О любви

Мелисса никак не могла уснуть: то было слишком темно (тогда она решила включить ночник), то ночник казался слишком ярким (пришлось прятать голову под одеяло, но вскоре стало жарко, пришлось раскрыться и выключить ночник); то одеяло лежало не так, было тяжёлым и неудобным; то подушка ускользала из-под головы. После очередного поворота на бок Мэл обнаружила себя лежащей как-то наискосок кровати с высунутыми из-под одеяла ногами, которым было жарко, а сейчас — внезапно холодно. С тяжёлым вздохом девочка улеглась правильно, как когда в комнате был папа, и снова закрыла глаза. Перед её внутренним взором проносились звёзды в космической темноте, вспыхивали и гасли галактики, и где-то среди них она пытылась увидеть Кроули. Из головы не шли его слова. Как так выходит, что Богиня любит и людей, и папу Азирафэля, и животных с растениями, а её папочку Кроули — нет? И ещё кое-что непонятно: действительно ли Богиня любит её саму. Ведь если папа прав, и его Мама его не любит, значит, и её — Мелиссу — она тоже не любит, ведь она его дочка. Мэл тяжело вздохнула и перевернулась на бок, не открывая глаза. Но она ведь и дочка Азирафэля, а он — ангел. Получается, что Богиня любит её лишь наполовину? Или наоборот — больше всех-всех на свете? Ведь, если бы Она её не любила, то не дала бы таких прекрасных родителей. Нет, что-то тут совсем неясно. А что, если Она правда не любит папу? Всех любит, а его — нет. Как же так получается? Разве это честно?! Ей что, жалко подарить ему ну хоть немножко своей любви?! Мелисса почувствовала, как начинает сильно-сильно злиться от несправедливости такого положения. От обиды за своего отца. Она должна что-то сделать! Девочка резко открыла глаза и села на кровати. Отбросив одеяло подальше, она тихонько встала, подошла к двери и аккуратно её открыла. Голоса родителей приглушенно доносились со стороны их комнаты. Путь открыт. Она прикрыла дверь и тихо-тихо спустилась на первый этаж. Она знала, что на небеса можно попасть прямо из отцовского магазина, а потому старалась не шуметь, когда убирала тяжёлый ковёр с начертанных на полу символов. Встав прямо в центр, она думала только о том, что ей просто необходимо сейчас же поговорить с Богиней. Внезапно круг засветился, и девочка исчезла. Поморгав, Мэл обнаружила, что стоит посреди большого — бесконечно большого — помещения, которое было ослепляюще белого цвета. Всё казалось до ужаса чистым, и Мелиссе захотелось тут же отсюда сбежать. К её счастью, было куда. Между колонн проглядывал какой-то коридор, и Мелисса побежала туда. Почему-то всё здесь её пугало, сам собой в её руке появился отцовский горящий меч, и она почувствовала себя увереннее. А если никто не нападёт, так он будет весомым доводом, чтобы Богиня поделилась любовью. Сначала коридор казался ей бескончено длинным, но вскоре она заметила повороты и двери, которые мелькали впереди. Решив довериться интуиции, она свернула во второй поворот направо, а дальше — в третий налево. На четвёртом повороте она внезапно налетела на какого-то ангела и упала, но ей показалось, что она врезалась в каменную стену. Охнув, она попыталась сесть и с удивлением обнаружила, что уронила свою «преграду». — Ох, простите, пожалуйста. Мелисса аккуратно встала вместе с тем, кто оказался на её пути. Ангел выглядел молодым — Мэл дала бы ему по человеческим меркам лет 20 — и, возможно, мог указать ей путь к божественному дворцу. — Извините, а Вы не подскажете, где мне найти… — тут она неожиданно замялась, — ну… Её? — Тебе нужно прямо к Ней? — ангел удивлённо поднял брови и выразительно взглянул на пылащий в её руках меч. — Тогда третий поворот направо и… — тут он нахмурился и чуть сощурился, внимательнее приглядываясь. Мелисса