Белый

      Гермиона Грейнджер терпеть не могла блондинов. Светлые волосы всегда вырисовывали в её голове образ кого-то себялюбивого и беспринципного. Предвзято? Да. Но она даже не хотела прилагать усилия в борьбе с этими неприятными ассоциациями.       Но Гермиона любила снег. Особенно тот, что падал крупными хлопьями на землю и оставался там надолго, а не изменял своё агрегатное состояние через секунду после приземления.       Ещё она была без ума от пломбира. У него всегда был вкус детства и тёплые воспоминания о маме. Было ощущение, что миссис Грейнджер передала дочери слабость к таящему лакомству на пару с ДНК.       А любимыми цветами девушки были самые простые и, казалось, непривлекательные ромашки. Из всего разнообразия ярких мастей и цепляющих ароматов она выбирала белые цветочки, которые, после знакомства с одной своей подругой, она в шутку называла маленькими «полумнами».       Гермиона Грейнджер определённо была человеком уверенным в своих чувствах и предпочтениях. По крайней мере, ей хотелось в это верить. Но было кое-что ещё.       Грейнджер не знала, что ей испытывать к вредному мальчишке, что каждый раз пытался её задеть. Он был холодным, но совсем не мягким, чтобы сравнивать его со снегом. Не был нежным или хоть на йоту приятным, чтобы говорить о его схожести с мороженым. А ставить этого человека на одну доску с Лавгуд-ромашкой было даже чем-то возмутительным.       Но иногда её хвалёное любопытство направляло девушку совсем в иное направление, и когда бегающий по толпе взгляд цеплялся за молочную макушку, то приходило облегчение и понимание — всё на своих местах.       И пусть совесть Гермионы Грейнджер не разрешала долго прокручивать подобные мысли и погружаться в анализ, но что-то глубоко внутри сознания подсказывало: ВСЕ перечисленные вещи было невозможно отправить в папку «Равнодушие».