Апельсиновый сок

      Хаджиме часто замечал, как Нагито странно вел себя по отношению к нему: он вел себя добрее с ним и старался чаще проводить с ним время. Хинате такое поведение в его же сторону казалось очень непривычным, особенно от Нагито. Нагито всегда вел себя отстраненно, никогда ни с кем не сближался, а если и сближался, то много говорил про надежду, и всех это бесило. Но с Хаджиме он вел себя наоборот. Часто помогал, заботился о нем, как о любимом питомце. Сам Хината Комаеду к себе близко не подпускал, он яро продолжал уверять себя, что это его очередной план, чтобы подставить Хаджиме.       Наконец…       Хаджиме решил узнать правду насчет этого.       — Комаеда-кун! — кричал Хаджиме, зовя Нагито, дабы обсудить эту тему.       — Да, дорогой?       Хаджиме замер. Опять он его так назвал… Ко всем он обращается либо по именам, либо по фамилии, но именно его он называет всякими ласковыми словами. «Любимый», «Дорогой», «Котенок» — всё это было уже много раз, и каждый раз Хаджиме задавался вопросом, к чему же вся эта нежность?       — Я бы хотел спросить у тебя кое-что…       Нагито мягко улыбнулся и уже без слов дал понять, что согласен на вопрос.       — …Почему ты так ведёшь себя со мной?.. Заботишься, называешь ласковыми словами, помогаешь мне… Почему именно я?       — Хината-кун, мне кажется, ты задаешь слишком много вопросов… Может, ты сам сделаешь выводы, почему я так веду себя с тобой? — Комаеда сказал это и рассмеялся.       Хаджиме промолчал и начал думать про себя. Конечно же он уже давно думал, нравится ли он Нагито? Но были ли на это причины?       — Я нравлюсь тебе?.. Я просто думал, что ты не из тех людей, кому бы мог кто-то понравиться… И всё же, я не понимаю, почему именно я? — Хаджиме замешкался и отвёл глаза в сторону, он боялся смотреть на Комаеду. Он боялся, что Нагито использует его для чего-то, например, пытался втереться в доверие… Чтобы заставить что-то делать, помочь провернуть ему какой-нибудь план…       — Да, ты мне нравишься! Я и сам удивился этому. Так что, просто наслаждайся тем, что я ухаживаю за тобой. — подмигнул тому Комаеда.       Хаджиме не доверял ему, так что он оставил эти слова без внимания.       — Хината-кун, ты мне не доверяешь? — Нагито вопросительно посмотрел на Хаджиме, а лицо у самого вдруг стало серьезным. Он добивал Хаджиме своим пристальным взглядом, пока тот подбирал слова.       — Нагито-кун, я… — Хаджиме было сложно выговаривать все эти слова. Он жутко стеснялся взгляда Комаеды, который пробирал его до костей. — Я не верю, чтобы ты обратил внимание именно на меня, я же. Ну, я… это… Ты ни с кем никогда не сближался, а я… Я ничем не выделяюсь, я… Обычный…       — Не принижай себя, — нежно произнес Нагито, изменившись в лице, — С тобой никто не был так близок, не считая Чиаки… Я сам выбрал тебя, потому что я это заметил. Ты очень одинокий, Хината-кун, — Нагито звучал искренне, а его слова сыпали ему соль на рану. Хаджиме было больно вспоминать Чиаки, и в то же время Хаджиме был поражен тонкостью Комаеды но он до сих пор не верил, что все его слова шли от сердца.       — Комаеда-кун… Ты сейчас серьезно?.. Ну, я просто не в-верю в то, что ты… — В горле Хаджиме застрял ком, а сам он стал заикаться, вспоминая Чиаки. Ему тяжело далась её смерть — она была единственным человеком, который верил и поддерживал парня. Она воспринимала его серьезно, она всегда выслушивала его, она всегда была рядом с ним.       — Хината… Я понимаю, как тебе тяжело, поэтому… Не хочешь апельсинового сока? Тебе, наверное, так плохо после того, как я напомнил о Чиаки. Прости, что завел такую тему, я не подумал!       — Апельсиновый сок?.. Я люблю апельсиновый сок, наверно, я соглашусь… — парень протянул руку, чтобы взять целую упаковку сока "добрый". Нагито вынул её из пакета и дал Хаджиме. Хината начал раскручивать крышку. Крышка была зелёной как и упаковка. Он почти сразу выпил вес сок.     — Спасибо за сок, было очень вкусно… И мне действительно стало намного лучше… Думаю, я пойду в свою комнату отдыхать… Увидимся позже, Нагито. Спасибо, что рассказал мне о своих чувствах. — Хаджиме сказал это и удалился. Он, почему-то, спешил, а Нагито ему вслед лишь лукаво улыбнулся. ***       Хаджиме зашёл в свою комнату. Он проверил, точно ли закрыта дверь. Его необычайно трясло, и его дыхание сбилось… В паху все давило и приятно болело.       «Нужно прилечь…»       Хаджиме лёг на кровать и решил отдохнуть. Прошли минуты: пять, десять, но эта дрожь никуда не уходила. Кажется, он понял, чего хочет, и принялся стягивать свои штаны. Он понимал, что за ним следят камеры, но если он не сделает это сейчас, то неизвестно, когда это чувство прекратится. Он до колен спустил свои штаны, а затем и трусы вовсе. Его член истекал соками, он пульсировал и жаждал, чтобы на него наконец-то обратили внимание.       За всё время, что он был тут, он ни разу не дрочил, так что, когда он совсем немного касался своей плоти, его будто било током от удовольствия. Он дрожал, и его слюна обильно выделялась, пачкая подбородок, стекая вниз по шее. Глаза Хаджиме закатывались от эйфории.       Он уже был готов кончить и залить спермой всю свою кровать, руку и живот, но…       — Ты так смешно дергаешься.      Хаджиме прошиб озноб, и он резко повернул голову в ту сторону, откуда шёл голос. Он увидел Нагито. — К-Комаеда?! Все не т-так, как выглядит! М-м-мне просто стало не по себе… Стой! Что ты тут делаешь?!       Хаджиме был в огромном недоумении из-за того, что Нагито был в его комнате. Хината резко вернулся в осознание происходящего и в ту же самую секунду накинул на себя одеяло, прикрывая свой пах, но из-под одеяла все равно виднелся заметный бугорок.       — Хината-кун, я видел, чем ты занимался, скажи, как тебе не стыдно делать такие непристойные вещи прямо перед камерами? Хахаха.       Одеяло касалось верхушки головки члена Хаджиме, что дарило ему невероятные ощущения, и вскоре между его ног виднелось пятно, а по комнате разразился неприятный запах спермы.       — К-комаеда… Что ты… — Хаджиме не успел договорить, как Нагито начал.       — Как тебе сок? Тебе понравилось?! Только скажи честно.       На лице Нагито была злорадная улыбка, которой он доставал Хинату. Кажется, он понял. Понял, к чему был этот сок… Понял, почему Нагито был так заботлив с ним. Его предали. Снова. Хаджиме встал, не проронив ни слова, и подошел к Нагито. Он даже не стал надевать свои штаны. Он размахнулся кулаком со всей силы и ударил Комаеду. Нагито упал на пол и ударился головой об стенку. Вскоре, поспешно встав на колени, ибо просто так валяться тут ещё не хватало.       — Хината-кун, что ты делаешь? Неужели я настолько тебя вывел? Я рад, потому что именно этого я и добивался! Но почему ты так распускаешь руки? Ох.       Нагито стоял на коленях, прямо у паха стоящего, так что увидеть огромный стояк Хаджиме не составило труда. Он снова пульсировал, а смазка в это время стала обильно выделяться. Совсем крошечная капля этой самой смазки попала прямо на лоб Нагито.       — Что ты…- Нагито не успел договорить, как его рот уже был занят членом.       Хаджиме беспощадно трахал его в рот и ни капельки не жалел его, чуть ли не раздирая глотку. Из глаз Нагито начали течь слезы, и, кажется, они были настоящими.Он пытался освободиться из членовых мук и вдохнуть немного воздуха, но всё безрезультатно. Дабы избежать хотя бы немного боли, он старался расслабить глотку. Вскоре член Хаджиме полностью вошёл в горло Нагито, перекрывая хоть какую-то возможность глотнуть хотя бы чуть-чуть воздуха. Через некоторое время Хината всё-таки излился во внутрь Нагито и наконец отпустил его, тот пытался откашляться и давился спермой. Вздохнуть было очень тяжело из-за того, что только что произошло. В горле всё сильно болело, да, жалости у Хаджиме не отнимать. Он начал харкать, пытаться хотя бы выблевать это, но в итоге откашлял приличное количество спермы прямо себе на костюм.       — Не переживай, у тебя ведь костюм белый, видно не будет. А теперь, — протянул парень, — повернись задом.       — Что?! — Нагито не понимал о чём он. — Да, я виноват, я сделал плохую шутку. Просто я лишь хотел увидеть, как ты дрочишь! Ты уже кончил раза два-три, тебе недостаточно?       Комаеда понимал, что он сотворил нечто ужасное и неисправимое. Теперь оставалось лишь бояться быть изнасилованным, а если всё зайдёт гораздо дальше, то даже и избитым до полусмерти.   Хаджиме    схватил Нагито за плечи и прижал к стене, затем схватил его за волосы и начал долбить об стену. Вскоре на стене образовалось крупное пятно крови, вследствие чего Нагито потерял сознание. Хуй Хаджиме так и не падал, даже наоборот, он разбухал все больше и больше, а смазка стала выделяться гораздо обильнее, нежели раньше. От эйфории он был готов обоссаться. Но он сдерживал свою мочу, да и во всех случаях, у него бы не получилось, что, собственно, и вызывало такое болезненное удовольствие. С каждым толчком Хаджиме насиловал Нагито всё жестче и жестче Его дырка не была уже такой узкой, как при первом заходе, но это все равно приносило ему огромное количество наслаждения. Он почти визжал, орал и извивался, как удав от удовольствия, но все свои крики и стоны он пытался держать в себе, прикусывая губу, чтобы резко не сорваться.       Хината начал подбивать бессознательное тело Комаеды, что приносило ему еще больше положительных эмоций. Пусть анус Комаеды приносил ему до ужаса приятные ощущения, ему приходилось прерываться от рвания ануса Комаеды, ради того, чтобы подпортить ударами и хлопками его тело, что приносило ему удовольствие наравне с аналом. Для Хаджиме эти минуты длились бесконечно. Он не хотел останавливаться, вдалбливая свой член как можно дальше. На секунду Хинате показалось, что он бьёт его слишком слабо, и что это приносит ему уже не столько удовольствия, как в первый раз.       Внезапно Хаджиме вдарил голову Нагито в стену так сильно, как мог. Из-под лба Комаеды вытекало довольно-таки внушительное количество крови, что возбудило Хаджиме до невозможности. Он резко вынул свой член из оттраханного очка Комаеды, сильной хваткой держась за запястья его рук, чтобы его бессознательное тело не упало, и стал ссать на спину Комаеды, иногда капельками мочи попадая на затылок. А вскоре, половой орган Хаджиме извергнул большое количество спермы. Ему было мало. Он хотел всё больше и больше — одной струйки ему было недостаточно. Он нашёл какой-то набор с инструментами у себя в комнате и молоток с гвоздями. У Хаджиме появился великолепный план. Он подошёл к бессознательному телу Нагито и опустился к его члену. Хината начал трогать его яйца, посасывать их, иногда облизывая белые лобковые волосы. Потом он облизал гвозди, для лучших ощущений, и подставил один гвоздь к плоти яйца Нагито. И сразу же после этого, Хаджиме со всей дури ёбнул молотком по нему. Сразу после такого Нагито мгновенно очнулся и начал орать. Его, конечно же, никто за пределами комнаты не слышал, поэтому всё было бесполезно. Такими темпами Хаджиме прибил яйцо Комаеды к полу.       — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, БЛЯТЬ!!! И ВООБЩЕ, ПОЧЕМУ Я ВЕСЬ МОКРЫЙ??? ЭТО МОЧА??? — Нагито кричал и захлёбывался собственными слезами из-за этой боли. Если бы он знал, чем это всё обернется, он ни за что в жизни бы не дал ему этот «сок».       Хината, будто бы его не слыша, повторил ту же самую процедуру и со вторым яйцом. Нагито кричал и изгибался, тем самым рвя плоть на яйцах — в общем, делал себе только хуже.       Потом Хаджиме взял маленький резной ножик и начал внимательно рассматривать хуец Комаеды. Он был слишком мал, так что ему пришлось отсосать, чтобы хоть как-то поднять его. Долго сосать не пришлось, хуй Комаеды встал, и теперь можно делать то, что затеял Хаджиме. Он проглаживал его, разглядывая со всех сторон, непонятно зачем. — Что ты собираешься делать?.. Прошу, отпусти меня…       Хаджиме взял ножик и сделал первый надрез. Он был не прямым, скорее похож на какую-то волну. Затем он вырезал кружок, затем снова волну, затем треугольник, а затем кучу других фигур и отрезков. Он вырезал различные узоры, которые первыми приходили ему на ум, пока Комаеда задыхался в своей слюне и соплях. Вскоре его хуй был похож на деревянную дощечку, на которой вырезали всякие узоры. Он весь был в крови, которую Хината тут же поспешно слизывал. От такой боли Комаеда вновь потерял сознание.       Он достал бритву и начал крутить ею в разные стороны в области лобка Нагито. Сбривалась кожа, а за ней и волоски. Кажется, он снова скоро упадет в обморок от боли. Кусок кожи болтался на лобке Нагито. Ножом Хаджиме отрезал этот кусок и поспешно начал облизывать его, грызть, обсасывать и, в конце концов, дрочить им. После очередного оргазма он сожрал этот кусок. Но этого было недостаточно… Он жаждал еще, пока от Нагито не останется ни одного живого места. Он взглянул на молоток и решил закончить начатое. Комаеда уже валялся без сознания. Хаджиме взял молоток и обратной стороной начал откручивать гвозди. Он облизнул гвозди, вследствие чего слизал и кровь, швырнув их в сторону. Больше в этом грязном деле они не пригодятся. Хината со всей силы замахнулся молотком по левому яйцу Нагито, и оно мгновенно преобразовалось в кровавое месиво. Он вновь очнулся. Крик Комаеды раздался по всей комнате, кажется, от него можно было оглохнуть. Но Хаджиме ничего не слышал, кроме голосов в своей голове, которые лишь твердили два слова: — «ТРАХАЙ И УБЕЙ! ТРАХАЙ И УБЕЙ! ТРАХАЙ И УБЕЙ! ТРАХАЙ И УБЕЙ! ТРАХАЙ И УБЕЙ! ТРАХАЙ И УБЕЙ! ТРАХАЙ И УБЕЙ! ТРАХАЙ И УБЕЙ! ТРАХАЙ И УБЕЙ! ТРАХАЙ И УБЕЙ! ТРАХАЙ И УБЕЙ! ТРАХАЙ И УБЕЙ!». Он стал животным, который жаждал лишь одного — крови и секса.       Хината оторвал остатки яйца и съел их. Ему настолько понравилось, что он раздавил остаток от второго яйца и тоже его сожрал.       — Нагито, ты такой вкусный… Я хочу тебя съесть… А затем насрать на тебя… Ты будешь сам на себе, только в форме ка-       — ЗАТКНИСЬ, ЕБАННЫЙ ИДИОТ, ОТПУСТИ МЕНЯ, Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ГОСПОДИ, ЗА ЧТО МНЕ ЭТО ВСЁ, УМОЛЯЮ, ОТПУСТИ, А-А-А-А-А-А! А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!! — Нагито орал, что есть мочи. Ему было невыносимо больно. Но Хаджиме было все равно, ведь он ещё столько всего запланировал…       Первым делом, он снова взял нож, разглядывая места на теле Нагито, мол, как бы ещё можно было использовать этот нож. Затем он резко вонзил нож в запястье Комаеды, быстро сдирая кожу около места раны. Нагито орал словно зверь от неистовой боли, выхаркивая кровь на пол. Хаджиме сразу потянулся слизывать выхарканную кровь Нагито, от чего на него накатила новая волна удовольствия. После того как Хината полностью содрал кожу с руки, он начал заворачивать в нее свой член. Через пару секунд тонкая, пахучая струя мочи вытекала из его члена. Комаеда бы и дальше задыхался от собственных слез… Если бы они еще не высохли. После этой болезненной процедуры сдирания кожи, Нагито нервно повторял:       — Хината-кун… Хината-кун… Прости. Прости, прости за то, что я сделал, пожалуйста, отпус..! — Комаеда не успел договорить свои мольбы Хаджиме, как вдруг, он глубоко вонзил нож в плоть рядом с копчиком, уже слизывая кровь, выходящую из раненного места. Хаджиме, наклонившись к лицу Нагито, харкнул в лицо его же кровью, перемешанной со слюной. Комаеде не хватило сил выдать новый визг боли. Он был на пределе. Он мучился от невероятной боли, но он не мог просто взять и… Уйти. Он не ожидал, что всё обернется именно так, он не мог представить, в кого превратится его «приятель» после безобидной, как считал Нагито, шутки. Его силы были на исходе. Он просто хотел уже не то, что сбежать, а наконец закончить все свои мучения.       В заключение, Хаджиме хотел сделать кое-что грандиозное. Он взял свой любимый молоток, размахнулся со всей мочи и…начал дробить голову Нагито. После ещё пары сильных ударов череп раскололся, а Нагито в это время бился в предсмертных конвульсиях. Мозг после стольких мощных ударов уже начинал виднеться, ибо Хаджиме превратил его голову в сплошное месиво. А сам Хината дрожал от удовольствия, его хуй снова увеличился, он дрочил его с невероятной скоростью… Но ему в голову снова взбрела идиотская идея: он взял хуй и окунул его в мозги умершего, начав их трахать. Когда-то являющийся мозгом орган теперь был выпотрошен. Он пачкал сам член Хинаты параллельно попадая на пол и одежду. После такого действия Хаджиме излился прямо в голову Нагито. Следуя этому, сперма парня начала вытекать прямо из носа Комаеды.       Напоследок он взял ножик и начал вспарывать живот. Он сделал длинный надрез, под которым уже начинало виднеться розовое мясо, Хината сделал еще один надрез по той же линии. В последствии нескольких надрезов уже было видно внутренности. Он раздвинул рану и окунулся головой прямо внутрь этой щели. В ней он начал двигать головой. Вся его верхняя часть: голова, волосы, уши, шея и прочее, была в крови. Хината достал толстую кишку и отрезал её, надел её на свой член и начал водить ею вверх-вниз. Какой раз он уже кончил? Пятый? Десятый? Действие таблеток всё не сходило. Он не знал, что сделать, чтобы это чувство прекратилось. Он съел половину кишек ранее зовущегося Нагито. Хаджиме понял, что у него сильно болит живот, и ему стоит облегчить эту ношу. Присев на корточки, он напряг свой анус. Не теряя шанса, он начал высирать каловую массу в живот Нагито. Как он и говорил. Нагито превратился в фекалии и сам же находился на себе, только в другой форме. Это звучит безумно, но для Хаджиме это ни капли не так.       