Экстравагантные способы согревания

Холод Драконьего Хребта заставляет поежиться. Ветер здесь всегда особенно холодный — он пробирает до костей, заставляет подрагивать. Неудивительно, что многие не особо умные путешественники и искатели чего-то подороже замерзали здесь насмерть, если им не везло добраться до чего-то, что было способно согреть; если не встречали кого-то, кто мог бы их легко отсюда вывести. Пожалуй, больше всего не везло тем, кто встречал здесь и хиличурлов, и треклятый холод… Дилюк пусть и был пользователем Пиро, но к холоду он не стал менее чувствительным. Мальчишка с детства особо не жаловал холод, он никогда не испытывал особой тяги к зиме и всем её «снежным прелестям», как любили это всё называть другие дети. Однако, сейчас уже Дилюк совсем не ребенок, чтобы у него была возможность забежать на винокурню и сидеть там у камина, грея ноги, руки и всё, что можно было согреть. Сейчас уже у него такой возможности нет. Особенно в нынешней ситуации. Застрять в Драконьем Хребте с Кэйей, потеряв Итэра, Эмбер и Паймон, которые сорвались вниз и куда-то полетели — ситуация не выигрышная. Особенно, когда все вещи были именно с Итэром. — Так что у нас получается? — Кэйа чуть улыбается, одним глазом внимательно смотря на Рагнвиндра. Ему кажется, что в отличии от него капитан Ордо Фавониус вовсе не нервничает… Хотя Дилюк совершенно не знает, как пользователи Крио относятся к холоду. Он знает, как нужно бороться против них, что логично, но в подробности их жизни со своими способностями он никогда не вдавался. А разве нужно было? — Про что ты? — нехотя отвечает Дилюк, сильнее кутаясь в свою верхнюю одежду, вздыхая крайне недовольно. Ему не нравится абсолютно ничего в этой ситуации — ни место, в котором они оказались, ни причины, по которым они здесь перебывают, ни нынешний спутник. Всё же соглашаться на просьбу Итэра и Эмбер помочь им не стоило, но кто же знал… Да и где они теперь? — Что мы делать будем в нынешней ситуации, Дилюк, — парень лишь тяжело вздыхает, осматриваясь, переставая идти. Да, им бы действительно стоило решить, что вообще делать. Потому что застрять здесь и умереть Дилюку не хочется. Лучшим решением будет… — Лучшим решением будет найти какую-то небольшую пещеру, заслонить выход и зажечь костер. Иначе до утра мы вряд ли дотянем, ночью здесь холоднее, — Дилюк тяжело вздыхает. — Ты. Ты до утра не дотянешь, — Кэйа лишь подмигнул, но после, словив на себе довольно раздраженный вздох носителя Пиро, капитан посмеялся, начиная осматриваться. Пещеру они искали молча. У Дилюка не было желания начинать разговор с таким человеком, как Кэйа — его только потяни, потом вообще не замолчит, а Кэйа, на радость самого Дилюка, был занят поиском пещеры. Монокулярное зрение несколько мешало — поднялась стужа, Дилюк и то не особо хорошо видел, а что сейчас видел человек, у которого открыт лишь один глаз — страшно представить. Впрочем, конечно же, красноволосого совершенно не волнует комфорт человека, предавшего его и оставившего на сердце довольно глубокую рану, которая до сих пор не переросла в шрам. Всё-таки время не лечит, скорее накладывает новые события, а если тронешь — эта рана всё ещё неприятно ноет. Такие вещи не забываются. Это точно. К счастью мондштадтцев, они достаточно быстро нашли пещеру. Она была… Достаточно маленькая. Вдвоем они там помещались, но понятно было одно — костра здесь не получится развести. И это было прекрасно ясно как для Дилюка, так и для Кэйи. — Придется согреваться вдвоем, — капитан лишь подмигнул своим вторым глазом, приглашая Рагнвиндра присесть в эту, скорее, выемку в каменной горе. Красноволосый лишь тяжело вздохнул — выбора у него и не было. Уже начинает довольно быстро