейчас, на очередной тренировке, Банчану что-то не понравилось, точнее он хотел, чтобы ему не нравилось, как макнэ делает именно это движение, но блять, ему всё равно сука нравилось в Чонине всё. Он принимал его полностью. Такого вот немного неаккуратного мальчика, что готов постоянно всем помогать, а по утрам вылезать из своей комнаты, тереть сонные глазки, идти принимать утренние процедуры, а потом целый день чуть ли раком не стоять, но только чтобы хоть раз услышать, что он молодец, и не от кого-то, а именно от лидера. - Чан, он за всеми успевает, - Минхо как всегда ворвался на защиту Чонина, потому что, кто как ни он, не видит, что макнэ всегда теперь преуспевает в танцах, потому что за год он и вправду очень повзрослел, о чём доказывали его в меру накаченные руки и ярко выделяющиеся мышцы на ногах, при беге или ходьбе, ну или же в танцах, если внимательно наблюдать (что и делает Крис). - Нет! Я же вижу, что он опаздывает, - Чан опять спорит с Минхо, а затем опять просит макнэ, чтобы он смотрел в зеркало и танцевал без остальных, пока Крис, вот такой вот придурок, что издевается (хотя он сам даже не замечает этого) над бедным мальчиком, смотрит на его бёдра и опять зависает, но пиком становится, то, что Чонин просто падает от бессилия и обиды в душе, на пол. Пробка, как не кстати, бьёт прямо по простате и он стонет в голос, но благо все думают, что от боли. - Блять, - все впервые слышат, как Чонин матерится, но сейчас он готов высказать всё то, что у него накопилось. Парни кучкуются около него, Сынмин с убийственным взглядом смотрит на Чана, а Феликс успокаивает Чонина, потому что думает, что тот сейчас заплачет, но нет. Макнэ плакать сейчас не хочется. Хочется ёбнуть в табло лидеру и уйти нахуй, потому что ноги пиздец как ноют от боли. - Бан Кристофер Чан, иди нахуй, - Чонин встаёт, под удивлённый взгляд лидера и не только его... и уходит, просто уходит, потому что обидно пиздец как. Сил на то, чтобы пиздануть старшему по лицу нет, поэтому он просто направляется к себе в комнату. А Банчан очень хотел бы сейчас его догнать и оттрахать так, чтобы тот сидеть и уж точно танцевать не смог, но ступор и шок просто не давали ничего сделать и он тупо пялился на удаляющуюся фигуру макнэ. Феликс с Сынмином просто похлопал младшему в душе, а остальные повздыхали маленько и успокоились. Наконец, придя в себя Чан двинулся на выход, снимая с себя майку и откидывая её на диван, пока парни не понимали куда он собрался. - Можете отдыхать, но в общежитие как минимум час не приходить, - Банчан уходит, пока остальные вздыхают и посылают куда подальше, потому в комнатах и сменная одежда, и еда, и вообще, с какого Чан просто так слинял с тренировки?! Но, конечно же, все всё понимают, что же Чан сделает с бедным макнэ, и просто уходят отдыхать, потому что помочь Чонину они уже никак не смогут. Чан зашёл в комнату макнэ и осмотрелся. Чистая одежда и два полотенца лежали на кровати, а рядом были средства для ухода за телом, сам же Чонин был за приоткрытой дверью в ванную и искал что-то ещё. Банчан спрятался за дверью и, когда Чонин вышел в одних шортах, с потом на спине, что аж капли стекали вниз, подошёл к нему сзади и обвил талию руками. Чанов стояк чётко упирался младшему в бедро, а его рот изучал тонкую белоснежную шею макнэ, что не двигался. - Не думаешь, что нужно за свои слова отвечать? - таким томным бархатный голосом произнёс старший на ушко младшего, а затем легонько чмокнул область под ухом, чтобы почувствовать, как макнэ покрывается мурашками и чуть вздыхает, а потом закатывает глаза от удовольствия из-за таких малейших действий. Чан переворачивает его лицом к себе и прислоняется к ключицам мареновыми губами, не чувствуя никакого сопротивления. Младший тихонько выстанывает имя лидера и, нехотя, через пелену удовольствия и ощущения мягких губ на своей коже, отстраняется, томно дыша из-за возбуждения. - Мне нужно в душ, - чуть ли не шепчет Чонин. Банчан держит его за талию, а он упирается ему руками в грудь, чтобы не продолжить вот в таком, как думает Чонин, некрасивом и потном виде, в котором он сейчас находится. Хочется немного освежиться и тогда уже продолжать делать всё, что задумал Крис, и о чём они мечтали несколько месяцев, - жди меня здесь или можешь со мной... - С тобой, - незамедлительно перебивает Чан и припадает к сухим медовым губам, чтобы в следующие