Странная парочка

Александр вошёл в танцевальный зал за руку с малышкой четырёх лет. Крохотная блондинка не отпускала Алекса до последнего, заводя его в зал, целуя в щёку и обнимая ещё пару минут, и только потом разрешала уйти, помахав на прощание маленькой ладошкой, заставляя Мишель каждый раз улыбаться этой картине. Он водит ребенка к ней в группу на танцы уже больше двух месяцев, и всё это время Мишель на него засматривается. Смотрит с ласковой улыбкой, как ловко он переодевает малышку, как самостоятельно завязывает ей хвостик из ещё пушистых волос, а потом нежно целует в лоб и желает хорошей репетиции, усмехаясь, что та не хочет его отпускать. Скоро уже три месяца, как Софи танцует, но привычка крошки не меняется: завести Алекса в зал, заставить его поздороваться с хореографом, сотню раз сказать «люблю» и умчаться к остальным детям, которые играли в догонялки перед началом репетиции, оставляя Мишель с ним один на один. Мишель пыталась с ним заговорить пару раз, но все разговоры ограничивались обсуждением успехов танцевального искусства его дочери Софи. Потому что начинать разговор с чего-нибудь другого было бы глупо, а продолжать говорить о чём-то ещё, немного неловко. Но ей так отчаянно хотелось поговорить! Александр всегда мило улыбался, поддерживая разговор, а Мишель таяла от этой улыбки, не понимая, как могла влюбиться в отца своей ученицы. Это совершенно непрофессионально, неправильно, глупо, и… Так не должно быть. Нельзя так. Она не должна смотреть на него и мечтать, чтобы он не уходил, не должна думать о нём перед сном, вспоминая милую улыбку, которой он одаривает её. Это неправильно… Мишель мечтает, что крошке Софи не разонравиться танцевать, потому что иначе она больше никогда не пересечётся с Александром. А ей отчаянно не хотелось терять с ним хотя бы то хрупкое общение, что у них было. И пусть это всего пару фраз в день — оно было. А Александр наблюдал со стороны. Все два месяца смотрел на молодую преподавательницу, которая так мило ему улыбалась при каждой встрече, улыбаясь в ответ. Он замечал все её взгляды, хотя та отчаянно делала вид, что не засматривается на Алекса. Красивая, милая, любит детей. Ну разве не идеальна? Он подумал, что стоило бы с ней познакомиться поближе, когда она в очередной раз рассказывала об успехах Софи. Засмотрелся на длинные ресницы и почти утонул в синих глазах, вдруг улыбнувшись так широко, что Мишель запнулась, переставая рассказывать о крошке. — Что-то не так? — смутилась Мишель, думая, что слишком много болтает, что выглядит это просто смешно. Она покраснела от своих мыслей, опуская взгляд. — Вы очень красивая, — сказал Алекс, вызывая на лице хореографа милую улыбку. И всё-таки она прелесть. — Не хотите поужинать сегодня? Мишель подняла голову, с надеждой заглядывая в почти прозрачные глаза Александра. Она и подумать не могла, что когда-нибудь дождётся приглашения. Ведь… Если есть дочь, то вполне возможно дома их ждёт супруга, и… Чёрт, она убивала себя этими мыслями долгих два месяца, заставляя себя не флиртовать с ним, а тут вдруг он сам зовёт её на свидание, отчего по телу тут же разливается тепло. — Поужинать? — улыбнулась она, в смущении прикусывая губу. — Поужинать, поболтать, пройтись по вечернему городу. Вы не против? — Я только «за», — кивнула девушка со счастливой улыбкой и убежала к детям, стараясь не начать прыгать от счастья и не показать радость. — До вечера! — крикнула, обернувшись, встречая весёлый взгляд Александра. Чёрт, неужели это не сон?