смеркаться, а стужа становится лишь сильнее. Возможности отказаться нет. Вряд ли они найдут чего более путное за это время. Именно поэтому Дилюк со скрипом на сердце садится. Пол холодный, ужасно холодный. Он лишь тяжело вздыхает, прислонившись спиной к стене, наблюдая за тем, что делает Кэйа — он оторвал ветки ели, аккуратно закрывая проход, чтобы никто не заметил их. Сев рядом с Дилюком, капитан тяжело вздыхает. Места мало, они полностью прижаты друг к другу и оба парня испытывают от этого совершенно разные эмоции. У Кэйи дух перехватывает. Он достаточно долго пытался как-то подобраться к Дилюку, поговорить с ним… У капитана правда достаточно странные чувства к нему. Он прекрасно понимает, что на него злятся, может быть ненавидят, но это не мешало Альбериху испытывать к своему бывшему сводному брату совершенно не братские чувства. В подростковом возрасте они занимались многими вещами и… Он никогда этого не забудет. Все те эмоции, когда ты находишься рядом с человеком, которого любишь. Как быстро колотится твое сердце, как оно хочет выпрыгнуть из грудной клетки, напрочь сломав все кости. Подобное действительно невозможно забыть и Кэйа уверен — он даже сейчас в любой момент сможет вспомнить всё-всё, что касается его и Дилюка в подростковом возрасте. Все эмоции, все слова и все взгляды, брошенные друг на друга. Дилюк потрясающий — с этим он бы даже не стал спорить никогда. Пусть на людях Альберих и может как-то специально выводить его, замечая все недовольные вздохи красноволосого; то, как выделяются жилы на его висках от того, как он моментами держит себя в руках. У Рагнвиндра прекрасный самоконтроль. Он старается быть спокойным, он собранный, такой, каким себе много кто представляет настоящего рыцаря Ордо Фавониуса. Вот только его пути и пути Ордо Фавониуса разошлись. Но Кэйа знает, кто является тем самым «Полуночным героем», которого так полюбили люди. Кэйа знает его, пожалуй, лучше всех, но ещё Кэйа прекрасно врет, прекрасно носит маски и прекрасно показывает из себя совершенно другого человека. На людях он может бесконечно раздражать Дилюка, вызывать его настоящие эмоции, но на самом деле его холодное лживое сердце разливается мягким теплом от этого человека. У Дилюка эмоции немного… Более смешанные. С одной стороны, в сердце самого богатого холостяка Мондштадта живет достаточно серьезная обида на Кэйю. За весь обман, за то, что случилось четыре года назад. Ему действительно неприятно и больно, но с другой стороны за четыре года обида немного успокоилась, но, например, смерти Кэйе он никогда не желал. Рангвиндр понимает, что скорее всего он убьет всех, кто будет причастен к смерти Кэйи, если только тот не умрет от собственной глупости — например, если он будет бороться со слаймами и те его убьют… Учитывая Кэйю и то, что он никогда не обращал внимания на некоторые свои слабости: например, то же монокулярное зрение, то такой исход вполне мог бы быть и возможным, то всё же Дилюку действительно не хочется… Его терять. — Эй, Дилюк, чего ты так задумался? Что, неужто тебе нравится то, что мы сейчас так близко друг к другу? — капитан коротко усмехается и Рагнвиндр тут же ударяет его в плечо. Кэйа недовольно вздыхает и смотрит на него. Нет, всё-таки моментами ему хочется потерять этого болвана. — Не нравится. К тому же мне всё ещё не особо тепло, — красноволосый тяжело вздыхает, поднимая взгляд к небу — сквозь не особо плотно положенные друг на друга ветки ели видно темное небо, которое застилает белая пелена, но… Выглядит это всё равно достаточно красиво. — Мы бы могли согреться несколько другими способами. Например, как в юношестве… — Кэйа ухмыляется и Дилюку не нужно видеть эту ухмылку. Он её слышит. — Нет. Как