Я рядом.

— Итачи-сан, с твоим здоровьем только под дождём бы и гулять, — усмехнулся Кисаме, поднимая над напарником плащ и укрывая от мороси, — поберёг бы ты себя. — Незачем, — безразлично ответил Учиха. Хошигаки обречённо вздохнул: вот всегда он так. Смотрит безразлично, почти ничего не говорит и понять, что чувствует этот Итачи, и чувствует ли вообще, практически невозможно. А главное, нечего возразить на его слова. Ведь правда «незачем» — Итачи давно потерял то, ради чего стоило жить, и сейчас просто существовал, ожидая смерти от рук единственного, казалось, дорогого существа — младшего брата. У Кисаме сердце сжималось от этой мысли. Сам он тоже давно потерял всё, но умирать не стремился, и о том, как чувствовать, не забыл. Иначе как объяснить связывающее в тугой узел внутренности тепло, разливающееся по телу при взгляде на Итачи-сана: на его шелковистые, с такой несвоевременной проседью волосы, на прозрачные веки, прикрывающие глаза цвета воронова пера, на бледные и словно фарфоровые руки, испещрённые рубцами, хранящими память о миссиях… — И всё же, — примирительно усмехнулся мечник, — не стоит так пренебрегать здоровьем. Кто знает, как всё обернётся? Итачи не стал возражать, только устало улыбнулся краешками губ в благодарность за заботу. Дождь усиливался. Напарники ушли к скалам, в надежде найти небольшую пещеру или грот, и редкая удача оказалась на их строне.  Костёр сейчас было не развести, но хотя бы от пробирающего до костей ветра они укрылись. Итачи, забившегося в дальний угол пещерки била мелкая дрожь: уставший из-за долгой миссии он сильно замёрз, хоть и пытался не подавать виду. Кисаме сел рядом, аккуратно укрывая Учиху плащом, игнорируя возражения напарника — не до споров ему было. Впрочем, Итачи тоже. Он, смирившись со своим беспомощным положением, уткнулся лбом в плечо напарника и слабо потёрся носом о его горячую руку. В такие дни душевные раны ныли сильнее обыкновенного, было особенно страшно снова проваливаться во тьму одиночества, и Учиха отчаянно цеплялся за единственное тепло. — Ну-ну, — проурчал Хошигаки, приобнимая за плечи и прижимая к груди ослабшего Итачи, — Я рядом. Кисаме бережно провёл по волосам напарника, задумался ненадолго и со странно-бережным теплом повторил: — Я рядом.