мгновения растягивать мягкий поцелуй, доказывая, что он и вправду испытывает сильные чувства к любимому макнэ. А Чонин верит: поддаётся вперёд, наконец ощущая всем телом тепло и заботу, которые исходят от лидера; обнимает его за шею, чтобы также нежно оттягивать губы, о которых он мог только мечтать в самых лучших снах и фантазиях; рукой зарывается в шёлковые волосы, окрашенные в блонд, а шаловливыми пальчиками перебирает прядки, что так небрежно разбросаны на голове из-за длительной тренировки, ну, а теперь и из-за ручонок макнэ. - Хён, - молит сквозь поцелуй Чонин и старший отстраняется, чтобы заглянуть парню в глаза и увидеть, как его зрачки расширились, дыхание участилось, а губы налились пунцом из-за длительности возбуждаещего и вообще-то их первого поцелуя, - мне нужно пойти подготовиться... Чонин в спешке хватает все принадлежности, что он приготовил для душа. Чан помогает ему отнести всё в ванную, а макнэ по всей видимости очень стесняется, потому что пытается скрыть свои щёчки, что приобрели розоватый оттенок, после столь желанного поцелуя. А вот Крис вообще всё не так понял, потому что думает, что макнэ обижается и ему нужно обязательно извиниться, чтобы в дальнейшем не было никаких недопониманий. Он уже снял майку ещё в зале, поэтому ему остаётся только снять шорты, что он и делает, но остаётся в боксёрах, с ярко выраженным пятном природной смазки на ткани и железным стояком. Чонин садится на край ванной спиной к старшему и включает воду, чтобы подождать пока она нагреется. Крис медленно подходит к макнэ и приобнимает со спины, садясь на бортик рядом. - Нини, - он опять шепчет своим блядским и таким соблазнительным голосом прямо на ушко Чонину и легонько чмокает плечо, - прости меня пожалуйста за моё поведение, - звучит так мило и по-детски, что Чонин смущённо улыбается, опуская голову. Он сам от себя в шоке. Наедине с собой, когда у него дохера свободного времени он буквально играется со своим телом, сует всё что можно и куда только возможно в себя и получает от этого удовольствие. А тут?! Чан попросил прощения, так ещё и поцеловал так, как всегда хотел Чонин, поэтому у него это вызывает смущение? Ну, "пиздец" - думает макнэ, потому что предупредить о своих пошлых замашках, рассказать все фетиши, от которых он наверное кончит, если Чан сделает хоть что-нибудь, что определённо понравится макнэ, нужно обязательно. Иначе Чан будет в ахуе, когда например Чонин попросит его придушить или ещё что-нибудь в этом роде, - просто я такой идиот, нужно было сразу тебе рассказать о том, что я чувствую к тебе, да? Чонин готов под землю провалиться, потому что ему нужно ответить, хотя он прекрасно понимает, что даже вымолвить ничего не может, пока Чан мягенько касается оголённой кожи губами и руками проводит по всем чувствительным точкам макнэ, а потом запоминает их, чтобы делать так всегда, чтобы его любимый Нини получал удовольствие. Чонин вздыхает так громко и выдаёт тихое "Да, хён", а потом чувствует кипяток своей рукой и резко одёргивает её, потому что вода уже успела нагреться, как и тело самого Чонина, потому что он уже уверенно чувствует пульсирующую боль в штанах. Они раздеваются полностью, настраивают комфортную температуру воды и Чан помогает младшему забраться в ванную, под напор из душа, который закреплён на стене. Пробку Чонин вытащил, когда пришёл в комнату, поэтому сейчас нужно только немного растянуть стенки чуть больше, потому что он уже успел увидеть мельком, каков по размеру и толщине член лидера. И это точно не сравниться с теми игрушками, что он вставлял в себя. К слову, игрушек у него было много, всё это всегда лежало в первом ящике тумбочки, что стояла около его кровати. Он всегда запирал её на замочек, потому что, если хоть кто-то увидел сколько там, чего там и в каких размерах, то у него точно выпали бы глаза. Так что... лучше подстраховаться. Но, член лидера и вправду оказался слишком большим, почти таким каким представлял его сам Чонин. - Поможешь мне...? - тихонько спросил макнэ, разрушая звук бьющихся капель воды о ванну, своим мелодичным голосом. Чан повернулся к младшему и увидел, как тот достаёт баночку смазки с любимым банановым вкусом, что лежала на раковине. Чонин слишком смущается, поэтому смотрит куда-то вниз, хах, и как удачно на возбуждённый член старшего, что сильно покраснел и истекает естественной смазкой. Появляется