в юношестве никогда не будет, — резко отрезает Дилюк, уже явно заранее подготовившись к тому, что Кэйа вполне может выбросить что-то подобное. В конце концов подобные фразы более чем в его стиле и да — именно поэтому парень действительно нисколько не удивлен. — Ты всё ещё злишься на меня? — уже несколько другим тоном говорит Кэйа. Таким, словно бы ему действительно жаль, словно бы ему действительно не всё равно… Словно… Словно бы ему самому больно. Но Дилюк не верит. Он ведь знает, что Кэйа умеет прекрасно лгать. Поэтому он сглатывает, тяжело вздыхая, но всё же отвечает. — Нет, я не злюсь. Но как раньше уже никогда и ничего не будет. Не задавай таких вопросов, Кэйа, ты и сам прекрасно знаешь ответ, — парень покачал головой, сильнее поджимая к себе колени. И непонятно — делает он это чтобы согреться, или же ему просто хочется обнять самого себя. Так, как это делают дети, когда им больно-больно, а они совсем ничего не могут с этим поделать. Даже расплакаться. — Ох, со мной сегодня решили быть разговорчивее… Обычно ты просто недовольно вздыхаешь на меня. Мне это льстит, да, мастер Дилюк? — коротко усмехнувшись, он ткнул его в плечо, словив на себе достаточно недовольный взгляд красных глаз, которые так прекрасно ему видно даже в полной темноте. — Тц, — вновь сойдя до своих куда более привычных реплик по отношению к Кэйе, красноволосый закрывает глаза. Разговаривать с ним ему совершенно не хочется. — Прости. Ты злишься за то, что я тогда не поддержал… — только начал пользователь Крио, как его тут же прервал более грубый, недовольный голос. — Я злюсь за то, что тебя не было рядом, Кэйа, — холодно говорит Дилюк, подняв на него взгляд снова. Святой Барбатос, зачем они вообще разговаривают о подобном? — … — Кэйа, кажется, потерял дар речи. Всегда такой красноречивый, с ответом и подлостью на любой вопрос и любое предложение — сейчас он просто молчит, смотря на того, кто заставляет его холодное сердце биться быстрее. Больше он действительно ничего не говорит. Лишь наклоняется, положив руку на щеку Дилюка и целует. Мягко и нежно. Сначала Рагнвиндр думает его оттолкнуть, послать, отдав предпочтение холодной улице, чертовой смерти, но не поцелую с тем, на кого он злился долгие годы. Но по итогу он и сам обнимает его за шею, окончательно притягиваясь к нему. Для удобства их положение довольно незаметно для них самих, но изменилось — теперь уже Кэйа сидит, вытянув ноги, а Дилюк сверху, всё так же обнимая за шею. Кэйа прикусывает нижнюю губу Дилюка. Их поцелуй медленно теряет нежность, перетекая в что-то, что куда более привычное для них двоих — такое грубое и рваное. Такие два антигероя, как их описывал Кэйа ещё достаточно давно. И, боже, знал бы сам Барбатос, как он всегда готов был выкинуть всю эту мондштадтскую свободу, лишь бы получить то, чего по-настоящему желал — эти губы, этого Дилюка, его всего. Целиком и полностью. Руки у Дилюка горячие и сейчас Кэйа совсем не верит в то, что ему холодно. Как может быть холодно тому, кто настолько горячий? Однако, мысли про руки Дилюка вытесняют мысли о том, как бы ему хотелось сейчас оказаться в Мондштадте, как бы хотелось прижать Рагнвиндра к кровати, разложить его на любой подходящей поверхности… Но они в чертовом Драконьем Хребте, в малюсеньком разломе в камнях и единственный способ согреться — это быть вместе. Рядом. Ближе. Так, как Кэйе уже давно хотелось. Руки парня тянутся к брюкам Дилюка, но тот тут же его ударяет по этим шаловливым рукам. Забыл ли Дилюк, что эти руки вытворяли с ним, его телом и его душой в прошлом? Нет. Забыть Кэйю в принципе невозможно — сам он до чертиков невозможный. Постоянно с ним что-то не так. Моментами слишком надоедливый, моментами