Только позвони и я приеду...

— Извини, но я не гей. Я люблю её с 15 лет, ты же понимаешь, она всё для меня, — тупые, глупые слова. — Ммм, смешно. Думаю, вряд ли ты вспомнил о ней, когда стонал подо мной прошлой ночью, не находишь странным? — боже, ну не усложняй пожалуйста. — Глеб, ну ты же знаешь… — Да все я, блять, знаю. Похуй, вали в свой Харьков, к своей телке, но забудь о том, что мы когда-то общались. И пусть я буду обиженной девкой, но просто пользоваться мной я не позволю никому. А я просто ушёл, хоть и не должен был. Тогда я абсолютно точно был уверен, что поступаю правильно. И, наверное, Соня не была той причиной, из-за которой можно было разрушить все, что стало смыслом жизни за последние два года. Сначала это казалось шуткой, я был уверен, что он позвонит, напишет на следующий день. Но этого не произошло… И только после я осознал всю серьёзность ситуации, но было уже поздно. Я уже был дома. С той самой девушкой, ради которой бросил все, со своими братанами, но это не то. Это не то, что я должен чувствовать, я думал, что все будет по-другому. Чувства уже не те, что были раньше, и вдруг все утраченное показалось бесценным сокровищем. Когда позвонил Панк, я понял, что реально пиздец. И ничего нельзя исправить, все закончилось в тот момент, когда я ушёл. — Слав, ты можешь блять объяснить, что вообще происходит? Этот чёртов философ мне втирает бог знает что, — первый раз в жизни слышу, чтобы Даня так орал. — Послушай, это очень сложная ситуация и… — замялся я. — Я, сука, вижу, что сложная. Наверное, если было бы просто, я и сам сообразил бы, что к чему, — и что мне сейчас ему объяснять? Даня не знал абсолютно ни о чем, возможно догадывался. Глеб не желал ничего скрывать, проблему в этом видел я. Во-первых, я не считаю нужным кого-то уведомлять о моей личной жизни, все же я боялся осуждения или непринятия. А сейчас вдруг стало похуй. И так все по пизде пошло и от того, что Даня нахуй пошлёт, ничего уже не изменится. — Ну, начнём с того, что, наверное, я пидор, как-то так, — лучший способ начать разговор, однако. — Ты, блять, точно пидор. Ты съебал и даже не попрощался, и дело не только в этом. — Не, я не о том. Ну, типа, парни мне нравятся и всё такое, — не так я себе каминг-аут представлял. Да я, в принципе, его не представлял... — А, ты об этом... Это не так называется, вообще-то. Пидор — Глеб, который вычудил херню какую-то и даже не объясняет, а то, о чем ты говоришь — гей, — спасибо за лекцию блять. — А это, оказывается, проще, чем я думал. А ты не против всякого такого? — доля сомнения все ещё закрадывалась. — Шутишь? Я самый толерантный чувак, ёпта, хоть и не понимаю вас, — да я сам себя не понимаю. — Ну короче, я очень рад за тебя и твои эти признания, но я блять просил про ситуацию с Глебом рассказать, — а вот это все же сложнее будет. — Ну, это как бы связано. Я не знаю как сейчас тебе это донести... — В смысле связано? Вы ебались что ли? — блять, я чуть не оглох, ну и нахуй так орать. — Славик, не молчи, пожалуйста. Скажи, что я не прав, что я чушь какую-то несу. Да что вообще происходит? — Я не знаю, что тебе сказать, ты все правильно понял. Первый раз мы поцеловались после концерта, мы тогда под молли были. Ну и ,типа, это случайность была. Ну, а когда уже потрахались, глупо говорить, что просто так получилось. Flashback Это самая охуенная ночь. И пусть все было нелепо, непонятно и странно, это впервые было настолько искренне. Но и, естественно, все произошло по воле случая, иногда это и наталкивает на мысль, что случайности не случайны. Я сам напросился к нему, якобы мне далеко к себе на хату ехать. Ну и Глеб, конечно же, предложил переночевать у себя. Квартира и вправду шикарная со свежим ремонтом. Для парня, который вырос в общаге, это вообще хоромы. Я боялся даже что-то трогать, чтобы не сломать. Но я не я, если что-то не расфигачу. Секунда — и на пол летит, наверняка, дорогущая стеклянная фигурка, и сразу же за ней — какой-то хрустальный шарик. Блять, какой же я криворукий. — Блять, мама подарила, жалко. Будет неплохо, если ты все-таки не разнесешь мне квартиру, — он уже наверное жалеет, что меня в дом пустил. — Прости пожалуйста, я не хотел. Мне так жаль, мама наверняка расстроится, я такой неуклюжий. — Да перестань загоняться, малой. Сейчас бы из-за горы осколков париться, от мамы есть намного ценнее подарки, — ну, по крайней мере, он не планирует выгнать меня на улицу, где, кажется, начался дождь. — Короче, я постелил тебе здесь, я в другой комнате, если чё, можешь будить, — он уже был без футболки, а я не мог смотреть ни на что другое, кроме как на его пресс. — Глеб, тут как бы... Ты меня сейчас нахуй наверное пошлешь, но я просто грозу сильно боюсь. Можно я с тобой посплю? — Ладно, хрен с тобой, пошли ко мне в спальню, — я, наверное, совсем не подумал о том, как я буду спать с таким горячим парнем, но раскаты грома и, время от времени, блеск молнии, пугали сильнее. Я пытался максимально не мешать парню, я и так его напрягаю. Но, с каждым ударом, я все ближе и ближе прижимался к нему. Боже, как глупо и стыдно, будто побитый брошенный котёнок. Мне так хотелось, чтобы меня обняли и я обнял в ответ. Но