желание потрогать его, взять в рот или подставить свою накачанную задницу, на которую он тратил часы тренировок в зале. Вокалист не отказывает в своих желаниях и медленно тянется рукой к сочной головке, проводит по ней пальцем, размазывая предэякулят по всей длине, а затем обхватывает полностью. Чан сразу вздыхает и хватает младшего за запястье. - Лучше не надо, - Чонин удивлённо смотрит большими глазами на него и смущается, потому что лидер улыбается так по-доброму, а ведь он уже начал забывать, как выглядит доброта в его глазах, потому что последние пару месяцев он только и слышал постоянные ругательства и упрёки. Хотя другие мемберы его защищали всегда, потому что по Банчану было видно, что проблема именно в нём, а не в макнэ. Феликс с Сынмином вообще подумывали пойти поговорить с лидером, даже может ёбнуть ему пару раз по лицу, чтобы тот прекратил весь этот цирк, который вообще-то доставляет младшему много боли, но из-за Хёнджина и Чанбина они перестали об этом думать, потому что по словам хёнов "они сами разберуться" помощь уже была не нужна. Все уже увидели как Чан смотрит на макнэ, точнее сказать, куда он смотрит и "что" на это "куда" реагирует. - Я могу не сдержаться, - отвечает Чан на непроизнесённый вопрос, который он понял по глазам макнэ. Крис берёт смазку из рук Чонина и выливает на пальцы щедрую часть тюбика, а затем согревает в руках, растирая между ладоней и пальцев. Макнэ подходит к старшему и обвивает руками шею, чтобы не поворачиваться задом, потому что в таком положении он может наблюдать за прекрасным лицом лидера, который теперь придвигает его ближе, обнимая тонкую талию крепкими руками, обвитыми толстыми венами, на которые Чонин уже успел словить кинк. Одной рукой Крис держит макнэ за худое тельце, а другая уже раздвигает немного напряжённые половинки в стороны, касаясь одним пальцем розоватой дырочки, - можешь вставлять, я хорошо растянут, - говорит макнэ и прячет немного красное лицо в изгиб шеи лидера, чувствуя, как два пальца очень медленно входят в него. Чан раздвигает их в стороны, растягивает подвижные стенки. Макнэ полностью расслабляется и облокачивается на лидера, обнимая его ещё крепче и мимолетно чмокая в пухлую щёчку. В целом, растяжка проходит хорошо и макнэ упрашивает Чана просто охладиться, потому что он до сих пор чувствует пот. Они быстро моют друг друга, хотя Чонин думает, что лидер торопится, потому что сдерживать себя при таком блядском виде макнэ с ноющим стояком, очень сложно, однако. Чонин всё понимает и быстро заканчивает издеваться над лидером. В комнате Чан почти набрасывается на макнэ с поцелуями и аккуратно укладывает его на кровать, раздвигая ноги пошире. Чонин уже с душа сильно возбуждается и его член наливается кровью. Чан разглядывает всё тело любимого и легонько, так приятно, проводит по ляжке, чтобы увидеть, как парень под ним покрывается заметными мурашками и просит сделать так ещё. Чан гладит ласкает везде где только можно, а губами засасывает ещё больше участков, теперь уже, не на белоснежной коже, хотя Чонин просит прекратить, потому что им это запрещено. - Попросишь у кого-нибудь из группы тоналку, - бросает между перерывами Чан и переходит поцелуями на ноги. На эти самые ахуенные в его жизни ноги, которые выглядят так эстетично в этой комнате, потому что окна зашторены, горит только ночник, где-то около кровати, но это не мешает в очередной раз разглядывать любимое тело, что так яро подрагивает и извивается под ласками. Крис начинает целовать голень макнэ, что приносит ему потрясающее наслаждение и лучшие стоны, которые он только мог слышать. Он начинает постепенно засасывать кожу, лизать особо чувствительные участки на ногах, от чего макнэ просто уносит и он стонет так громко и пошло, когда лидер спускается ниже и целует аппетитные ляжки и оставляет там несколько очень ярких засосов, что отливают синеватым оттенком. Постепенно Крис спускается к небольшим яичкам и мнёт их рукой, пока его язык исследует длину члена, а губы покрасневшую от ласк головку.  