***

Он пришёл через час, в очередной раз наблюдая за малышкой через стеклянную дверь. Софи так смешно старалась тянуть носочки, что на сердце мигом становилось тепло. А когда к ней подходила Мишель, осторожно поправляя позицию ног — тепло растекалось по всему телу. Они неплохо ладили, хотя кому, как не Алексу знать, что характер у крохи совершенно непростой? Вся в отца, тут уж точно… — Софи сегодня просто умница, — вырвала Мишель его из мыслей, передавая ладошку девочки в руку Алексу. — У неё явно талант, если не бросит — может многого добиться. — Если бросит, — рассмеялся Алекс, — я буду к вам сам ходить. — По вечерам группа кому за пятьдесят, приходите, — она рассмеялась так звонко, что Алекс невольно залюбовался ей. Давно он не испытывал к девушкам такой нежности, но танцовщица была такая хрупкая и аккуратная, что другим эмоциям просто не было места. — Сегодня вечером мы идём в ресторан, я заеду в семь, продиктуете адрес?

***

Крошка Софи занималась танцами уже полгода и была просто в восторге от всего происходящего: лучший преподаватель, прекрасная музыка, ещё и любимый крёстный, который водит её на танцы, постоянно покупая вкусняшки. Папа Адам сколько не порывался водить крошку сам, чтобы не напрягать лучшего друга, всегда получал отказ. Алекс говорил ему, что для него только в радость проводить время с любимой крестницей. И не врал. — Софи! — Алекс подхватил малышку на руки, тут же закружив в объятиях. — Преподаватель Мишель хвалит тебя, ты знаешь? Крошка просияла, громко радуясь своей победе. Похвала от Мишель — лучшее, чего можно было ожидать. Она же так старается! А когда видит крёстного через стеклянную дверь — начинает стараться только сильнее. — Крестный, а почему меня на танцы всегда водишь ты, а не папа? — спросила малышка, когда Александр расплетал её пучок, осторожно прочёсывая светлые волосы. — Потому что мне нравится… Нравится смотреть, как ты танцуешь, солнышко, — улыбнулся Александр, загадочно прикусывая губу и поднимая взгляд на стоящую рядом Мишель. Он и правда любил смотреть, как танцует крестница, то с недавних пор приходить сюда чаще стало ещё приятнее. Отношения с Мишель стали лучшим событием последних несколько лет. Эту нежную красавицу, кажется, послали ему небеса, потому что она была по-ангельски прекрасна. Её улыбка завораживала, а касания заставляли сердце трепетать в груди. Когда он смотрел, как она общается с детьми — практически умирал. Он отвозил Софи домой, потом ехал на работу, а вечером всегда шёл к Мишель. У неё как раз заканчивалась последняя вечерняя группа, после которой он забирал её, брал за руку, и просто пропадал в ней, сам не понимая, с каких это пор он стал таким романтиком. — Как успехи у Софи? — улыбнулся Алекс, притягивая к себе уставшую Мишель. Начинать разговор с обсуждения успехов Софи стало крошечной традицией, которую они не спешили нарушать. — Твоя крестница просто чудо, — она улыбнулась, укладывая голову у него на груди и прикрывая глаза, ощущая, как он поглаживает её по спине. — Если бы все дети были такими, я бы чувствовала себя гораздо лучше, — усмехнулась, целуя мужчину в щёку. — Не думаю, что наши дети будут такими же душечками. Знаешь, мама говорит, что в детстве я был ещё тем засранцем, — он поднял её за подбородок, осторожно касаясь губами пухлых губ. Говорить с ней о детях спустя всего три с половиной месяцев отношений не казалось чем-то ужасным. С ней хотелось говорить о детях, воспитывать детей, жить вместе, быть вместе, всегда и во всем. И он не собирался заканчивать всё это на стадии простых разговоров. Он слишком долго искал своё счастье, чтобы позволить ему уйти. — Как же я рада, что ты привёл однажды Софи на танцы, — прошептала Мишель, отрываясь от любимых губ. — Ты знаешь… — он усмехнулся, подбирая слова. — Я увидел, как ты заводишь детей в студию, когда шёл мимо, а потом неделю уговаривал Адама отдать Софи к тебе в группу. И это было лучшее, что я когда-либо делал в жизни.