С того момента прошло несколько часов. Он ебал труп Нагито еще несколько раз, проделывая процедуры по расчленению: теперь голова Комаеды была отделена от тела. На этот раз Хината ебал горло Нагито снаружи. Это чувство всё никак не сходило, но Хаджиме безумно устал… Он взял голову Комаеды и лег в кровать. После того как Хината удобно расположился, он заснул прекрасным сном.       Утром Хаджиме проснулся. Первое, что он увидел — труп, который уже начал разлагаться, кучу крови по всей комнате, голову Нагито, которая лежит у него же в постели. Хинату вырвало. Он начал вспоминать, что было прошлым днём, но эти воспоминания были обрывистыми, и он ничего не понимал. Как это всё произошло?       — Апельсиновый сок…       Он достал упаковку из мусорки и сжал его. Слёзы полились из его глаз, и он понял, что это конец.       …       …       Хаджиме снял свои трусы и порвал их. Сделав что-то на подобии «петли», он повесил это на дверную ручку и влез в самодельную веревку. Было сложно сделать что-то подобное, но желание было гораздо сильнее. Не став медлить, он поспешил совершить это. Хината начал задыхаться, хотелось вздохнуть хоть раз, но ничего не получалось, ибо эта своеобразная петля сдавливала ему горло.. Он терпел, терпел, были мысли о том, чтобы выбраться. Но смысл? Его всё равно казнят. Наверное, Нагито уже ищут. Раздалось несколько дверных звонков, но Хаджиме уже не обращал на это внимания, ибо смерть потихоньку утягивала его за собой. Хотя мысли по поводу того, кто находился за дверью, закрадывались в его голову.       «Наверное, это Сода…»       Глаза Хаджиме потихоньку закатывались, а само лицо начинало приобретать странный оттенок. Перед смертью он увидел галлюцинации: перед ним стоял Нагито. Он стоял голым, изуродованным, с дерьмом в животе. Но голова, слава богу, была на месте.       — Надежда,Надежда,Надежда, Надежда,Надежда...   Нагито сказал это и исчез. Навсегда. Хаджиме подсознательно пустил слезу и, наконец, смог закончить эти муки.       Теперь эти двое покоились, либо же горели в аду. Кто знает?       …       …       — Блин, ну где же они?! — сода всё время задавал этот вопрос, ибо сильно волновался за Хаджиме.       — Да они сто процентов где-то ебутся! — Теру теру как всегда в своем репертуаре. Даже начинало казаться, что его вообще не заботило, где эти двое.       - …Но не целый же день? — холодно ответила Сония — Их не было со вчерашнего дня, а сейчас уже вечер, они могли прийти хотя бы днем.       — Некомару, может попытаешься сломать дверь Хинаты-куна? Я видел, что вчера Хината-кун заходил туда, а следом за ним Комаеда-кун. — предложил Фуюхико.       — Думаю, Некомару это сможет!       Некомару разогнался со всей силы и снёс дверь. Все прошли внутрь и охуели от увиденного. Некоторых вырвало от увиденного, да и запашок. А некоторые просто были в немом шоке. Кто-то обосрался на месте — видимо, ничего хуже этого еще не видели. Ну и конечно это был Некомару.       Первым делом в ноздри всех присутствующих ударил резкий запах гнили, который исходил от уже разлагающегося трупа Нагито. Все были в полнейшем шоке от увиденного. Все они были еще молодыми, неподготовленными к такому людьми, так что у многих быстро сработал рвотный рефлекс от вони, что уже расходилась по общежитию. Никто не выдал ни единого слова. Поистине, для всех это было таким стрессом. После чего немедленно прозвучал анонс о нахождении тел. Но никто не приступал к расследованию. Все молча оплакивали ужасные смерти двух своих друзей, пусть и не самых близких.