Ты не существуешь

Тишина была непроходимо тошной. Она обволакивала, безоговорочно напрямую. Дышать становилось до невозможного сложно, отчего лёгкие наполнялись жидким огнём, что не позволял сгорать, тлеть и умирать. Но была ли вообще возможность вздохнуть у того, кто не имел тела? Наверное, нет. Он не мог даже кричать, о том, чтобы сделать что-то ещё, не могло идти и речи. Он мог только помнить. Помнить, постоянно переживая одну и ту же боль, погружаясь в неё, словно в тяжёлую жидкость, из которой невозможно выбраться никак, даже применив самые сильные умения. Не имея ничего за спиной, нельзя было даже сделать и шага. Голова разрывалась речами неизвестных, они осуждали и драли глотки на того, кто не мог им ответить. Они смотрели на него сверху вниз, справа и слева, словно находились везде и одновременно нигде, покидая это место раз за разом, но не оставляя его одного. А ведь когда-то он был велик. Так считали многие и, вместе с этим, никто. Его имени когда-то боялись. От его голоса дрожали. А теперь он стал лишь воспоминанием. Потерянный во мраке всепоглощающего течения времени, оставленный среди пустой тишины. Всё вокруг отталкивало, не принимало его, хотя ему и хотелось стать частью этого необъятного океана забытых грёз. Удивительно, но он помнил своё имя. То, что было дано ему самой судьбой, жизнью и ведущей его по этому пути цепью. Наверное, именно эта самая нить не давала ему окончательно умереть, пропав из этого мира. Казалось, стоит ему немного напрячь зрение, и он увидит эту самую цепь. Она хлипкая и неустойчивая, однако он всё ещё держит его, не давая улететь в небеса, что пылали белой поступью звёзд. Вэй Усянь. Так звали того, за чьими плечами осталось лишь его имя, лишь история, которую хранили эти звуки. Он надеялся ещё хоть раз услышать зов из чьих-то уст. И вот внезапно. В том непроходимом тумане тишины раздался голос. И Старейшина Илин явился пред звавшим его.