поняла, что пора делать ноги. — Благодарю Вас! — выкрикнула она, когда уже бежала к третьему повороту направо. Дальше как-нибудь уж разберется. Повернув в нужном месте, она увидела, что коридор далеко впереди кончается высоченной лестницей, которой не было видно конца. Мелисса поняла, что она у цели. Выбежав на открытое пространство, она слегка растерялась, но не остановилась: вокруг стояли ангелы, кто-то шёл к лестнице, кто-то уже поднимался и спускался, кто-то с кем-то разговаривал. В целом, их было не так много, чтобы переживать, но достаточно, чтобы заметить и поймать одну маленькую девочку. Мелисса ускорилась и практически взлетела (или правда взлетела?) по лестнице на самый верх, где было безумно ярко и достаточно жарко для её демонической половины, но в целом терпимо. Мэл оказалась на самой высоте, опередив какого-то не очень расторопного ангелочка и что есть силы забарабанила кулаком в высокие ворота. — Открывайте! Я знаю, что Вы там есть! Откройте сейчас же! Те ангелы, кто не заметил появления Мэл ранее, теперь обратили своё внимание на неё и собрались у подножия лестницы. Здесь, на небесах, не было таких внештатных ситуаций, и сейчас мало кто действительно знал, что стоило делать. Между тем Мелисса, не дождавшись ответа, снова забарабанила в ворота, уже помогая себе ногами и рукой, в которой держала меч. — Откройте живо! Я пришла из-за своего папы! Почему Вы его не любите?! Что он плохого Тебе сделал?! — она сама не заметила, как скатилась с уважительного обращения. — Мой отец — самый крутой из всех! Неужели Тебе жалко поделиться с ним?! Она перестала барабанить и просто громко прокричала: — Ты! Ты просто ужасная Мама! Мама должна любить всех своих детей! Всех, слышишь? И моего папу тоже! Она выдохлась и опустила голову. На глаза навернулись злые слёзы. Неожиданно ворота распахнулись, и Мелисса подняла голову. По щеке скатилась одинокая слезинка. Прямо перед ней из света соткалась женская фигура, которая через мгновение обрела более человеческий облик. Она подошла ближе, и на долгую секунду Мелисса испугалась. Но Богиня просто улыбнулась, очень спокойно и светло. — Я люблю его, как люблю всех своих детей, — тихо произнесла она. — Люблю так же, как любила раньше, и буду продолжать любить. — Но… — Мелисса никак не могла взять в толк, почему её отец считает иначе. — Но…папа…он ведь… — Мой сын расстроен, — улыбка померкла на губах Богини, и вокруг будто стало чуть темнее. — Обижен на меня. Мелисса кивнула, пытаясь обдумать эту мысль. Богиня едва качнула головой. — Не трудись, дитя, сейчас ты не поймёшь. Но когда вырастешь — всё может быть. А теперь ступай домой. При этих словах Мэл покраснела, представляя, что ей будет, если родители её хватятся. Богиня обратилась к кому-то за спиной Мэл: — Гавриил. Будь добр, отведи её домой. Девочка не должна здесь заблудиться. Мелисса вздрогнула и обернулась, пытаясь не выглядеть ипуганной. Одно дело — слышать об архангеле от отцов или кого-то из людей, и совсем другое — столкнуться с ним лично. Он что, всё это время стоял там?! Архангел смотрел на неё своими фиолетовыми глазами с каким-то интересом, но в целом выглядел очень потрясённым. Что-то внутри подсказывало Мелиссе, что стоит быть начеку, хотя она сомневалась, что Гавриил ослушается прямой просьбы Богини. Но и самой искать дорогу обратно ей как-то не очень улыбалось. Если что — у неё есть меч. А остальное уже не так важно. Мэл повернулась к Богине и, следуя сиюминутному порыву, обняла Её, испытывая большую благодарность. — Спасибо, что любишь его, — прошептала она куда-то в складки одежды, но была уверена, что её услышали. Затем разомкнула объятия, развернулась и подошла к Гавриилу абсолютно спокойная.