Лидер поднимает глаза и смотрит на покрасневшее лицо макнэ, пока тот не может устоять от такого соблазнительного вида своего хёна и толкается бёдрами вперёд, подзывая возобновить свои ласки. Чан, не отрывая глаз, целует налысо выбритый лобок и резко вбирает в рот весь член, носом стукаясь о кожу, пока одна его рука разминает яички, а другая поглаживает внутреннюю сторону бедра. Во рту становиться очень мокро из-за появившихся слюней и Чан заглатывает всё глубже и быстрее, заставляя своего мальчика стонать до потери рассудка. А Чонин просто в ахуе от своего хёна и его рта, ну, а позже будет вообще на седьмом небе и в такой эйфории, только уже от члена Криса, но, а сейчас он наслаждается лучшим минетом и чановыми ласками. Чонин буквально молит Криса не останавливаться и закусывает губы от самого вида своего хёна. Рукой он зарывается лидеру в волосы и тянет на себя, чтобы смачно поцеловать уже давно полюбившиеся губы, что так хорошо красовались на его члене. Он вылизывает рот лидера, как и тот его. Они сплетаются языками, пока их руки блуждают по разгорячённым телам друг друга, а Чан начинает имитировать толчки и трётся своим членом о член макнэ, и они оба синхронно стонут в поцелуй, наконец отрываясь друг от друга и оставляя ниточку слюны. Чан переворачивает макнэ на живот и даёт ему подушку, чтобы было удобнее и комфортнее, а Чонин, как самая элитная шлюха всея Кореи, прогибается и виляет задницей из-за чего получает неслабый удар по правой половинке. Чан аккуратно ведёт рукой по позвоночнику и гладит поясницу, прося так сильно не прогибаться, потому что он планирует не сдерживать свою силу и скорее всего будет так вбиваться в макнэ, что кровать будет шататься. Ещё несколько раз шлёпает Чонина по заднице и наблюдает за тем, как кожа постепенно приобретает пунцовый оттенок. Он наклоняется ближе ко входу и проводит языком по промежности, из-за чего макнэ сжимается и тихонько стонет, кусая зубами подушку под ним. По всей видимости сегодня у Чана большое желание вылизать всего макнэ, поэтому он не скупится на слюну и яро вылизывает растянутую дырочку, руками раздвигая ягодицы в стороны для удобства. Чонин стонет чуть громче, когда Чан пытается войти в него языком и, когда он проводит по мягким стенкам изнутри. Ноги макнэ подкашиваются и он ещё больше прогибается, соприкосаясь своим членом с одеялом, а затем сам двигается на встречу языку и создаёт трение. После всех, так назовём, издевательств над бедным макнэ Чан опять переворачивает Чонина на спину и отбирает у него изо рта подушку. - Не смей сдерживаться, - говорит Крис и, строго смотря на парня, кладёт подушку под поясницу, всё же он не изверг и любит Чонина и сделает всё, чтобы макнэ получил столько же удовольствия, сколько получит и Чан, поэтому он нежно гладит ножки и подстраивается между них, раздвигая чуть шире. - А где все парни, они же услышат, - Чонин смотрит невинным взглядом на лидера и хватается за свои ноги, чтобы всем было удобно. - Я их отпустил, думаю они поняли, что в общежитие пока что не стоит соваться. Чан нежно поглаживает щёчку макнэ и приближается также нежно обхватывая губами нижнюю губу вокалиста, а тот притягивает ближе, жаждя большего. Чан резко входит в расслабившееся тело и сразу начинает двигаться, ловя своим ртом очень громкие стоны макнэ. Он сам стонет так гортанно и рычит из-за узости, для его размеров члена, младшего и выцеловывает синюшную шею. Чонин пытается не отставать от лидера и подмахивает бёдрами, а ртом иногда тоже оставляет свои метки где-то под ухом старшего или сбоку, потому что тот прижат очень близко. Чан входит очень размашисто, когда отстраняется и рукой водит по члену макнэ, чтобы тот стонал ещё громче, ведь это так ласкает слух, что он аж глаза закатывает от резко накатившего удовольствия и, сделав пару резких и глубоких толчков кончает в макнэ, не переставая двигаться и дрочить тому. Когда он попадает чётко по простате, Чонин открывает рот в немом крике и кончает в руку лидеру. Крис останавливается и ложится рядом, восстанавливая дыхание и втихаря слизывая сперму младшего с руки. - Понравилось? - спрашивает макнэ и тянется к губам старшего, чтобы легонько чмокнуть. - Секс с тобой - определённо, да и твоя сперма на вкус неплохая. Чан тихонько смеётся и обнимает Чонина, укладывая голову ему на грудь, а затем чувствуя шаловливые пальчики на своей макушке, что легонько подтягивают волосы. - Я люблю тебя, - лидер поднимает глаза на макнэ и тихонько целует куда-то в шею, - правда, прости меня, за то, что я такой мудак. - Я тоже тебя люблю, - Чонин целует так нежно и трепетно, и так лениво, что хочется укутаться в одеяло и проспать с этим чудом всю оставшуюся ночь, - но, ты и правда мудак.