слишком слащавый, до невозможности красноречивый, до раздражения любящий флиртовать с красивыми дамами… О последнем ему лучше определенно не думать, но когда ты являешься моментами барменом в собственном заведении, то приходится видеть. — Кэйа… — тихо хрипит Рагнвиндр, ощущая крепкие мужские руки, что блуждают по его телу сквозь рубашку, легко пробравшись через застегнутую верхнюю одежду. — М-м? — сладко протянул капитан Ордо Фавониуса, посмотрев на своего любовника, но после возвращая взгляд к шее, что сейчас закрыта одеждой. — Ты ведь специально флиртовал с девушками… Когда я был барменом, — это даже не вопрос. Это не чертов вопрос. Это блядское утверждение. Дилюк более чем уверен, что Кэйа делал всё специально — он всё-таки не зря так долго общался с этим лгуном, поэтому прекрасно может понимать многие его мотивы. — Хм-м, — Кэйа лишь покачал головой, а после убрал воротник, впиваясь в молочную кожу Рагнвиндра. «Неудивительно, что он весь такой бледный — постоянно ходит в таких одеяниях…» — пронеслось в голове Альбериха. Конечно же он будет думать о том, как прекрасна кожа Дилюка даже в подобные моменты! Иначе и быть не могло. Его красные волосы лезут в рот, чуть мешая, что несколько отвлекает капитана от процесса, но он особо не реагирует. Лишь сильнее кусает, слыша недовольные вздохи такого знаменитого холостяка всего Мондштадта, о котором мечтают многие девы и их отцы, приводящие своих прекрасных дочерей к Дилюку, желая познакомить… — Ты… Боже, ты невыносимый, — тихо прошипел Дилюк, прекрасно зная, что на его шее осталось огромное красное пятно. Кэйа всегда любил его метить, но делал это незаметно. Сейчас всё конечно же тоже можно будет легко скрыть воротником, но всё же как раньше — он всё ещё не любит эти чертовы метки… Детский сад. — Ох, поверь, я это лучше всех знаю, — капитан лишь кивает, обнимая его за талию и прижимая к себе. Дилюк тяжело вздыхает, уткнувшись носом в темные волосы, закрывая глаза. Вокруг стало так тепло, словно бы они совершенно не в какой-то заднице Драконьего Хребта… Тепло и спокойно. Впервые за столько лет.

***

Ступая по заснеженной тропе, Дилюк прикрывает глаза, сжимая в своей ладони ладонь Кэйи. Кинув короткий взгляд на Альбериха, что так же смотрел на него, красноволосый коротко усмехается. Сейчас он сам чувствует себя подростком-девственником, что впервые подержался с любимым человеком за руку и его сердце бешено бьется в груди. Услышав чьи-то громкие вскрики, похожие на голос Паймон и Эмбер, которые о чем-то спорят, Дилюк отпускает руку Кэйи и отходит от него. Лицо Рагнвиндра вновь принимает максимально спокойный вид. Он слышит громкий крик Эмбер, которая наверняка тут же побежала к ним. Кэйа лишь коротко усмехается, а в голове проносится: «Ну и актер». — Мастер Дилюк! Мастер Дилюк! Мы так за вас боялись! — Эмбер довольно быстро оказывается рядом, останавливаясь около них, а после вопросительно смотря на Дилюка — Что-то не так? — парень вопросительно смотрит на девушку, а та лишь сглотнула. — Мастер Дилюк, а почему у вас на шее… Красное? — кажется, скауту слишком неудобно спрашивать о подобном. Она трет затылок, а Рагвиндр вздрагивает, поправляя воротник, который он забыл поправить. — Это волчий крюк, Эмбер! Не беспокойся! — Кэйа уже далеко впереди, махая девушке рукой, мол «Не волнуйся, девочка». — Но откуда в Драконьем Хребте волчий крюк?! — вскрикивает уже Паймон своим высоким голоском, непонимающе смотря на двух парней. — Драконий Хребет полон загадок! — капитан лишь смеётся, совершенно не дожидаясь всю свою «команду». «Чертов идиот»… — проносится в голове Дилюка. Конечно же он уверен в том, что Кэйа видел, что его воротник не поправлен. Иначе и быть не может.