я не осмелился даже заикаться об этом. Он точно уже жалеет, что пустил меня в дом, ещё и мои капризы выслушивать. — Не трясись, котёнок, — и нежные руки обвили мою талию, ближе притягивая к себе. Какое же приятное чувство защищённости, вмиг весь мир перестал быть страшным и кровожадным. — Спасибо, так намного лучше, совсем не страшно, — я хотел обнять в ответ, но случайно задел его член и меня потрясло то, что я почувствовал. У него стоял, совершенно, блять, точно. И снова страшные мысли начали лезть в голову. Он ведь сильнее меня все-таки, ему не составит труда разложить меня прямо сейчас. А следом появилась мысль ещё страшнее — я действительно этого хочу. Ну, только чтобы нежно и аккуратно… Размечтался блять. Наверняка какая-то модель нюдсы кинула, а он так и не подрочил из-за того, что я, дебил, влез в его пространство. — Глеб, мне показалось, что… ну это… боже, — чёрт возьми, зачем я вообще начал об этом говорить, придурок... — Тебе не показалось. Никто тебя насиловать не собирается, не переживай. Хотя, наверное, так себе мотивация, когда рядом с тобой лежит парень со стояком. — А если я хочу, Глеб? — меня конкретно ведёт, и я уже поглаживаю выпирающий контур. — Блять, Слава, что ты там хочешь? Не выдумывай ерунду, этого не будет ни при каких обстоятельствах. — Ты уверен? Он стал крепче. Я так хочу его облизать, такой большой, красивый, как течёт... — Господи неужели я это говорю? Завтра я сгорю со стыда, вспоминая об этой ночи, но разве сейчас не похуй? — Сука, я же не сдержусь, надо остановиться сейчас. Это плохо кончится, сейчас ещё можно все предотвратить и сделать вид, что ничего не было, — сказал он, но я уже понимал, что возможность предотвратить была гораздо раньше и мы этого не сделали. Все решалось тогда, а не сейчас. Наверное, это было лишь вопросом времени. Я ведь и сам прекрасно понимал, почему я хотел снова оказаться наедине. А он просто принял правила игры, и он тоже все знал, это же Глеб, он всегда все понимает. Когда я лизнул головку, сопротивление наконец-то прекратилось. С минетом сложностей не возникло, это вроде не трудно. Ну и, судя по тому, как Глеб дёргал меня за волосы, пытаясь насадить глубже, ему нравилось. Слезы, смазка, смешанная со слезами, нехватка воздуха — Господи, как же это возбуждало. — Боже, ты такая сучка, Слав, у тебя такой сладкий рот, — я почувствовал первый обжигающий шлепок на правой ягодице. Это нереально подстегивало и переполняло чувствами. Воздух вмиг закончился и стало еще тяжелее дышать. Внезапно Глеб отстранил меня, сразу же вовлекая в поцелуй, поглаживал бедра и талию .Когда парень попытался протиснуть палец, смазанный лишь слюной, я понял, что будет тяжело. Это определённо отрезвило, не оставляя и половины энтузиазма, что был вначале. А до Глеба наконец-то дошло, что, как по мне, было понятно и так. — У тебя, наверное, давно никого не было или… подожди, ты что… о боже… пожалуйста, скажи нет. Это всё не должно быть так, правда, мы не будем это делать сейчас. — Глеб, я не телка, которой романтик какой-то нужен и отлизывать мне три часа не надо. Я не мечтаю о сказочной ночи с прекрасным принцем, — хоть принц все же есть. — Я понятия не имею, как правильно это все делать, я не хочу тебе навредить, правда, — вот именно это почему-то сейчас волновало меньше всего. — Давай попробуем, как получится. Если мне будет очень плохо, ты же остановишься, — я это сказал с такой надеждой в голосе, что сказать нет, наверное, невозможно. Блондин все же достал вишневую смазку с нижней полки. Комнату сразу же наполнил приятный аромат, что явно помогало расслабиться. Со смазкой и вправду было намного проще и приятнее. Я постепенно привык и уже сам пытался насадиться на палец. — Если неприятно, сразу говори, ладно? — блин, да мне сейчас настолько хорошо, что я боюсь, что это все просто сон или иллюзия, все уйдёт и развеется. Но после того как я испытал взрыв в моей голове, заряд, который прошёл через все тело, сомнений не осталось. Два пальца уже причиняли дискомфорт, но вполне терпимо. Пальцы Глеба мягко входят в узкое отверстие и осторожно двигаются там. Я уже неосознанно начал протяжно стонать, сам насаживаясь глубже. Длинные пальцы медленно разрабатывали, иногда задевая простату. В такие моменты по всей квартире раздавались мои гортанные стоны. Блондин приставляет головку ко входу и медленно начинает входить в узкое и горячее отверстие. Стенки ануса нехотя пропускают член глубже. — Ах… — громкий полустон полувскрик вырывается и глаза начинают слезиться, это правда очень больно. Сильнее вжимаюсь в Глеба, утыкаясь лицом в его грудь. Парень медленно начинает двигаться.Толчки давались с трудом. Но всё же через пару движений стенки чуть расслабляются и двигаться становится легче. Он резко закидывает мои ноги себе на плечи и ускоряется. Глеб долбил сильно и точно по простате, от этого перед глазами мелькали звёздочки. — Агх. Быстрее… — так хочется поскорее кончить. Голубин двигается с удвоенной силой. Мне хватает всего пару таких глубоких толчков и я кончаю с громким вскриком. Буквально растекаясь в уверенных руках Глеба. Он долго не держится и тоже кончает, изливаясь прямо в горячее нутро.